 |
|
|
|
||||||||||||||||||
|
|
||||||||||||||||||
|
Подберезский И.В., опубликовано 21 февраля 2012 Что она такое Понятие политкорректности вошло в обиход одновременно с понятием толерантность - или чуть позже. И заняло примерно такое же важное место в политологическом дискурсе, хотя первоначально оно было синонимом вежливости. Политкорректность ругают и, похоже, есть за что. В самом деле, выражение «Очень приятно!» действительно может быть самой распространенной ложью на свете. Но есть основания и у приписываемой Сервантесу сентенции: «Ничто не обходится нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость». (Он же: «По части учтивости лучше пересолить, чем недосолить».) Правда, вежливость бывает и «холодной», и даже «ледяной», и как таковая служит как раз для установления дистанции, иногда – для выражения презрения. Политкорректность вовсе не «хорошо организованное равнодушие» как иногда считают, она предполагает какой-то минимум (последнее время чаще, правда, непомерный максимум) вежливости и этикета. А это вещи не просто позволительные, но и совершено необходимые для сколько-нибудь цивилизованного существования. Словосочетание political correctness произведено от politically correct, что значит «соответствующий установленным правилам». Часть «полит» в слове «политкорректность» означает не столько политику, сколько политес, хотя в первую очередь политес как раз в области политики. Имеется в виду, как сообщает Википедия, «практика запрета на употребление некоторых слов и выражений, считающихся оскорбительными для определенных социальных групп, выделяемых по признаку расы, пола, возраста, вероисповедания, сексуальной ориентации и т. п. Термин усвоен русским языком из английского в 1990-е и приобрел в реальном применении весьма отличное от оригинального значение». И еще: «В русском обиходном словоупотреблении имеет обычно значение политической самоцензуры». А эта последняя, несомненно, ограничивает права человека на свободу совести и свободу слова. Политкорректность требует не просто политеса, но приверженности неким жестким правилам, отсутствие которых воспринимается как политический изъян, промах. Много о политкорректности говорят феминистки (попутно: как раз они ввели термин «политкорректность») и защитники прав сексуальных меньшинств, но здесь мы не будем касаться этой проблематики, хотя и она заслуживает внимания и рассмотрения.
Откуда она пошла Политкорректность берет свое начало в той самой элементарной вежливости, о которой говорил Сервантес, в знании правил поведения и в умении вести себя «как положено». Это знание и умение предполагает уважение к другим (как следствие или предпосылка – и к себе), и требует доброжелательности, приветливости, чуткости и тактичности. Отсутствие этих качеств очень затрудняет общение, и когда наши предки при Петре I «пошли в Европу», то первое, что представители высшей знати заимствовали у нее (помимо военного дела, технических навыков, наук и искусств) были как раз нормы поведения. Нельзя сказать, что до знакомства с Европой их у нас не было, – они были, но не все из них выдержали «встречу с Европой». В XVIII веке появилось «Юности честное зерцало, или показание к житейскому обхождению, собранное от разных авторов». Вот некоторые положения этого текста, адресованного молодым: «…Без спросу не говорить, а когда и говорить им случится, то должны они благоприятно, а не криком и ниже с сердца, или с задору говорить, не яко бы сумозброды. Но все, что им говорить, имеет быть правда истинная, не прибавляя и не убавляя ничего. …Потом слушать, и других речи не перебивать, но дать все выговорить и потом мнение свое, что достойно, предъявить. …Должно, когда будешь в церкве или на улице людем никогда в глаза не смотреть, яко бы из их насквозь кого хотел провидеть, и ниже везде заглядоватся, или рот розиня ходить яко ленивый осел. …Других людей разсудков отнюдь не презирать и не отметать. Но ежели чие мнение достойно и годно, то похвалять и в том соглашатца… А еже ли в чем оспорить можно, то учинить с учтивостью и вежливыми словами, и дать свое рассуждение …». Последнее положение – чем не призыв к толерантности? Наши посетители форумов могли бы кое-что усвоить из этих предписаний, поскольку учтивостью они, как правило, не отличаются. В Писании тоже сказано: «Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим. И не оскорбляйте Святаго Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления. Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4:29-32).
Это люди «негодные» (так не раз они определяются в Библии), повинные в нарушении норм, которым должен следовать богобоязненный человек. А современным нормам политкорректности необходим следовать человеку, претендующему на принадлежность к современной западной цивилизации. Эта принадлежность требует проявлять доброжелательность, уважать убеждения и взгляды других людей, даже неблагожелателей. А если возникает конфликтная ситуация, то все равно запрещается проявлять агрессивность. Есть у политкоррктности и философские корни. Ее связывают с так называемой франкфуртской школой, зародившейся в Германии в 20-х годах прошлого века. Это Адорно, Фромм, Маркузе – многие из них начинали с марксизма, но считались ревизионистами. Школу отличала изрядная нелюбовь к западной цивилизации, к индивидуализму, личной ответственности, которые, по их мнению, мешали социалистическому единению. Но она же выступала в защиту терпимости к инакомыслию, толерантности и плюрализму.
За что ее ругают Критическое и даже насмешливое отношение к политкорректности имеет свои основания, однако нельзя всю ее сводить к лицемерию и неискренности, как это нередко делается, она явно несводима и к ханжеству. Следует учесть, что политкорректность подвергается резкой критике не только у нас. И в США, бывает, в ней усматривают явное вырождение демократии, ее корят за введение слишком многих табу. Ее громят вот уже второй десяток лет, хотя самой политкорректности от этого ничего не делается, и всякое пренебрежение ею дорого обходится западным интеллектуалам (вплоть до полного остракизма), и потому они не без основания видят в ней разветвленную систему внутренних запретов, род весьма жесткой цензуры. Некоторые усматривают в политкорректности «преувеличенную толерантность», выдумки либералов и своего рода игру, на которую возник спрос в период постмодернизма. В самом деле, практика политкорректности оказалась не такой уж безобидной. Политкорректность запрещает агрессивность по отношению к тем, с кем общаешься, но сама обладает немалым агрессивным потенциалом по отношению к тому, кто нарушает ее предписания, - его в лучшем случае примут за невежу, невоспитанного человека, что уже плохо. Но можно и попасть под судебное расследование, ибо в ряде стран уже приняты законы о так называемом «языке вражды» (или ненависти - hate speech), сурово карающие неполиткорректность. Тут очень много крайностей, которые иногда воспринимаются как причуды, вызванные требованиями никого не ущемить и позаботиться прежде всего о тех, кто в заботе нуждается больше других. Приведем старый американский анекдот об итогах конкурса по приему на работу: – Кого же примут? – Конечно же, толстую многодетную негритянку-лесбиянку.
Политкорректность в области религии Политкорректность в сфере религии дает иногда странные на взгляд со стороны результаты. Википедия утверждает: «Желание соблюсти политкорректность в религиозной сфере привело к тому, что в некоторых англоязычных странах традиционное пожелание «Merry Christmas» («весёлого Рождества») стали часто заменять на «Happy Holidays» («счастливых праздников») в случаях, когда оно обращено к людям неизвестного вероисповедания (например, к широкой публике)». Бывает и похуже. Например, «карикатурная война» в Дании, где одна газета напечатала карикатуры на пророка Мухаммеда, безусловно, оскорбительные для мусульман, что вызвало их бурную реакцию и привело к пролитию крови. Это показало, во что обходится несоблюдение политкорректности в религиозной сфере. «Праву на богохульство» нет места в исламе, что и вызвало столь тяжелые последствия. Надо помнить, что только на Западе есть право отрицать существование Бога или признавать Его. Оно возникло сначала в области философии и науки, потом – очень постепенно – в сфере образования, права и, наконец, в повседневной жизни. Никому не должно быть дела до того, во что человек верит и как. Но это, напомним, только в русле западной цивилизации, в рамках которой идет процесс секуляризации всей жизни. Вскоре после введения принципа политкорректности любое открытое проявление приверженности к определенной религии стало рассматриваться как оскорбление всех других религий. А посему – долой все религиозные символы во всех общественных местах! Вот почему стали убирать кресты, распятия, цитаты из Библии в присутственных местах, школах – любых помещениях общего назначения. Это вызвало недоумение у многих, но поклонники политкорректности оставались непреклонны. Если, говорят они, что-то разрешить одним (пусть исторически преобладающим) религиям, то надо разрешить всем, а это породит хаос и нестабильность, подорвет основы современных государств. Защитники такого подхода утверждают, будто разговоры о том, что веру вытесняют из жизни, правы только в том, что вера уходит из публичной сферы в частную. Она – прежде всего личное дело, дело свободного личного выбора. И живет она (по крайней мере, должна жить), прежде всего, не в институтах, таких как церкви, а в сердцах людей. И когда говорят о размывании религии на Западе, имеют в виду, прежде всего, падение влияния институциональной церкви. Этот процесс нельзя считать деградацией, число подлинно верующих на самом деле не уменьшается. Оно примерно такое же – или даже больше, чем было ранее, когда церковь играла значительную роль в государственной жизни, когда люди верили не потому, что пережили личную встречу с Богом, а потому, что «все так верили», потому что этого требовало государство. В сущности, это была вера по принуждению, а не сознательный выбор человека. И то, что происходит сейчас, - это процесс выхода из «Константинова пленения», который сравнивают с Исходом. Это вовсе не кризис христианства – это ступень его развития. Да, «официальных» христиан становится меньше, но зато это подлинные христиане. Они были всегда, и раньше их было примерно столько же, сколько сейчас – остальные были христианами не по призыву Господа, они не сами приходили к Богу, а их приводили. Так что никакой это не кризис – это именно освобождение, которому чрезвычайно способствовал переход к политкорректности, ибо она запрещает превозноситься над другими людьми и их верованиями. И сокрушаться по поводу того, что в церквах мало народу, особенно не стоит. По Евангелию, верующие всегда должны составлять меньшинство, пребывание в большинстве, скорее, должно настораживать их. Ведь они - «соль земли», а соли не может быть много. Но верующих должно быть достаточно, чтобы «осолить» всю культуру. Не все принимают подобную логику, но она, тем не менее, находит не так уж мало приверженцев. Ее преобладание не случайно связывают с глобализацией – эта последняя предполагает большую уживаемость людей друг с другом, а это возможно, только если их религии научатся как-то сосуществовать. Этому и способствует политкорректность, а вся предыдущая история свидетельствует как раз о неспособности уживаться вместе, и от такого состояния надо уходить, если человечество хочет выжить. И кроме политкорректности иного пути к выживанию нет: без нее не решить межнациональных, межконфессиональных и цивилизационных конфликтов, которые так осложняют современную жизнь человечества. Она, говорят ее поклонники, полностью соответствует Писанию, которое требует, чтобы христианин стремился к миру со всеми. Оно говорит: «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним…» (Мф. 5:25). И еще: «…если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших». (Мф. 6:14-15). Бывает, говорят апологеты политкорректности, что мы просим прощения у ближнего, а он считает, что мы поступаем неискренне, что делать? Американские богословы утверждают, что политкорректно будет применять пять «языков извинений». Первый: «Сожалею», второй: «Я был не прав», третий: «Как я могу исправить положение?», четвертый: «Постараюсь больше так не делать», и пятый: «Пожалуйста, простите меня». Все это звучит неплохо, но в делах веры есть вещи, которые никак не согласуются с принципами толерантности и политкорректности «любой ценой». Нельзя забывать, что Иисус отождествлял Себя с истиной, Он сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14:6). В этом смысле христианство является одной из самых «эксклюзивных», то есть «исключающих» религий, заранее утверждающей свою и только свою правоту, признавая за другими лишь право в той или иной степени приближаться к истине, и то не всегда. В каком-то смысле оно, – как и некоторые другие религии (ислам, например), - в принципе не способно к диалогу, признавая в иноверии лишь ту или иную норму лжеверия, так что толерантность ему внутренне не свойственна. Тем не менее, оно вступает в диалог со всеми, но всегда были, есть, и, видимо, будут люди, которые считают такой диалог отступничеством, как и связанную со всем этим политкорректность. Но одно дело, говорят сторонники диалога, толерантности и политкорректности, лжеверие и совсем другое – его носитель. Надо ненавидеть грех, но надо и любить грешника – это предписано нам Священным Писанием. Апостол Павел сказал: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6:2). А это обязательно подразумевает стремление облегчить ближнему бремя его ошибок и заблуждений. И еще сказано: «Будь в мире со всеми, не позволяй себе считать другого человека ничтожным или безумным» (Мф. 5:22). Но и христиане, которые не признают политкорректности, имеют свои резоны. Она, по их мнению, означает безразличие и безучастность, неспособность помочь ближнему. И для таких утверждений есть известные основания. Более того, они считают, что, скажем, исламисты (и не только они) оплачивают услуги по внедрению политкорректности некоторым общественным деятелям, политикам, СМИ. И делают они это для того, чтобы изменить личностные установки западного человека. Попахивает конспирологией, но, возможно, за этим стоит какая-то реальность.
Но гуманитариям приходится и вовсе несладко. Очень боятся ее антропологи – запрещено к употреблению само слово «раса» и все рассуждения о расовых различиях встречаются в штыки. Помимо этого есть немало примеров применения морального прессинга против тех, кто старается дать объективную картину при изучении культуры, религии, различных меньшинств. Политкорректность в России У нас политкорректность стала излюбленным предметом насмешек и издевок, показателем полной деградации и западного мышления, и западного (прежде всего американского) образа жизни. Однако, как уже говорилось, политкорректность нельзя сводить исключительно к запретам на выражение вполне естественных чувств. Хотя такое и случается, она, прежде всего, есть современное выражение вежливости.
Нужно, по меньшей мере, «не тыкать». До революции, помнится, только царь имел право всем говорить «ты». Но и он обращался к своему сыну и наследнику на «вы». Но, с другой стороны, нельзя забывать, что все народы с Богом на «ты», и только у испанских грандов было обыкновение обращаться к Нему не просто на «вы», но даже на «они» («Их милость»). Политкорректность, при всех ее издержках, подразумевает уважение к ближнему, человечное стремление не задеть его чувств, и это куда более по-христиански, чем стремление непременно задеть побольнее, обозвать, обругать. Для нормального функционирования в обществе должен быть набор каких-то речевых формул, должен существовать «речевой этикет», а его у нас нет, и это - признак дезинтеграции общества. У нас нет даже формулы обращения друг к другу - не считать же таковыми окрики «женщина!» и «мужчина!» Обращения «сударь» и «сударыня» явно устарели и звучат претенциозно. При всем том заискивание встречается не так уж редко, особенно в отношениях с вышестоящими, но оно никак не может быть признано формой политкорректности, а есть лишь форма проявления холуйства, которое у нас доведено до виртуозности. Хулители политкорректности в России явно преобладают, в том числе и в религиозной сфере. У нас всякая попытка не то чтобы согласиться хоть в чем-то с приверженцами иных религиозных взглядов, а просто пообщаться с ними, бывает, рассматривается как вероотступничество. Диалог религий идет очень вяло (но все же как-то идет), иную веру предпочитают обличать. (В дореволюционной России семинарский курс, ныне именуемый «сравнительное богословие, назывался «обличительное богословие», в ходу было даже словечко «абличительное».) Но все-таки сейчас слово в защиту политкорректности не всегда вызывает активное противодействие. Как выразился мой православный коллега по работе в ИМЭМО, «политкорректность обуздывает в человеке зверя» - и уже тем полезна. Она, по мнению некоторых экспертов (в отличие от мнения большинства западных специалистов), является делом сугубо добровольным и существует в России скорее в виде островков. Не чужды ей и официальные СМИ, однако российское общество в целом отличает изрядная доля неполиткорректности. Но есть и, кажется, растет, потребность в ней, что позволяет выразить осторожный оптимизм. Некоторые аналитики видят в быстром распространении политкорректности попытку выработать общую этику, как нельзя более востребованную в эпоху глобализации, а это можно только приветствовать. Человечество и в самом деле явно нуждается в каких-то признаваемых всеми нормах поведения и общения. Их и предлагает политкорректность, являясь одновременно и своеобразным институтом, и общепринятой практикой. Она, как говорят ее апологеты, достояние свободных людей, уважающих себя и друг друга. Против этого трудно возразить, но все же нужно помнить, что люди нуждаются не только в свободе, но и в защите от издержек свободы, которые тоже не выдумка, а горькая реальность, что показал и опыт нашей страны - том числе последних лет. Игорь Подберезский- Опубликовано в газете "Мирт" |
|
|
|
|
||
|
