http://www.baptist.org.ru/templates/default/rss_logo.jpg8484http://www.baptist.org.ru/articles/kafedrahttp://www.baptist.org.ru/articles/kafedraСтатьиThu, 27 Oct 2011 00:00:00 +0400http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/559<p>Вопреки многочисленным предсказаниям, предрекавшим скорое исчезновение религии, ее роль возрастет, как возрастает и число верующих людей. Но этот процесс идет далеко не гладко, особенно в сфере отношений между различными религиями. Последнее время ...Вопреки многочисленным предсказаниям, предрекавшим скорое исчезновение религии, ее роль возрастет, как возрастает и число верующих людей. Но этот процесс идет далеко не гладко, особенно в сфере отношений между различными религиями. Последнее время дает множество поводов для того, чтобы задуматься о толерантности. Ее превозносят и проклинают, оправдывают и осуждают, требуют ввести ее чуть ли не в принудительном порядке, или же, напротив, вытравить само это понятие из русского дискурса как опасное и разрушительное для России. С проблемой толерантности человечество столкнулось еще в Древнем мире. Рим, например, завоевав множество территорий (напомним, что слово провинция означает &laquo;побежденная территория&raquo;), счел целесообразным оставлять завоеванным народам кое-что из их обычаев, а на веру лучше вообще не покушаться - при условии признания власти Рима. Это было разумнее, чем искоренять местные обычаи и веру и насаждать римские. Латинское по происхождению слово tolerantia имеет несколько значений, но прежде всего оно означает &laquo;терпение&raquo;, &laquo;выносливость&raquo;. Однако в свое время tolerantia означала терпение римлян и их способность выносить некоторые особенности покоренных. Эти особенности воспринимались как своего рода &laquo;шалости&raquo;, как допустимое отклонение, которое не должно было переходить определенные рамки и перерастать в неповиновение. Толерантность в этом смысле была достоянием хозяев положения, проявлением их силы и уверенности в себе. А всякая попытка поставить под сомнение верховенство Рима влекла за собой безжалостное применение силы &ndash; вспомним Иудейскую войну и предсказанное самим Спасителем разрушение Иерусалима и храма в 70 году. Мир Ветхого Завета не знал толерантности. Общепризнанно, что очень плохо с терпимостью обстоят дела в монотеистических религиях, особенно в религиях авраамической традиции &ndash; иудаизме, христианстве и исламе. Даже простое общение служителей разных верований было немыслимо. В Библии читаем: &laquo;&hellip;и сказал им Илия: схватите пророков Вааловых, чтобы ни один из них не укрылся. И схватили их, и отвел их Илия к потоку Киссону и заколол их там&raquo; (3 Цар 18:40). Такое вот межконфессиональное общение, такая вот толерантность. Однако после катастрофы 70 года на смену библейскому иудаизму пришел раввинистический, и мудрецы Талмуда сочли, что катастрофа, постигшая евреев, была наказанием от Бога за дух ненависти, которую они питали к своим единоверцам, несколько по иному воспринимавшим Писание. Это был вынужденный шаг вперед. (Есть мнение, что очень часто хороший шаг вперед есть результат хорошего пинка сзади.) В христианском мире слово толерантность стало выступать как синоним терпимости, готовности принимать нечто непривычное, мириться с ним. Но для этого понадобилось много времени &ndash; и крови. И еще интеллектуальных усилий, работы богословской мысли. Заповедь любви, оставленная Христом, постепенно распространялась и на верующих инако. Была осознана необходимость примириться с существованием Иного, считаться с ним. Но и в наше время отчетливо слышны отголоски еще древнеримского понимания толерантности как достояния сильных, как проявления снисходительности уверенного в себе хозяина положения. А отсутствие толерантности нередко считается проявлением слабости, неуверенности в своих силах. Понимание толерантности как блага давалось с большим трудом. Европу сотрясали религиозные войны, которые завершил Вестфальский мир. Он уравнял в правах католиков и протестантов, лишил германских князей права определять религиозную принадлежность подданных, вместо прав монарха был введен принцип государственного суверенитета, что положило начало новому порядку в Европе. Главное - согласились не соглашаться по важным вопросам, в том числе по вопросам веры. Было три мощных движения, определивших духовный облик Европы: Возрождение, Реформация и Просвещение. Первые два процесса обошли Россию стороной, хотя их отзвуки доходили и до нее. А вот Просвещение коснулось ее самым непосредственным образом. После преобразований Петра I Россия активно участвовала в духовных исканиях Европы, и скоро заняла в них достойное место. Одно из важнейших достижений XVIII века - принцип отделения церкви от государства, имеющий прочную библейскую основу. Ибо в Библии сказано самим Иисусом: &laquo;Царство Мое не от мира сего&raquo; (Ин 18:36), и &laquo;&hellip;отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу&raquo; (Мф 22:2). Однако в России вместо соблюдения этого принципа осуществляли симфонию церкви и государства, а в итоге пришли семьдесят лет коммунистической изоляции. Затем Россия вновь включилась в мировые процессы, из который важнейший сейчас, по мнению многих аналитиков, есть глобализация. Остро стоит вопрос сосуществования культур и цивилизаций, в решении которого у России есть уникальный опыт. В проблеме мультикультурализма важное место занимает веротерпимость. Большинство аналитиков сходится на том, что с нею в России не очень хорошо, на протяжении веков страна управлялась авторитарными и тоталитарными методами, а они порождают закрытость и убежденность в своей исключительности, в том числе вероучительной. Википедия определяет толерантность как &laquo;социологический термин, обозначающий терпимость к чужому образу жизни, поведению, обычаям, чувствам, мнениям, идеям, верованиям&raquo;. В 1995 году ЮНЕСКО приняла &laquo;Декларацию принципов толерантности&raquo;, которая определяет ее &laquo;как ценность и социальную норму гражданского общества, проявляющуюся в праве всех индивидов гражданского общества быть различными&raquo;. Различными во всем &ndash; в том числе и в верованиях. Сейчас многие россияне настаивают на российской неповторимости (ее именуют самобытностью, самостоятельностью, спецификой и т. д.). Поборники исключительности, как правило, отрицательно относятся к преобразованиям Петра I и утверждают, что &laquo;Запад нам не указ&raquo;. Среди них были и есть глубокие мыслители, которые обогатили русскую культуру. Тут особенно выделяются старшие славянофилы: И. В. Киреевский, братья Аксаковы, А. С. Хомяков, чьи заслуги перед русской культурой неоспоримы. Их взгляды во многом разделяли такие поэты, как Ф. И. Тютчев и Н. М. Языков, наш гений Ф. М. Достоевский. Они были убеждены в превосходстве православия, как всякий верующий человек убежден в превосходстве своей веры. Но они считали, что она унижается и умаляется, если ее принимают не добровольно, а под давлением. И полагали, что виновны перед Господом те, кто пытается привести к Нему людей силой. Христу нужны только добровольно пришедшие. Как писал Ф. М. Достоевский, &laquo;Не сошел Господь с креста, чтобы насильно уверить внешним чудом, а хотел именно свободы совести&raquo; (Ф. М. Достоевский. ПСС. Т.27, Л., 1984, с.80). Однако для многих нынешних радетелей доминирующей религии уже слова &laquo;свобода совести&raquo; - сущая анафема. Были и есть среди поборников нашей самобытности и те, кто на манер щедринских персонажей для идеологической подзарядки без конца повторяют: &laquo;Мы головотяпы! Нет народа нас мудрее и храбрее!&raquo; Требовать от них толерантности &ndash; дело безнадежное. В конце концов это их право &ndash; разделять крайние взгляды. И есть у нас люди, которые полагают, что всякое проявление уважения к другому человеку, к другой стране есть проявление неуважения к себе и к своей стране. Не хватает даже элементарной вежливости, нет общепринятых правил приличия &ndash; куда уж тут до толерантности (а тем более до политкорретности). Дает о себе знать любовь к скандалам, сварливость, и при всем том грезы о соборности, которая якобы присуща всему русскому бытию, но которую трудно найти в реальной жизни - как в прошлой, так и настоящей. Толерантность в сфере религии встречает особенно сильное сопротивление. Однако она непосредственно вытекает из базового христианского положения о наличии в каждом человеке искры Божьей, ибо он создан &laquo;по образу и подобию&raquo;, и из принципа свободы совести, а его, напомним, выдвинули баптисты, которые гордятся тем, что никогда никого не гнали за веру. Этот принцип вошел во многие международные документы, в конституции многих стран, в том числе в Конституцию РФ. Противники толерантности приравнивают ее к равнодушию в вопросах веры, к безразличию там, где безразличия быть не может. Они утверждают, что толерантность есть проявление &laquo;теплохладности&raquo;, которую осуждает Библия. &laquo;Толерантных религий нет и быть не может&raquo;, - настаивают они. Это, в принципе, верно, но вот люди могут и должны быть толерантными. Тут есть сходство с нормами отношения к греху и грешнику: к греху надо быть нетерпимым, а вот грешника надо любить и прощать. &laquo;Пустые слова, - говорят противники толерантности, - прощать можно все, кроме заблуждений ложной религии&raquo;. И выдают такое неприятие за высшее проявление любви к человеку, ибо любить человека - значит, прежде всего, желать ему спасения, а оно невозможно при ложной религии, от которой грешника надо освободить, если действительно любишь его. Такой ход мыслей не редкость в религиозных спорах о толерантности, которые ведутся в СМИ. Разумно полагать, что терпимость должна проявляться не в попытках выработать какую-то срединную позицию, приемлемую для приверженцев разных (в идеале &ndash; всех) религий, свого рода инвариант, а в сфере отношений между людьми. Из уважения к человеку следует, что надо уважать и его убеждения, в том числе религиозные, но это вовсе не означает признания их истинности. В православном катехизисе записано: &laquo;Только одна вера истинная - православная, а остальные веры ложные, они измышлены дьяволом и человеческой гордостью&quot;. Позицию православных противников толерантности четко выразил епископ Пермский и Соликамсий РПЦ МП Иринарх: &laquo;В последние годы все активнее навязывается нам некая &laquo;толерантность&raquo; как тип поведения современного человека, который способствует якобы становлению и развитию гражданского общества в России и профилактике экстремизма&hellip; Неужели не понятно, что это прямая экспансия против российской государственности, что сегодня и происходит. Предпринимается попытка привития нашему народу приемлемости порока&hellip; Толерантность - это когда тебя выживают из твоего дома, а ты не сопротивляешься&raquo;. Дело не ограничивается словами, наша действительность изобилует примерами нетерпимого отношения к верующим инако, которое выражается даже в физическом насилии. Так, весной 2011 года в Интернете появились сообщения о том, что некий клирик Московской патриархии с палкой набросился на свидетелей Иеговы. Поднялась волна возмущения, но нашлись у ретивого служителя и защитники. Один из них адресовал свидетелям такое послание: &laquo;Вы же должны понять, что живете в православной стране и ваша гиперактивность здесь неуместна. Молитесь своему богу потихоньку у себя дома и вам никто ничего не сделает&hellip; Скажем, если ко мне во двор забежала стая чужих собак и топчут мои грядки, что мне делать? Конечно же я возьму палку и буду их гнать их без всякого осуждения&raquo;. Между тем Писание требует от нас совершено иного. Апостол Павел пишет: &laquo;Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием&hellip;&raquo; (2 Тим 4:2). И где они, долготерпение и назидание? Увещевать палкой невозможно, это совсем не по-христиански. В то же время признание принципа терпимости нельзя сводить к всеядности. В конце концов, Friend to all is friend to none &ndash; Тот, кто дружит со всеми, не дружит ни с кем. Но бывает, что требуют не только признать право другого человека на свои убеждения, но и признать равноценность его воззрений со своими. А вот это уже действительно попахивает индифферентностью в вопросах веры и беспринципностью, столь характерными для постмодернизма. И надо прямо сказать, что этот дух нередко проникает и в евангельские церкви. Обычно это оправдывается стремлением не обидеть верующих иначе, чем мы. Обижать их действительно не следует, но в своих взглядах надо быть твердым. Мы не можем взгляды, например, свидетелей Иеговы или мормонов признать равноценными взглядам евангельских христиан-баптистов. Нет оснований ставить под сомнение искренность противников толерантности. Но искренность еще не гарантия правоты. Есть и другой взгляд на инаковерие, который основывается на Библии и представляется более адекватным. Иисус Христос учил: &laquo;Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки&raquo; (Мф 7:12). И если кто-то хочет, чтобы уважали его убеждения, он должен уважать убеждения других. Толерантность вовсе не означает равнодушия к действительно важным вопросам веры. Вполне возможно сочетать верность своим религиозным взглядам с благожелательным отношениям к людям, в том числе и верующим инако. Христос призывал любить даже врагов, но эта Его заповедь дается с большим трудом. Необходимость толерантности отчетливо сознается значительной частью россиян. Настолько отчетливо, что Общественная палата приступила к разработке комплексной программы по привитию национальной и религиозной терпимости, которая будет обязательной частью обучения в школах и составляющей пребывания детей в дошкольных учреждениях. Как раз эти шаги вызвали шквал возражений, часть которых приведена выше. Однако без толерантности в современном мире не обойтись. Она, как гласит упоминавшаяся &laquo;Декларация принципов толерантности&raquo; ЮНЕСКО, &laquo;&hellip;означает уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности. Ей способствуют знания, открытость, общение и свобода мысли, совести и убеждений. Толерантность &ndash; это гармония в многообразии. Это не только моральный долг, но и политическая, и правовая потребность. Толерантность - это добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира&raquo;. Конечно, на пути утверждения толерантности немало трудностей. Надо понимать, что при свободе слова кто-нибудь обязательно скажет что-нибудь непотребное &ndash; но это цена свободы. И есть так называемый &laquo;парадокс свободы&raquo;, который ставит вопрос: надо ли предоставлять свободу противникам свободы? Применительно к рассматриваемой проблеме: можно ли терпеть нетерпимость? Разрешать ли проповедь нетерпимости? Если да, то это угроза толерантности, если нет &ndash; то это явное ограничение толерантности. Приемлемого для всех решения нет, но считается, что нетерпимость можно терпеть только в сфере идей и запрещать в практической сфере, карать поступки, в которых проявляется нетерпимость. Им возражают: надо запрещать и саму идеологию нетерпимости, иначе она может &laquo;овладеть массами&raquo; и стать господствующей, а тогда поздно будет говорить о какой бы то ни было толерантности. Несколько лет назад тогдашний руководитель Российского Союза евангельских христиан-баптистов Ю. К. Сипко говорил: &laquo;Согласие и единство &ndash; это наверно самый большой дефицит у нас в России. Природных ископаемых сколько угодно, интеллектуальных ресурсов тоже вполне достаточно, территория немереная, а вот с согласием и единством у нас не все гладко&hellip; К сожалению, мы унаследовали сознание непримиримости. У нас считается за доблесть ненавидеть соседа, поскольку у него другого цвета рубаха, у нас считается за добродетель изгонять инакомыслие и не только религиозное, а вообще мировоззренческое. У нас считается за доблесть ненавидеть тех, кто богаче нас, или тех, кто беднее нас. У нас считается за доблесть презирать тех, кто является национальным меньшинством, тех, кто сбежали из каких-то конфликтных точек и выживают, живя не по-человечески, зарабатывая на хлеб насущный&raquo;. Дух нетерпимости дорого обходится и человечеству в целом, и России, ее народу и церквам. В наш век информационных технологий появилось много новых средств для выражения своего неуважения к другим, и тут, безусловно, лидирует Интернет. Язык даже христианских блогов, форумов, дискуссий, обсуждений таков, что, говоря православным языком, хоть святых выноси. Многие полагают, что утвердиться можно только путем унижения другого. Разгромно-погромные жанры у нас всегда были самыми популярными, большинство пишущей братии усвоило одно &ndash; надо обличать и разоблачать. И предается обличениям и разоблачениям, теряя чувство меры и приличия. Судя по Интернету, у молодого поколения баптистов России явно исчезает дух благожелательности и долготерпения, которого требует Писание и которое отмечали у них все наблюдатели, начиная с А.И. Солженицына. Даже внутрибаптистские разногласия стали обсуждаться в совершено неприемлемом духе, тут главным стало &laquo;ударить, и крепко ударить&raquo;. Никогда ранее различия во взглядах между приверженцами арминианских и кальвинистских взглядов не имели такого заряда недоброжелательности, как ныне. Спору нет, различия эти существенные, но все же в отечественном баптизме они не были решающими. Российских баптистов больше волновали другие проблемы, такие как отношения с властью, с исторической церковью. Что касается проблемы предопределения к спасению, то тут многое оставлялось на усмотрение самих верующих, братство не считало нужным вырабатывать единый общепринятый взгляд на нее. Конечно, с течением времени значимость той или иной проблемы может меняться, и сейчас проблема предопределения к спасению явно занимает все более важное место. Но это не значит, что приверженцы арминианских и кальвинистских принципов должны непременно расплеваться во всем. Одинаковыми мы никогда не будем, и стремиться к этому не надо. Всем волей неволей приходится общаться с верующими иначе, раз уж мы живем в одном месте в одно время. Нужна готовность вести разговор, нужен какой-то диалог. Но, говорит один из адептов нашей исторической церкви, &laquo;Диалог предполагает равное соотношение сил, он подразумевает, что каждая из сторон теоретически может почерпнуть у другой нечто положительное. Однако, православное Христианство самодостаточно, оно обладает полнотой Истины, и следовательно для Православия возможен лишь монолог&raquo;. Важно отметить, что официальная позиция РПЦ не совпадает с такими крайними взглядами, ее священноначалие общается с представителями других конфессий в России (в том числе с баптистами) и за рубежом. Но и игнорировать их нельзя, потому что они часто дают о себе знать - особенно на местах. Как уже говорилось, противники диалога могут быть вполне искренними. Католический епископ Лефевр, разошедшийся с Ватиканом по ряду вопросов, имел полное право сказать, что невозможен &ldquo;равноправный диалог между истиной и ложью. Нельзя дискутировать с протестантами; мы любим их и поэтому хотим обратить их в свою веру. Нельзя вступать в диалог с франкмасонами и с коммунистами, потому что с дьяволом не ведут диалогов&raquo;. С этим трудно спорить, да и не надо. Но в то же время нужно помнить слова мудрого Рабиндраната Тагора: если мы закроем двери перед всеми заблуждениями, истина тоже останется снаружи. Диалог все-таки идет, и это факт важен сам по себе, даже при отсутствии впечатляющих результатов. Диалог нужен России, он, а не отказ от общения, соответствует и духу, и букве Писания. Без диалога религий стране не устоять. Еще в дореволюционной России хорошо понимали необходимость веротерпимости. Петр Первый провозгласил принцип: &ldquo;Молись каждый по своей вере!&rdquo; А в Своде законов Российской империи (издание 1857 года) было записано: &quot;Свобода веры присвояется не токмо Христианам иностранных исповеданий, но и Евреям, Магометанам и язычникам: да все народы, в России пребывающие, славят Бога Всемогущего разными языками...&quot;. К сожалению, диалог у нас часто понимают как право и даже обязанность объяснять другим, чем &laquo;на самом деле&raquo; является их вера, разоблачать ее как &laquo;заблуждение&raquo;. Возьмите книги православных о протестантах, в них нам объясняют, во что именно мы ложно верим. И наоборот &ndash; точно так же мы объясняем православным, во что ложно верят они. Мусульмане доказывают христианам, что учение о Троице есть сущая ересь, христиане доказывают мусульманам их заблуждения относительно Иисуса. Полезнее все же разъяснять свою веру, а не разоблачать чужую. Нужно спокойно и доброжелательно выслушать аргументы другой стороны и не учить ее, как ей следует понимать свое учение. Но как раз этим занимаются сплошь и рядом, хотя дело это все же сомнительное и заведомо непродуктивное. Общий тон диалога, спора, дискуссии совершенно неприемлем, о чем убедительно свидетельствует тот же Интернет. Уже в начале общения партнеры могут сообщить друг другу &laquo;мне на вас и ваше мнение наплевать&raquo;, самое обычное дело - обвинения в сознательном обмане, тупости и прочих грехах, употребляют обороты типа &laquo;врешь!&raquo; и даже &laquo;брешешь!&raquo; Явно преобладают недобрые люди, везде, во всем и во всех видящие обман и подвох, ложь и гнусный замысел. Многие усматривают причину всех бед во внешних злоумышлениях, вообще вне себя, хотя Писание требует искать ее в собственной греховности. О человеке такого склада В. С. Соловьев писал: &laquo;Ему кажется, что все соседи его обижают, недостаточно преклоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют&raquo;. Однако конспирология явно торжествует, процветает обличение всех и вся, отчетливо видна самоправедность, люди обличают других, страдают нарциссизмом, склонны к самовосхвалениям вопреки явным запретам Писания. Верх берет дух злобы и злобности, которую непременно надо излить на кого-нибудь &ndash; потребность глубоко греховная, но выдается за добродетель - &laquo;я сражаюсь за веру&raquo;. Это наводит на мысль о каком-то существенном изъяне и в психике личности, и национального psyche. Такое умонастроение, к сожалению, чрезвычайно распространено в нашей стране, где, как уже говорилась, очень любят всех &laquo;разоблачать&raquo;, &laquo;выводить на чистую воду&raquo;, &laquo;срывать все и всяческие маски&raquo; (если маски нет - кожу сдерут с лица: &laquo;должна быть маска!&raquo;). Мириться с этим христиане не должны, но как бороться с этими недугами - неясно. Если говорить об Интернете, то единственное, что приходит на ум - очень небаптистский и недемократический способ наведения элементарного порядка. Можно ввести, так сказать, два этажа общения: один для всех, другой, как говорили до революции, &laquo;для чистой публики&raquo;, для тех, кто доказал свою способность вести дискуссию в рамках приличий. &laquo;Этажи&raquo; можно обозначить разными цветами, на первый этаж пускать всех без всяких условий, на второй, для &laquo;чистых&raquo; - только по истечении какого-то времени, своего рода испытательного срока. Причем доступ на этаж &laquo;для чистых&raquo; может быть потерян. И можно ввести вполне демократические процедуры (голосованием, например) перемещения с этажа на этаж. Это, заметим попутно, очень оживит любой форум, хотя может и дать почву для еще больших свар. Но пока уж очень трудно выступать на форумах, где люди свою невоспитанность норовят выдать за принципиальность. Почитаешь такую полемику, и вспомнится детское: &laquo;И какой-то Барбос укусил его в нос.// Нехороший Барбос. Невоспитанный&raquo;. Тут кстати будет вспомнить слова И. В. Каргеля: &laquo;Дорогие друзья, - должен был я сказать иным, - вы отнюдь не страдаете за вашего Господа или за вашу праведность, но вы страдаете за ваш язык и за ваше нехорошее поведение&quot;. Но вернемся к нашим мутонам. Все же без толерантности сколько-нибудь устроенное общество просто не может существовать, она должна быть присуща всякому порядочному человеку. Разумеется, она, как и свобода, имеет свои ограничения. А моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Или, как сказал один американский проповедник &laquo;моя свобода размахивать кулаками кончается там, где начинается нос другого человека&raquo;. Толерантность не должна быть агрессивной. И еще: она каким-то образом сопрягается с такими существенными для нормального бытия понятиями, как здравый смысл и чувство юмора. Нельзя сказать, что евангельские церкви нашей страны не понимают остроты проблемы толерантности. Еще в декабре 2003 года увидела свет &laquo;Социальная позиция протестантских церквей России&raquo;, где в ст. 3 сказано: &laquo;Церкви вносят свой вклад в воспитание духа толерантности, способствуя тем самым укреплению мира и стабильности в обществе. Ради этого мы организуем специальные акции, издаем литературу, призываем сограждан уважать свободу вероисповедания, развиваем межконфессиональное сотрудничество. Важную роль в этом могут сыграть духовные учебные заведения&raquo;. И все-таки результаты пока нельзя назвать обнадеживающими. Обличений и разоблачений у нас куда больше, чем проявлений любви к ближнему. Может, пишущим людям стоит всерьез подумать о рекомендации одного православного архиерея, который, будучи удручен духом нетерпимости и злобы, царящим в общении верующих между собой, советовал единоверцам 9/10 своих текстов посвящать любви, и только 1/10 &ndash; обличениям. Дельный совет. В целом же дух нетерпимости отражает общий уровень цивилизованности нашей страны. Но важно помнить также, что отсутствие обличений есть проявление беды куда большей, чем невоспитанность. Игорь ПОДБЕРЕЗСКИЙ Опубликовано: Газета &quot;Мирт&quot; №3(76) - 2011Подберезский И.В.Thu, 27 Oct 2011 00:00:00 +0400http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/400<p>&nbsp;</p> <p align="center"><strong><em>Большинство и меньшинство</em></strong></p> <p>В нынешней России демократию часто понимают почти исключительно как обязанность меньшинства подчиняться большинству и как право большинства (оно в России все ...&nbsp; Большинство и меньшинство В нынешней России демократию часто понимают почти исключительно как обязанность меньшинства подчиняться большинству и как право большинства (оно в России всегда подавляющее во всех смыслах) диктовать свою волю меньшинству. Большинство у нас следует рецепту одного из персонажей Ильфа и Петрова: &quot;Теперь, значит, как пожелаем, так и сделаем&quot;. Между тем, в наше время зрелость демократии определяется не тем, что осуществляется воля большинства (в каком-то смысле она и так всегда осуществляется, за исключением, пожалуй, случаев прямой оккупации), а защищенностью прав меньшинства и, главное, личности. Во всяком случае, об этом говорит наша Конституция, Ст. 2 которой гласит: &quot;Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав человека и гражданина &ndash; обязанность государства&quot;. Большинством, конечно же, нельзя пренебрегать никогда. В политике, к примеру, за ним должно оставаться последнее слово. Но не так в области права, и тем более в области веры. &quot;Преследования сектантов требует православное большинство населения&quot; &ndash; это не довод, это потакание беззаконию. Если бы в области права во всем следовали требованиям большинства, то до сих пор существовала бы пытка как способ дознания, равно как и разнообразные и изощренные виды казни. Большинство всегда кровожадно, и даже в известных своей гуманностью скандинавских странах, где давно отменена смертная казнь, при опросах оно высказывается за ее возобновление. Однако не возобновляют &ndash; и правильно делают. В России же само существование меньшинства нередко воспринимается как вызов существующему порядку вещей, как вызов власти, которая у нас является абсолютной (а не инструментальной) ценностью. Её берут не &quot;для чего-то&quot; (как на первых порах объявляли большевики &ndash; для установления всеобщего счастья), а ради неё самой. Её цель &ndash; не пустить к власти других. Такова суть азиатской политической культуры, которая явно предпочитает единомыслие. Ещё совсем недавно его именовали у нас &quot;морально-политическим единством советского народа&quot;, воспевали и насаждали всеми силами. Требования и мыслить, и верить &ndash; одинаково рьяно претворялись в жизнь. В своё время создатели бессмертного Козьмы Пруткова предложили &quot;Проект введения единомыслия в России&quot;, полагая, что удачно сострили. В 1917 г. шутки кончились: проект стали осуществлять на практике ценой великой крови. И ностальгия по той поре время от времени даёт о себе знать и сейчас. Тогда ничего не вышло &ndash; но дело коммунистов, похоже, продолжают нынешние ревнители полного торжества одной веры. История нашей страны, в том числе и совсем недавняя, неопровержимо свидетельствует &ndash; не многообразие, а единообразие таит в себе самую большую опасность, и его насаждение представляет величайшую угрозу её существованию. Человек обязан следовать истине, и никакое большинство не вправе требовать от него поступать вопреки совести. Когда в Грузии президентом избрали Гамсахурдия, по мнению многих человека сомнительных достоинств, философ и мудрец Мераб Мамардашвили нашел мужество сказать, что если его народ за Гамсахурдиа, то он против народа. Божественная истина (как, впрочем, и научная) не добывается путем голосования, она исходит свыше, от Самого Бога. И не большинство, а верность Ему и вероучению, его правильное толкование и соблюдение заповедей Божиих определяют, считают верующие, правоту и праведность, получают милость Божью. Как сказал некий православный автор &quot;Один человек, плюс Дух Святой &ndash; вот и большинство&quot;. А &quot;Дух дышит, где хочет&quot; (Ин 3:8), Он может быть в большинстве, может быть в меньшинстве, может быть только в одном человеке. А может оставить весь народ, хотя Бог всегда сохраняет остаток (&quot;Я сберегу остаток&quot;, &ndash; обещал Господь (Иез 6:8)). И всякий, внимательно читавший Библию, знает, что Бог не на стороне больших батальонов, Он, похоже, вообще большинство не жалует. И христианина пребывание в большинстве должно не столько радовать, сколько настораживать. Заповеди Христа на этот счёт совершенно недвусмысленны и не допускают двойного толкования: &quot;Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство&quot; (Лк 12:32). И еще: &quot;Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими&quot; (Мф 7:13). Конечно, встречаются люди, противопоставляющие себя большинству по вздорным причинам (иногда психического свойства), но не о них сейчас речь. А о тех, кто находит нужным заявлять о своих религиозных убеждениях по соображениям совести. И даже если его религиозные взгляды разделяют немногие, наша Конституция даёт ему это право: &quot;Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними&quot; (Ст. 14). Причем это право даётся верующим всех конфессий и специально оговаривается, что ни одна из них не может иметь особого статуса: &quot;1. Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. 2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом&quot; (Ст. 28). Не так уж мало в России людей (и верующих, и неверующих), которые считают, что никакие другие статьи нашего Основного Закона не попираются так часто и так открыто, как эти две. Оглоблей их! Часто это делается под предлогом борьбы с сектантством. Но что такое сектантство? Почему с ним надо бороться, где и какими методами? Начать приходится с печальной констатации &ndash; до сих пор не найдено сколько-нибудь четкого определения, приемлемого даже не для большинства, а для сколько-нибудь значительного числа экспертов, религиоведов или просто интересующихся людей. И, говорят самые дальновидные из них, такого определения быть не может в принципе. А недальновидные и все профаны исходят из нехитрого положения: &quot;Секта &ndash; это же так ясно! Сектанты &ndash; это все прочие, не разделяющие моего учения, уклонившиеся от него!&quot; Юридическое определение секты невозможно &ndash; к такому выводу пришли цивилизованные страны. И, тем не менее, интуитивно ясно, что без понятия &quot;секта&quot; ни простые верующие, ни богословы, ни религиоведы, ни интересующиеся обойтись не могут. &quot;Секта&quot; чаще всего воспринимается как &quot;нечто отсеченное&quot;, &quot;отделившееся&quot;. О точности такой этимологии можно спорить, но она вполне приемлема &ndash; тут выигрышно созвучие слов &quot;секта&quot; и &quot;отсекать&quot;. Но не стоит забывать, что в свое время и христианство воспринималось как иудейская секта &ndash; именно так его назвал Плиний-младший. Тут всё зависит от того, откуда смотреть. Русская Православная Церковь Московского патриархата считает староверов сектантами, раскольниками. Но с точки зрения старой веры это как раз РПЦ МП откололась от веры истинной и является сектой &ndash; во всяком случае, именно так многие староверы в Рунете называют РПЦ МП. У них есть своя логика, и никто не вправе запретить им делать это &ndash; равно как никто не вправе запретить РПЦ МП считать староверов раскольниками. Поэтому в каком-то смысле абсолютно все конфессии могут быть признаны сектами с точки зрения какой-то другой конфессии. Именно поэтому ни одна конфессия не вправе судить другую. Иметь свое мнение о другой конфессии она, конечно же, вправе, равно как и высказывать его &ndash; в соответствующей форме, с соблюдением законов и, желательно, приличий. Но если государство признает это мнение как предпочтительное, а то и вовсе общеобязательное, то оно само является первым нарушителем Конституции, её Ст. 28, провозглашающей равенство религий. По данным на начало 2009 г. в России зарегистрировано более 23 тыс. религиозных объединений, 55% из которых принадлежат к РПЦ МП, 17% мусульманам, 2% представляют иудаизм и буддизм. Эти религии по закону считаются у нас традиционными, но есть еще зарегистрированные, не считающиеся традиционными, и великое множество незарегистрированных религиозных организаций. Фактически они, конечно, не равны между собой, первенствующее положение РПЦ МП несомненно, но Конституцией все они признаются равными перед законом. Ни Конституция, ни какой бы то ни было закон не входят и не могут входить в анализ правильности или неправильности той или иной религии, она только запрещает делать какую бы то ни было религию обязательной или общегосударственной. На Западе считают, что светское государство не компетентно судить о том, что есть религия, а что таковой не является, оно &ndash; плохой богослов, вообще никакой не богослов. Оно лишь следит за тем, чтобы служители религий занимались только отправлением культа, а не иной деятельностью (предпринимательской, например) под прикрытием веры, а приверженцы не нарушали общественный порядок. Но оно обязано обеспечить соблюдение законности и в религиозной жизни. Его голос не должен звучать в вероучительных спорах, но оно обязано пресекать нарушение законов служителями всех существующих в стране религий и при этом, разумеется, проявлять элементарную добросовестность и всех судить одинаково &ndash; по закону, а не по традиционности. Государство должно не &quot;политику проводить&quot; в отношении тех или иных конфессий, а вести со всеми ими уважительный диалог &ndash; если они действуют в рамках законности. Не получается. Россия, считают многие, все больше и больше утрачивает черты светского государства, каковым она является по Конституции. Вместо того чтобы быть &quot;арбитром на поле&quot;, государство само норовит забить гол в ворота &quot;нетрадиционных конфессий&quot;. Но если в футболе судья сам забивает голы, то это, вообще-то, свинство, а не футбол, и примерно так же многие верующие оценивают политику государства в отношении религий, что никак не способствует его укреплению. Если государство считает каких-то своих граждан второсортными на том основании, что они не исповедуют традиционных религий, то и они не воспринимают свое государство как первосортное, что никак не способствует консолидации общества. Разумеется, вопросы веры не безразличны государству (тем более &ndash; устоявшимся религиям), но эти вопросы, по нашему Основному закону, относятся, прежде всего, к ведению самого человека, индивида. Никто не вправе решать эти вопросы за него, навязывать ему свое мнение &ndash; напомним еще раз Ст. 2 Конституции, цитировавшуюся выше. По закону он может быть кем угодно &ndash; и государство обязано обеспечить ему все условия для свободного отправления своего культа при условии соблюдения законов. Сектант - точно такой же гражданин Российской Федерации, как и не сектант, государство и его служащие (включая гаранта Конституции) обязаны обеспечивать соблюдение его прав как и православному, мусульманину, иудею, буддисту или протестанту. С огорчением приходится констатировать, что это положение пока недоступно пониманию не только среднестатистического россиянина, но и практически всех государственных служащим, в том числе в правоохранительных структурах, стоящих &ndash; по идее &ndash; на страже закона. Что всё-таки делать с &quot;сектами&quot;? Есть мнение, что под предлогом поддержания &quot;духовной безопасности&quot; государство у нас фактически ведёт открытую борьбу против практически всех религий, кроме одной. Апелляция к соображениям безопасности в России обладает какой-то магической силой, &ndash; ради неё у нас идут и всегда шли на любые нарушения права. Надо сказать, что злоупотребление понятием &quot;безопасность&quot; очень беспокоит Совет Европы. В июле 2003 г. на встрече ОБСЕ по свободе религии и вероисповедания в Вене была принята резолюция, в которой сказано: &quot;Настоятельно рекомендовать государствам не злоупотреблять понятием &quot;национальной безопасности&quot;. Его нельзя трактовать расширительно. В частности, нельзя вводить ограничения на свободу совести, обосновываемые противозаконной практикой адептов тех или иных религий или идеологическими соображениями, в частности необходимостью защиты &quot;культурной идентичности&quot;. У нас такие ограничения вводят, и ещё как вводят, хотя Россия вроде бы признала документы ОБСЕ по этим вопросам и обязалась их выполнять. Но &ndash; не получается. И всё же &ndash; как быть тогда с тоталитарными или деструктивными сектами, о которых так много говорят? Если нет общепринятого понятия &quot;секта&quot;, то ещё меньше шансов на появление приемлемого для всех понятия &quot;деструктивная&quot; или &quot;тоталитарная секта&quot;. Начнем с известного всем добросовестным религиоведам факта: нет в сектах ничего такого, чего нельзя было бы найти в почтенных и уважаемых конфессиях, даже традиционных, даже доминирующих. Многие религиоведы, чиновники, юристы (вкупе с журналистами, которые тоже далеко не ангелы) старательно замалчивают неприглядные стороны жизни &quot;традиционных религий&quot;, хотя безобразий на верующую душу в них творится в среднем не меньше, чем религиозных меньшинствах &ndash; это религиоведческая trivia. Да, некоторые действия, скажем, харизматических Церквей непривычны &ndash; их очень любят показывать наши разоблачители, в нарушение закона снимающие такие действия скрытой камерой. Но вот отчитка одержимых в православном храме вызывает точно такую же реакцию &ndash; людей и наземь бросает, и в судорогах они бьются, и пена изо рта идёт. Так что подобный фильм можно и об РПЦ МП снять (в своё время и снимали). &quot;Сектанты&quot; разрушают семьи? А сколько семей разрушили возомнившие о себе священнослужители из традиционных Церквей, те же православные младостарцы? Сентенции вроде &quot;С этим разведись, за этого выйди замуж &ndash; так Бог велит&quot;, &ndash; вещь самая обычная. Загляните в Рунет &ndash; сколько родителей там проклинают РПЦ МП за то, что она &quot;заманила наших дочерей в монастырь, и мы не знаем, что там с ними делают&quot;? При желании и из таких фактов можно было бы сделать далеко идущие выводы (их в свое время тоже делали). Да, опасные секты действительно существуют &ndash; достаточно вспомнить американский &quot;Орден солнечного храма&quot;, члены которого совершили массовое самоубийство в октябре 1994 г. С самого начала должны настораживать секты сатанистов &ndash; а такие есть и в нашей стране. Равно и сами члены таких сект должны быть готовы к тому, что их встретят настороженно. Сатана &ndash; воплощение зла в сознании многих народов, и громкое заявление о приверженности сатане &ndash; это сознательный вызов, он не должен оставаться незамеченным. Надобность в усиленном надзоре за деятельностью таких организаций несомненна. Но этот надзор должно осуществлять государство тоже на основе закона, а если его отдать под надзор какой-то одной конфессии, то очень скоро чуть ли не все прочие окажутся не более чем &quot;деструктивными&quot; или &quot;тоталитарными&quot; сектами. Именно это, полагают многие, и происходит в России. Всё же есть сферы деятельности, где как раз так называемые &quot;секты&quot; добились лучших результатов. Как бы ни относиться к Адвентистам Седьмого Дня и к их медицинским запретам, нельзя игнорировать тот несомненный факт, что в США &ndash; стране очень высокой медицинской культуры &ndash; продолжительность жизни адвентистов на 10 лет превышает среднеамериканскую, и без того чрезвычайно большую. С точки зрения многих верующих России (и не только) саентология &ndash; есть не что иное, как ересь. Но надо признавать очевидные факты: в деле реабилитации наркозависимых как раз саентологи добились самых впечатляющих результатов, и не грех познакомиться с их опытом, а не твердить только о попытках заманить попавших в беду людей в &quot;сектантские сети&quot;. Борьбой с так называемыми &quot;сектами&quot; у нас занимаются люди отчаянной храбрости, которые нисколько не боятся выставить себя полными невеждами, а Россию &ndash; на всеобщий позор и осмеяние. Дело доходило до того, что &quot;Армию спасения&quot; &ndash; одну из самых гуманных организаций, получившую Нобелевскую премию мира, - в Москве запретили как опасную военизированную секту (на деле представители организации отказались дать взятку московскому чиновнику, о чем &quot;спасатели&quot; поведали в Интернете). Даже &quot;анонимных алкоголиков&quot; &ndash; самых успешных борцов с пьянством, у нас ухитрились изобразить коварными &quot;ловцами душ&quot;. Представители нашей исторической Церкви открыто заявили, что они категорически против того, чтобы помощь людям, попавшим в сети любой зависимости, оказывал кто бы то ни было, кроме них. Из чего, между прочим, неизбежно следует, что их интересует не столько судьба несчастных, сколько собственное влияние. Между тем дело реабилитации очень трудное, с лету его не осилишь &ndash; тут нужно терпение, умение, навыки. А их нет, как показал опыт наркологической работы на местах. В Екатеринбурге, например, сообщали СМИ, основным методом лечения служила дубинка и какого-то несчастного забили до смерти. Разумеется, не следует думать, будто все так называемые секты ничего, кроме пользы, не приносят. Тут полно шарлатанов, иногда наносящих прямой ущерб здоровью людей, что неудивительно при том чудовищном легковерии, которое существует в России (у нас ничего не стоит убедить человека пить собственную мочу &quot;для исцеления&quot;). Здесь надо проявлять величайшую осторожность и разборчивость &ndash; без контроля компетентных структур тут не обойтись. Но именно компетентных. У нас же дело борьбы с &quot;деструктивными сектами&quot; по соображениям той же &quot;безопасности&quot; отдано под контроль и надзор РПЦ МП. И всё дело свелось, считают многие верующие &quot;по-своему&quot;, к гонениям на них &ndash; в том числе и на православных, не признающих юрисдикцию РПЦ МП Но ещё наши староверы давно сказали: &quot;Праведна не та Церковь, которая гонит, а та, которую гонят&quot;, в точном соответствии со словами Христа: &quot;Если Меня гнали, будут гнать и вас...&quot; (Ин 15:20) Так что и здесь достигают обратного эффекта &ndash; гонениями и преследованиями лишь укрепляют решимость держаться своего учения, даже если оно и неверное. У нас сложнейший порядок регистрации религиозных объединений, всем неправославным чинят препятствия, далеко выходящие за рамки здравого смысла. Для осуществления религиозной деятельности требуется масса всякой отчетности, непредставление которой у нас тоже становится основание для закрытия. Но закрытие той или религиозной организации дело очень серьезное, оно требует тщательного рассмотрения и затрагивает такие глубины человеческого существования, что его можно доверить только чрезвычайно авторитетному и чрезвычайно компетентному органу. У нас же любой клерк вправе потребовать закрыть религиозное объединение, если ему не представили какую-то бумажку, которую и представлять по закону не обязаны. Как выразился один автор, это вроде смертной казни за переход улицы в неположенном месте. Откуда это пошло? На Западе сектоборчество тоже встречается. Саентологам, скажем, досаждают в некоторых вполне цивилизованных странах. Собственно, там и зародилось антикультистское движение, аналог и, в некотором смысле, родоначальник нашего антисектантства. Это движение возникло как реакция на распространение новых религиозных движений (НРД), которое, естественно, обеспокоило многих &ndash; и, прежде всего, родителей. Противники НРД имели основание для беспокойства, но они явно демонизировали их и считали уход в НРД результатом психологического воздействия, зомбирования, промывки мозгов, насилия над личностью. Там разработали теорию и практику выведения человека из &quot;сектантского плена&quot;, из состояния зомби &ndash; теорию и практику дезомбирования. И впали в другую крайность. Скоро выяснилось, что лекарство хуже болезни &ndash; вещь довольно обычная в практике исцелений. Добросовестные религиоведы вынуждены были признать несомненный факт: самая опасная секта &ndash; это как раз секта борцов с сектами. Если в секту человек, пусть по ошибке, приходит сам, не теряя своего &quot;я&quot;, то в процессе так называемого &quot;дезомбирования&quot; сектоборцы подвергают его опаснейшему психологическому воздействию, часто приводящему к катастрофическому результату, к утрате собственного &quot;я&quot;. От таких результатов борцы отмахиваются с легкостью необыкновенной, особенно в России, заявляя: &quot;Опоздали, ничего не удалось сделать, лукавый оказался слишком силен&quot;. У них есть только самоуверенная убежденность, что Всевышний на их стороне, и ничего не делает, не спросясь у них. А этой самоуверенностью пользуется не кто иной, как враг Всевышнего и человека. Противники НРД в США организовались в Сеть информирования о культах (CAN). На первых порах общественное мнение и СМИ были на их стороне, а родители детей, ушедших в НРД, платили немалые деньги &quot;спасителям&quot;. Американские сектоборцы развернули бурную деятельность, разработали и бездумно применяли методику дезомбирования и депрограмирования, не чураясь насилия. В частности, они, похищали молодых людей у их гуру, подвергали их насильственному &quot;лечению&quot; в результате которого многие попадали в психиатрические лечебницы. Скоро сектоборцев стали привлекать к суду, а крупнейшие Церкви Америки осудили деятельность CAN. &quot;Сеть&quot; проиграла ряд судебных процессов, общественное мнение обратилось против неё, антикультистское движение в США сильно ослабело, хотя и не угасло совсем, а центр антикультизма переместился в Европу. Там появились государственные органы, ведающие делами религиозных меньшинств, но их главная задача состоит в налаживании сотрудничества между государством и этими меньшинствами &ndash; так это, по крайней мере, декларируется. Во Франции, например, действует &quot;Межминистерская комиссия по борьбе против сектантских злоупотреблений&quot;. В этой стране, как и в России, нет юридического понятия &quot;секта&quot; (его введение автоматически нарушает принцип равенства религиозных объединений, деление их &quot;на сорта&quot;) и действует уведомительный порядок создания религиозных объединений, а правоохранительные органы должны вмешиваться в религиозную жизнь, только когда есть факты прямых правонарушений. Но случается, что &quot;Межминистерсккую комиссию&quot; критикуют за слишком суровое отношение к религиозным меньшинствам, и поговаривают об излишнем рвении в этом вопросе спецслужб, так что &quot;не мы одни&quot;. Вдобавок в Европе есть немало организаций, ведущих непримиримую борьбу с &quot;сектами&quot;, что, однако, уравновешивается деятельностью правозащитных организаций, которым на Западе не чинят препятствий. Среди западных сектоборцев своим рвением выделяются датские антикультисты и скандально известная &quot;Европейская федерация исследовательских центров информирования о сектах&quot; (FECRIS), против которой возбуждается множество дел по нарушению прав верующих. Именно эта организация тесно сотрудничает с российскими сектоборцами, объединенными в &quot;Российскую ассоциацию центров изучения религий и сект&quot; (РАЦИР), обслуживающую, прежде всего, РПЦ МП. Привлечение этой Ассоциации к вопросам регулирования религиозной жизни в России означает нарушение базового принципа межконфессиональных и государственно-конфессиональных отношений: &quot;Ни одна конфессия не имеет права судить другую&quot;. Как это часто бывает в послепетровской России, и в данном случае &ndash; в Европе заимствовали не самое лучшее, и, как водится, с опозданием лет на 30. То, что на Западе воспринимается как сомнительное маргинальное течение, у нас вдруг становится магистральным и получает солидную государственную поддержку и симпатии. FECRIS и РАЦИР провели в мае 2009 г в Санкт-Петербурге конференцию &quot;Тоталитарные секты и право человека на безопасное существование&quot;, суть которой ясна из названия. Там много говорили об опасности сектантства и о сотрудничестве зарубежных и отечественных сектоборцев. Подобные антисектантские конференции и прочие сборища такого же рода проходят у нас регулярно и пользуются явной благосклонностью властей, которые у нас не умеют жить по Конституции и по закону. Огорчительно не только нарушение юридических норм. Для верующих христиан главное все-таки &ndash; соблюдение заповедей Божьих, изложенных в Библии. А в ней &ndash; прямой запрет на деятельность, которую ныне именуют сектоборчеством. Придется привести длинную цитату из Евангелия от Матфея. Христос говорит: &quot;Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, - чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою&quot; (Мф 13,24-30). Сказано четко: домовладыка (т.е. Сам Бог) не доверяет людям борьбу с плевелами, ибо они, в своей неразумной ревности, обязательно выдернут и пшеницу, а потому оставляет за Собой право отделить одно от другого. Это не значит, разумеется, что верующие не могут высказать отрицательного отношения к тому, что им видится как сектантская ересь. Но одно дело изложение своего мнения, и совсем другое &ndash; конкретные &quot;действия по искоренению&quot;. Их же в России предпринимается великое множество, тут слишком много &quot;усердия не по разуму&quot;. Надо, конечно отстаивать свое вероучение, но надо и помнить, что Бог не только во мне и моих единоверцах. Тут можно вспомнить Л.Н. Толстого, нашего великого искателя истины (впрочем, так и не нашедшего по моему мнению её, ибо не признавал он божественности Иисуса Христа), которому, несмотря на его великие заблуждения, дано было увидеть многое, в частности понять, что &quot;церкви как церкви, как собрания, утверждающие свою непогрешимость, суть учреждения противухристианские&quot; (Л.Н. Толстой. Собрание сочинений. Т.14, М., 1911, с. 366). Убежденность в своей правоте совершенно необходима для любой религии, но право на эту убежденность (а не на саму правоту!) надо признавать и за другими. Если же такого признания нет, то общество превращается в &quot;дом разделённый&quot;, который &quot;не устоит&quot;, что подтвердила история нашей страны в минувшем веке. И не дай Бог, она повторится. Опубликовано на Портале-Credo.ruПодберезский И.В.Thu, 15 Oct 2009 00:00:00 +0400http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/333<div style="margin-left: 80px;"><span style="font-style: italic;">&quot;Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино&quot; (Ин. 17:21-22).</span><br /></div> <br />Нынешний 2009 год в Союзе евангельских христи ...&quot;Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино&quot; (Ин. 17:21-22). Нынешний 2009 год в Союзе евангельских христиан-баптистов и в Евро-Азиатской Федерации объявлен годом церкви. Как посеется в нашем гимне:Не храм, не золотое зданье,Не круг отобранных друзей, -Христова Церковь есть собраньеКрестом искупленных людей.Это собрание имеет двойную природу. Оно создано Богом, Который спас нас для жизни вечной, и потому природа Церкви божественна. Это &quot;Церковь Бога живого, столп и утверждение истины&quot; (1 Тим 3, 15). Но мы, члены церкви, остаемся людьми, подверженными греху, и потому это собрание имеет и земную природу, не свободную от изъянов.Мы, евангельские христиане-баптисты России, не одиноки, миллионы людей придерживаются того же богословия спасения, что и мы. У разных отрядов мирового баптизма свои особенности, что не мешает нам быть единым братством. Ибо единство не означает одинаковость, нужны, как говорили апостолы, и разномыслия. Нам дорого то общее, что роднит нас с мировым и европейским баптизмом, но нам дорого и то, что отличает нас от него.Эти отличия выработались в ходе нашей истории, которой мы вправе гордиться. Господь никогда не оставлял нас, и по милости Его за последние годы в стране произошли благотворные изменения: прекратились открытые гонения, появилась возможность не таясь поклоняться Господу, нести Слово Его невозрожденным людям. Братство ЕХБ творит волю Божью на российских просторах.Но и испытания не прекратились, в чем-то дни стали еще более лукавы, появились новые соблазны и искушения, которых не знали наши братья, прошедшие через &quot;тягость дня и зной&quot; (Мф 20, 12). Дух разделений заявляет о себе и в нашем братстве.Он, надо сказать, присущ всему нашему менталитету и беда эта давняя: тяга к раздорам и распрям всегда была сильна в нашей стране, несмотря на велеречивые рассуждения о духе соборности, якобы пронизывающей все российское бытие. Летописная история нашей страны началась словами &quot;+а наряда (т.е. порядка) в ней нет&quot;. Думный дьяк Иван Висковатый писал Ивану Грозному: &quot;Батюшка, мы, русские, даже при доброй еде и питье должны поедом друг друга есть, и только тогда сыты бываем&quot;. За истекшие века тут мало что изменилось.К сожалению и в наших общинах этот дух не везде и не всегда встречает достойный отпор. Молодежь нередко обвиняет пасторов и руководство Союза в стремлении к авторитаризму, а старшее поколение - в нежелании понять их запросы. Тут иногда обеим сторонам не хватает терпения и благожелательности, которую такие наши мыслители, как А.И. Солженицын, всегда считали присущей именно баптистам России. Ныне же дети Божьи, бывает, слишком легко поддаются гневу, хотя нам заповедано: &quot;Всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией&quot; (Иак 1, 19-20).Многие беды проистекает от непонимания баптистского автономии поместной церкви. Принцип этот незыблем, ибо соответствует Писанию. Он означает полную независимость собрания верующих в решении всех своих дел. Они сами определяют свое устроение, порядок служения, решают вопросы миссии, разделений, отлучений, отношений с местными властями и т. д. Никакой &quot;вертикали власти&quot; у баптистов нет и быть не может.Еще В.Г. Павлов писал: &quot;Все баптистские общины имеют братские сношения между собою, но не подчинены одна другой. Они стараются вести соединенными силами большие предприятия, как то: образование проповедников, книгоиздательства и внутреннюю и внешнюю миссии, для чего они образовывают союзы со своими уставами и постановлениями, которые не имеют для общин обязательной силы&quot;.Сейчас к этим задачам добавились новые: подготовка служителей и вообще все духовное образование, правовое обслуживание, евангелизация в масштабах страны), отстаивание интересов всех российских баптистов перед федеральными властями, связи с баптистскими объединениями за рубежом, контакты с другими конфессиями - тут нужны объединенные усилия. Их координирует Совет Союза - орган не руководящий, а обслуживающий, подотчетный, а не предписывающий.Везде и во всем надлежит руководствоваться заповедью любви, которую оставил нам Господь: &quot;Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою&quot; (Ин 13, 34-35).Горько сознавать, что не всегда видна эта любовь. Бывает, церкви разделяются внутри себя, одна часть верующих противопоставляет себя другой - по поколениям, по воззрениям, даже по какому-то хозяйственному вопросу. Случается, часть верующих уходит и создает новую церковь. Так что рост числа церквей иногда свидетельствует не о торжестве дела Божьего, а о неспособности обуздать амбиции. Слишком легко срывается с уст иных братьев и сестер слово осуждения, без должного разбирательства звучат обвинения в уклонении в харизматию, даже в ересь. Нехристианскую ярость обрели споры арминиан и кальвинистов, ранее вполне пристойно обсуждавших свои расхождения.Разумеется, сотрудничать можно не со всеми, и единение достигается не любой ценой. Среди христиан появились люди, которые считают, что нет для учеников Иисуса задачи важнее, чем достижение единства. Это не так - главным все же остается Великое Поручение, духовное возрастание уже возрожденных. В Писании не раз говорится о необходимости разделений, Сам Господь говорит, что Он пришел разделить людей, даже &quot;Человека с отцом его, и дочь с матерью (Мф 10, 35). Есть люди, лишь &quot;...имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся&quot; (2 Тим 3, 5) - и о них апостолы говорят: &quot;таковых удаляйся&quot;. Но тут надо быть очень и очень разборчивыми.Мы не самосвяты и не замыкаемся в самоизоляции. Мы живем на одной земле, и есть проблемы (прежде всего социальные) для решения которых нужны совместные действия даже с внешними. Они вполне допустимы, если не затрагивают основ нашего вероучения. Строго блюдя свою отдельность, мы не должны забывать прекрасные слова псалмопевца: &quot;Общник я всем боящимся Тебя и хранящим повеления Твои&quot; (Пс 118, 63).И хранить дух любви и сотрудничества в нашем братстве, в наших церквах.Подберезский И.В.Fri, 20 Feb 2009 00:00:00 +0300http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/170<span> <h4 align="center">Post Scriptum к &laquo;Кафедре&raquo;.</h4> <div align="left">Восемь лет назад, 4 января 2000 года, на нашем сайте появился первый выпуск &laquo;Кафедры&raquo;. Это восемь лет были не простыми. Братство ЕХБ искало (и сейча ... Post Scriptum к &laquo;Кафедре&raquo;. Восемь лет назад, 4 января 2000 года, на нашем сайте появился первый выпуск &laquo;Кафедры&raquo;. Это восемь лет были не простыми. Братство ЕХБ искало (и сейчас еще ищет) эффективные способы выполнения Великого Поручения Господа нашего Иисуса Христа &ndash; нести Благую Весть людям в новых условиях. Шел (и сейчас еще идет) процесс смены поколений, и решалась задача сохранения всего ценного, что было накоплено братством, и одновременно - поиска новых форм деятельности. На этом пути были обретения, были и потери. &nbsp; Хочется думать, что к обретениям можно отнести накопления опыта работы в Интернете, использование новых информационных технологий для расширения Царства Божия в нашей стране. Хочется думать, что какую-то положительную роль в этом сыграла и &laquo;Кафедра&raquo;, хотя тут не мне судить. &nbsp;&nbsp;&nbsp; Однако явное преобладание положительных откликов&nbsp;над отрицательными&nbsp;дает основание надеяться на это. Но в то же время надо сказать, что работа в Интернете принесла немало неожиданностей. Поначалу все шло неплохо: был очевидный интерес к материалам &laquo;Кафедры&raquo;, было великое множество заинтересованных отзывов, советов, рекомендаций. Были среди них и ругательные, но как без этого? Я воспринимал это спокойно, полагая, что в Интернете далеко не все симпатизируют нам, баптистам, старался давать уравновешенные ответы и явным неблагожелателям. Иногда получалось, иногда не очень. &nbsp; Но Интернет &ndash; вещь довольно немилосердная и капризная. Не только в том смысле, что&nbsp;в нем кто угодно может сказать тебе что угодно, в том числе слова, которые не очень приятно слышать &ndash; к этому я как раз был готов. Но и в том смысле, что он постоянно требует чего-то нового, там очень быстро все приедается, он неустойчив в своих симпатиях и вообще штука довольно ветреная и переменчивая. И если поначалу, как мне казалось, мой стиль рассуждений и сами они вызывали интерес, то со временем обратная связь явно ослабела. &nbsp; Не то, чтобы она прекратилась совсем &ndash; этого я сказать не могу. Продолжают приходить отзывы и пожелания, но в куда меньшем числе. Что совсем удивительно &ndash; по большей части от внешних. Тут тоже преобладают теплые слова о &laquo;Кафедре&raquo;, но возник вопрос: не теряю ли я свою аудиторию? Все-таки я рассматривал &laquo;Кафедру&raquo; как свое служение в братстве, а всякое служение имеет начало и конец. Может, братья и сестры привыкли, считают &laquo;Кафедру&raquo; чем-то само собой разумеющимся: заходишь на наш официальный сайт &ndash; и вот она, всегда на своем месте. Но может, и приелось несколько, всегда один и тот же&nbsp;автор, с одним и тем же стилем &ndash; это может показаться занудным.&nbsp; &nbsp; Писать стало явно труднее: многие темы исчерпаны, стал ловить себя на повторах. Все это поднимает вопрос: а не пора ли? И ответ формулирую так: явно пора, даже, пожалуй, запоздал несколько &ndash; уходить всегда надо на пике интереса, не дожидаясь его спада. Я признателен всем&nbsp;читателям, в том числе и тем, кто не симпатизировал мне и моим писаниям. Признателен за интерес, за небезразличие, за отклики (даже если они отрицательные, то все равно стимулируют мысль, даже, пожалуй, в большей степени).&nbsp; &nbsp; Пора и честь знать: 90 выступлений на &laquo;Кафедре&raquo;, каждое размером чуть меньше печатного листа &ndash; это&nbsp;немало, пожалуй, даже больше, чем нужно было. Хочется верить, что труд был не тщетен: кому-то помог прийти к Богу (твердое свидетельство, что именно &laquo;Кафедра&raquo; помогла человеку обрести веру, у меня только одно &ndash; письмо от брата из Тулы), кому-то помогла укрепиться в вере, кому-то открыла ее глубины, кому-то просто доставила минутное интеллектуальное удовольствие&hellip;&nbsp;&nbsp; &nbsp; Могу присовокупить, что большая часть материалов &laquo;Кафедры&raquo; продолжит свою жизнь в печатном виде. В 2004 г. издательство &laquo;Библия для всех&raquo; выпустило книгу &laquo;Бог. Вера. Общество. Личность&raquo;, куда вошли материалы &laquo;Кафедры&raquo; за 2000-2002 гг., о которой тоже довелось услышать теплые слова. (Любопытно и тоже неожиданно для меня: коллеги из нашей исторической церкви, которым я подарил эту книгу, восприняли ее как сборник баптистских&nbsp;проповедей.) Полагаю, не все плохо и в последующих материалах,&nbsp;об этом свидетельствует предложение заключить договор на издание книги, содержащей&nbsp;материалы после 2002 г. Договор заключен, и, если будет на то воля Божья, книга увидит свет и, надеюсь,&nbsp;найдет&nbsp;благосклонного читателя.&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp; Что-то осталось несделанным. Хотелось порассуждать о феномене отступничества, об антиинтеллектуализме, о толерантности и ее пределах, о внеденоминационном христианстве, о ереси филетизма, продолжить разговор о новых теологиях. Даже поговорить о том, что такое старость &ndash; вступил-таки в это период и есть соображения. (По всем этим &ndash; и другим - темам собрано немало подготовительных материалов.) &nbsp; Но пока не судьба. А потом &ndash; кто знает. Потому что думаю, что это не финал. Пусть &laquo;Кафедра Подберезского&raquo; подошла к концу (надеюсь, не бесславному), но, думается, ее место должна занять &laquo;Баптистская Кафедра&raquo;, не авторская, а общая, на которой интеллектуалы братства могли бы выставлять свои материалы (может быть, там же помещать ответы председателя нашего Союза на вопросы братьев и сестер). Я высказал свои соображения о будущем Кафедры, вроде бы они нашли благоприятный отклик, но что из этого выйдет &ndash; пока затрудняюсь сказать. Но если &laquo;Кафедра&raquo; не умрет, а продолжит свое существование в ином виде, о чем буду молиться, то, может быть, в качестве рядового автора выскажусь и по обозначенным выше темам. &nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Post Scriptum затянулся, как и сама &laquo;Кафедра&raquo;. Но и ему приходит конец. &nbsp; С Господом и еще раз&nbsp;благодарю всех. И.В.И.В. ПодберезскийWed, 12 Dec 2007 00:00:00 +0300http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/169<h3 style="text-align: center;">Слово в России</h3> <span> <h3 align="center"><span>часть&nbsp;3 <br />(см. <a href="http://baptist.org.ru/articles/kafedra/88">часть 1</a>, <a href="http://baptist.org.ru/articles/kafedra/118">часть 2</a>)</span></h ...Слово в России часть&nbsp;3 (см. часть 1, часть 2) Пустословие Вторая беда - после неверного понимания и использования божественного слова -&nbsp;незаслуженно большое место пустословия, которое у нас в большой чести. Слова человеческие мельчают, все дальше отступают от великого Слова, данного нам Богом. К таким обмельчавшим словам применима заключительная строфа цитировавшегося выше стихотворения Н.С. Гумилева: &nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Мы ему поставили пределом &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Скудные пределы естества. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; И, как пчелы в улье опустелом, &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Дурно пахнут мёртвые слова. &nbsp; Их, мертвых и дурно пахнущих слов, развелось очень много, и число их растет. Слово - человеческое слово &ndash;великий дар Божий, дан он нам для уразумения Бога и Его воли, и с ним надо обращаться бережно и&nbsp;осторожно. &nbsp; Чтя Господа только языком, своих ближних такие люди считают возможным поносить всячески. Тут действует нехитрый набор словесных штампов, не имеющих ничего общего с реальностью, но, как уже говорилось, многими (тем же И.П. Павловым), надобности соотносить свои ходячие формулы с действительностью, нет практически ни у кого. Благодаря этому люди получают какую-то совершенно сюрреалистическую картину мира, что опасно. &nbsp; Особенно часто праздные слова звучат, когда христиане в России начинают говорить друг о друге. В этих словах мало смысла, часто его совсем нет, иные&nbsp;с самого начала произносятся не для выяснения истины, а для ее затуманивания. Вместо стремления понять верующего не так &ndash; набор каких-то&nbsp;словесных формул, которые заменяют рассуждение. Тут до откровенной паранойи доходит &ndash; уверял же как-то&nbsp;забредший на наш сайт православный, что баптисты расстреливают православные кресты. Такое вот представление о баптистах, и тут ничего не поделаешь. Разубеждать не стоит: во-первых, бесполезно, во-вторых, попытками разубедить только укрепишь&nbsp;такого несчастного в уверенности, что дело обстоит именно так (опять же: &laquo;ишь, как зашевелились!&raquo;). Несут откровенную чушь и нисколько не боятся, хотя сказано: &laquo;Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься&raquo; (Мф 12, 36-37). &nbsp; Обычная схема: приходит на наш сайт верующий не так, как мы, баптисты, но со своим представлением о том, как мы верим. И вместо того, чтобы спросить, в чем наша вера, с апломбом излагает: &laquo;вы, баптисты, думаете, что&hellip;&raquo;, и потом начинает опровергать эти свои представления. Прием: &laquo;ты думаешь, что &hellip;&raquo;, а потом бурное опровержение таких вот собственных построений, характерен для людей дурно воспитанных и не очень грамотных. Которые, однако,&nbsp;тоже люди, и потому заслуживают благожелательного отношения, ибо&nbsp;оно для христиан обязательно. Но все же не так уж трудно поинтересоваться сутью дела, а не блистать &laquo;вероисповедным чванством&raquo;,&nbsp;как выражается мой православный коллега.&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp; Праздных слов произносится великое множество, про протестантов особенно, хотя справедливость требует признать, что и о православных их говорится немало. Причем в соответствии с нашим правилом &laquo;чем меньше различий, тем больше неприязнь&raquo;, самые гадкие слова об одних православных говорят другие православные. Но и протестантов не забывают. Прежде всего, нас обвиняют в бездуховности, в материализме, &laquo;протестанты думают только о деньгах&raquo;, у них &laquo;финансовый успех &ndash; мерило угодности Богу&raquo; и прочее в том же роде. Это при том, что ни в одной стране мира материальный фактор не играет такой роли, как у нас &ndash; опросы показывают, что&nbsp;в нашей стране 70-80% даже молодежи, всегда и везде склонной к идеализму, считают главным в жизни деньги и материальный успех, ради которого молодые люди готовы буквально на все. &nbsp; Легковерие ужасное во всем, в том числе в науке. Еще Достоевский отмечал: &laquo;На западе Дарвинова теория &ndash; гениальная гипотеза, а у нас давно уже аксиома&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС, т.23., Л. 1981, с.8). Или возьмут неизвестно откуда &laquo;У них главное Рождество, а у нас Пасха&raquo; и живут с этим, ничем не подкрепляя это странное утверждение. Или повторяют без конца слова Иоанна Кронштадтского: &laquo;Демократия в аду, а на небесах царство&raquo; - где это они&nbsp;нашли демократию в аду?&nbsp;&nbsp;&nbsp; Мантры,&nbsp;мантры&hellip; Готовые штампы - это наши мантры (первоначальное значение - последовательность слов из индийских Вед, якобы обладающих особой магической силой). Только у нас они не &laquo;якобы&raquo;, а действительно обладают непонятной властью над теми, кто верит в эту силу. Вычитали где-то, что, по мнению протестантов, спасает только вера, не дела -&nbsp;и готов вывод: протестанты не считают нужным творить добрые дела, и это тезис повторяется как мантра. На самом деле протестанты считают, что добрые дела есть неизбежное следствие подлинной веры, которой одной спасаемся, и не творить их верующий человек просто не может. &nbsp; Достаточно сравнить благотворительность, заботу о слабых, больных и престарелых в протестантских, и православных странах, чтобы убедиться, как обстоят&nbsp;дела в реальности. Здесь, совсем по Павлову, представления формируются не реальностью, а текстами, такими вот мантрами о бездушных протестантах. Хотя именно они творят большую часть дел милосердия. Достаточно побывать в больницах, домах престарелых, хосписах в нашей стране и на Западе, чтобы понять, где есть подлинная забота о немощных, а где ее нет. &nbsp; Тут показательна судьба Варлама Шаламова, много сделавшего для разоблачения зверств ГУЛАГа, хотя и не обретшего славы А.И. Солженицына. Эти зверства он испытал на себе, о чем поведал и нам. Вот его подлинные слова: &laquo;Смутным сознанием я ловил: меня ударили, сбили с ног, топчут, разбиты губы, течет кровь из цинготных зубов. Надо скорчиться, прижаться к земле, к матери сырой земле. Но земля была снегом, льдом, а в летнее время камнем, а не сырой землей. Много раз меня били. За все. За то, что я троцкист, что я &ldquo;Иван Иванович&rdquo;, как блатные называли интеллигентов. За все грехи мира отвечал я своими боками... И все же как-то не было последнего удара, последней боли&raquo;. &nbsp; Всего этого было мало, судьба не дала ему достойной&nbsp;кончины, его последние дни были страшны. Их он провел&nbsp;в доме для престарелых, в ужасных условиях, которые&nbsp;сердобольная женщина, посетившая его, описывает так: &laquo;И вот я отправилась туда, совершенно не предполагая, что меня там ждет&hellip; Дом для престарелых находился в огромном железобетонном здании. Входишь на первый этаж &ndash; все замечательно: чистенько, фикусы стоят, стенгазеты какие-то, старушки опрятные ходят, телевизор, а дальше начинаются круги ада, и чем выше я поднималась, тем острее и концентрированнее становился запах мочи, грязи, гниения. Я почувствовала, что задыхаюсь. На последнем этаже находились лежачие, те, на ком администрация поставила крест. Я вошла в огромный широченный коридор, по грязному линолеуму в прямом смысле ползали какие-то совершенно беспомощные люди. Это была страшная картина. Я даже не предполагала, что такое вообще может быть в современной Москве. &hellip;В то первое посещение, помню, я вышла из палаты, разыскала нянечку. Она мне тут же все объяснила по-своему: &ldquo;А кто ж их тут мыть-то будет?&rdquo; Нянечка была одна на целый этаж лежачих больных и по сути дела ничем не могла им помочь. &nbsp; &hellip;Впоследствии я догадалась, что Варлам Тихонович держал полотенце на шее, чтобы его не украли. Там крали все &ndash; начиная с администрации, медперсонала и работников кухни до тех больных, кто еще мог хоть как-то двигаться. И этих больных, конечно же, нельзя осуждать. Их ведь не кормили. У них не было ни родственников, ни знакомых, которые могли бы их защитить. Порядки в доме для престарелых были совершенно лагерные. Люди просто вынуждены были бороться за свою жизнь&raquo;. &nbsp; Такова судьба одного из замечательных писателей России &ndash; и не во времена большевистских зверств, а в сравнительно &laquo;вегетарианские&raquo;, по выражению Анны Ахматовой. Для контраста: у одного моего коллеги, несколько лет работавшего в Стокгольме, от онкологического заболевания умирала жена. Об этом узнала местная лютеранская община и тут же наладила регулярные посещения, на свои средства приобрела специальную кровать, облегчавшую мучения страдалицы, и вообще всячески помогала, несмотря на то, что та не была лютеранкой. И не надо ссылаться на то, что там, дескать, у людей денег больше. Помогали все: и люди состоятельные, и люди весьма скромного достатка. Дело &ndash; в милосердии, в том, что люди там не на словах, а на деле принимают Христа и Его заповеди. Есть такие и у нас, но не они делают погоду. У&nbsp;нас много говорят о бездуховности и бессердечии Запада, противопоставляя&nbsp;им нашу&nbsp;сердечность и доброту, хотя на деле все обстоит как раз наоборот. &nbsp; Хороший ответ на упреки Западу&nbsp;(и особенно Америке) в бездуховности дал один наш соотечественник. Вопрос ему задали такой: &laquo;У нас распространена точка зрения, что одной из причин неизбежной уже гибели Америки будут бездушие и механистичность, которые поглотили даже мир чувств человека. А какая система предпочтительнее для вас? - Я не знаю, что лучше. Но переключиться из протестантской системы обратно в русскую очень трудно. На приведенное вами рассуждение есть очень простой ответ&hellip; Посмотрите, что с вашей душой вы делаете с животными и инвалидами. Повсеместно можно увидеть бездомных собак в ужасающем состоянии, появись такое животное в Америке, собралась бы толпа, его бы доставили к ветеринару, собрали бы деньги и пр. А что у вас происходит с инвалидами? В Америке нет здания, в котором не было бы всего необходимого для инвалидов. Так бездуховные американцы проявляют заботу об обездоленных. Посмотрите, какой гуманный смысл заложен в политкорректности, которая всех так смешит и раздражает. А ведь это прямое христианское проявление - нет ни эллина, ни иудея. Это ответ с точки зрения американца&raquo;. (&laquo;Московские новости&raquo;. 09.06.2006, № 21). Конечно, есть и у нас люди добрые и милосердные, но, к сожалению, не они определяют нравственный климат в стране, которую пока отличают жестокость и бессердечие -&nbsp;с ними приходится сталкиваться всем, прежде всего самым беззащитным и беспомощным. &nbsp; Еще одна мантра: у нас соборность, а там, на Западе, сплошь индивидуалисты и эгоисты, думают только о себе, а не об общем благе. В соборности, уверяют нас, и заключена коренная особенность всей русской жизни: религиозной политической, вообще всякой. Под соборностью разумеется некое мистическое объединяющее начало, единодушие, коллективное жизнетворчество и т.п., на которые другие народы неспособны. На словах мы чрезвычайно чтим коллективизм, на деле получается куда хуже. Все, побывавшие за границей, отмечают, что там нет такого наплевательского отношения к этому самому &laquo;общему благу&raquo;, которое царит у нас &ndash; об этом свидетельствует хотя бы&nbsp;уважительное отношение водителей друг к другу и к &laquo;общему благу&raquo; на европейских дорогах и полное отсутствие такового на дорогах отечества. &nbsp; Склонность к антиобщественным поступкам у нас проявляется чаще и ярче чем на &laquo;индивидуалистическом Западе&raquo;. Толковые и совершено беспристрастные опросы показывают: европейцы и особенно американцы больше коллективисты, чем мы и состоят в куда большем числе всякого рода общественных организаций, чем у нас. При этом они относятся к работе в таких организациях чрезвычайно серьезно &ndash; особенно если речь идет об организациях религиозных, в которых, кажется, состоят на Западе чуть ли не все. И не требуют за эту работу никаких денег &ndash; это труд для Бога, а он не оплачивается денежными знаками.&nbsp; &nbsp; Рассуждения о соборности тоже свидетельствуют о&nbsp;&nbsp; пребывании в мире грез и сонных видений, о полной захваченности идеей при столь же полном отсутствии интереса к ее реальному воплощению. Как раз способность договориться от чем бы то ни было, у нас значительно ниже хоть средневосточной, хоть среднезападной, а способность соблюдать достигнутые договоренности и вовсе исчезающе мала. Вся наша история - ссоры, препирательства, драки. Словом, как раз полное отсутствие согласия, лада, ряда, что отмечено в первом же летописном сообщении о нашем отечестве, и что характеризует его по сей день (&quot;Земля наша богата, порядка только нет&quot;.). Как на протяжении трехсот лет относились к староверам? Совершенно по-зверски. А ведь, по слову Солженицына, без покаяния перед ними России не подняться. И где оно, это покаяние? &nbsp; В жизни соборность блистательно отсутствует, что подтверждается всей нашей повседневностью, особенно нынешней, скандальность, вздорность и склочность которой превосходят всякое разумение. Нет ее и в делах религиозных - достаточно посмотреть, как общаются между собой наши православные церкви (сколько их у нас?) или даже течения внутри одной и той же православной церкви. При обмене мнениями между по-разному мыслящими православными в Интернете уже через два-три сообщения они обязательно начинают именовать друг друга &laquo;псами смердящими&raquo;. Соборность как идеал &ndash; всегда с нами, соборность реальная &ndash; грезы и мечты, не более. &nbsp; Справедливости ради отметим, что священноначалие Русской Православной Церкви сохраняет благоразумную сдержанность в рассуждениях о соборности, зато околоцерковный философствующий люд все свои конструкции возводит на этом несуществующем основании. Видимо, все рассуждения о соборности - тоска по несбывшемуся и у нас несбыточному, своего рода психическая компенсация ущербной действительности. Тут слишком много всего на уровне супер-эго, т.е. норм-пожеланий, и слишком мало на уровне &quot;эго&quot;, ядра личности; или, по-другому: много в рассуждениях и мало в поведении. Ради той же справедливости заметим, что отсутствием согласия страдают у нас и мусульмане, и протестанты, и демократы, и коммунисты - все переругались между собой. И баптисты тоже не составляют исключения. &nbsp; Мантру про соборность придумал А.С. Хомяков, а взята она из символа веры, где сказано: &laquo;Верую в единую святую, соборную и апостольскую Церковь&raquo;, причем слово &laquo;соборную&raquo; иногда передается как &laquo;вселенскую&raquo; или &laquo;кафолическую&raquo;, что на русское ухо звучит подозрительно. А.С. Хомяков первым заявил, что соборность как благодатное единство во Христе является исконным и главным свойством&nbsp;русского православия, якобы отсутствующим у других христиан, чем немало удивил современников. Еще В.С. Соловьев в ответ на пафосные декларации о добровольном и свободном единении православных в России и славянском мире&nbsp;писал: &laquo;Склонность к розни и междоусобиям, неспособность к единству порядку и организации были всегда, как известно, отличительным свойством славянского племени&raquo;&nbsp;(В. С. Соловьев. Сочинения в двух томах. Т.1, М., 1989, с. 285). &nbsp; И тут, по Павлову, все соотносится не с реальностью, а &laquo;со второй сигнальной системой&raquo;, со словом (человеческим, не Божьим), которое у нас обладает большой властью над умами, даже если оно не соответствует действительности. Здесь тоже без психоанализа не разберешься: в реальной жизни никакой соборности нет, и, похоже, быть не может, но желаемое выдается за действительное &ndash; душа просит. Вот круговая порука действительно есть, но это вещь довольно малопривлекательная. &nbsp; Еще&nbsp;ярче такие мантры проявляют себя в текстах светского, особенно политического характера. Тут в ходу несколько никогда никем не произнесенных речений, которые приписывают влиятельным людям, а особенно нашим противникам. Черчиллю приписывают слова, будто Сталин &laquo;получил Россию с сохой, а оставил ее с атомной бомбой&raquo;. Ему же: &laquo;&hellip;великое счастье для России, что в период испытаний ее возглавлял гений и непоколебимый полководец И.В.Сталин&raquo;, хотя никогда он не произносил &ndash; и не мог произнести - этих слов. Но уж очень велика потребность в мантрах, и их придумывают на ходу, а потом беззастенчиво пользуются.&nbsp;Показательны в этом отношении слова &laquo;Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет&raquo;, приписываемые Александру Невскому, хотя сам он таких слов не произносил,&nbsp;произнес их Николай Черкасов в известном фильме, и представляют они собой сильно искаженные&nbsp;слова Христа: &laquo;&hellip;все взявшие меч, мечом погибнут&raquo; (Мф 26, 52). &nbsp; Прославилась в этом отношении&nbsp;и мантра, приписываемая Алену Даллесу. В литературе определенного направления из книги в книгу кочуют вложенные в его уста слова: &laquo;Мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность... Литература, театры, кино - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых творцов, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности. ...Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу: все это мы будем ловко и незаметно культивировать... И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратив в посмешище. Найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества&raquo;. &nbsp; Текст, что говорить, сильный. Правда, в его подлинности&nbsp;заставляет усомниться то, что имплицитно &laquo;их ценности&raquo; (т.е. советские) считаются подлинными, что употребляется слово &laquo;хамство&raquo;, отсутствующее в английском языке (и непереводимое на него), и многое другое. Но уж очень он соответствует тому, какие замыслы, по мнению сторонников этого направления, американские империалисты должны питать относительно России, что они должны думать о ней. И этого им достаточно, чтобы&nbsp;принять его за аутентичный. Мало того: они даже посылали запрос в наш МИД, чтобы получить точную ссылку, где и когда руководитель ЦРУ произнес речь с этими словами. МИД ответил, что установить это не удалось. И немудрено: досужие исследователи нашли источник, это цитата из романа А. Иванова &laquo;Вечный зов&raquo; (М., 1981, с. 513-515), где эти слова произносит эсэсовец. Но они настолько&nbsp;отвечают представлениям нынешних радетелей за Россию о том, как должны относиться к ней американцы, что и сейчас продолжают кочевать из текста в текст, подогревая священную ненависть к заокеанским империалистам. И, видимо, буду кочевать &ndash; действительности никогда не справиться с такой убежденностью. &nbsp; Есть мантра про &laquo;православие, самодержавие, народность&raquo;, где под народностью понималась как раз верность православию и государю. Эту мантру выдвинул граф Сергей Сергеевич Уваров, вольнодумец, масон, о котором наш крупнейший историк С.М. Соловьев (отец философа В.С. Соловьева) сказал: граф &laquo;придумал эти начала, то есть слова... православие - будучи безбожником, не веруя в Христа даже по-протестантски; самодержавие - будучи либералом; народность - не прочитав ни одной русской книги, писавший постоянно по-французски или по-немецки&raquo;. &nbsp; Триада была выдвинута в качестве основы деятельности&nbsp;министерства народного просвещения, которое С.С. Уваров возглавлял. Тут не обошлось без влияния немецкого романтизма, по сути это перефразировка известной формулы &laquo;За веру, царя и отечество&raquo;, восходящей к немецкому &nbsp;Fur Gott, Kaizer und Vaterland с характерной для нашей страны заменой &laquo;Бога&raquo; на &laquo;веру&raquo;. В дореволюционной России всю жизнь страны пытались построить на этой триаде, что завершилось величайшей трагедией. &nbsp; Наша история в ХХ веке показала полную&nbsp;несостоятельность этой формулы, что, однако, не мешает попыткам ее возрождения в наши дни (недавно встретилась вовсе восхитительная формула: &laquo;православие, самодержавие, углеводороды&raquo;). К мантрам можно отнести&nbsp;устоявшиеся ответы нашей&nbsp;исторической церкви на традиционные возражения &ndash; к примеру, о поклонении иконам. Дается традиционный же ответ: мы, дескать, не поклоняемся иконам, а только чтим их &ndash;&nbsp;разница огромная! Во-первых, такого разделения нет в Библии, оно было введено как раз в ответ на обвинения. Во-вторых, практика показывает, что в действительности наш простой человек в иконах видит не объект почитания, а именно объект поклонения, принимая ее за самостоятельную божественную сущность. &nbsp; Еще И.С. Проханов в эпоху, когда&nbsp;не проводили социологических исследований, задавал простым православным верующим простой же вопрос: &laquo;Вот икона с Иисусом Христом, а вот с Николаем Угодником &ndash; какая сильнее?&raquo; И получал ответ &laquo;Конечно Никола!&raquo; То есть иконе именно поклонялись как могущей самостоятельно произвести некое сверхъестественное действие, и не смущались тем, что Николай Угодник оказывался сильнее Самого Христа. Я не силен в &laquo;ридной мове&raquo;, но доводилось читать, что в украинском языке иконы обозначаются словом &laquo;боги&raquo;. Видимо, такое их обозначение дошло до нас от времен Владимира Равноапостольного, крестившего Русь более тысячи лет назад: тогда иконы восприняли как объект поклонения, так их и сейчас воспринимают. И тонкие рассуждения о разнице между &laquo;чтим&raquo; и &laquo;поклоняемся&raquo; годны для интеллектуальных упражнений на религиозные темы, но религиозную действительность&nbsp;&nbsp; верно описать не могут. Такие выверты нужны, только если веру в Бога подменяют верой в церковь, а слово человеческое хотят поднять до уровня слова Божия, что недопустимо. &nbsp; &laquo;Только мы сохранили в неприкосновенности все, что было при апостолах и в первые века христианства, ничего не добавляли&raquo;, - уверяют нас приверженцы исторической церкви. Их мы узнаем по обыкновению креститься и прикладываться к иконам. Но не надо быть тонким знатоком истории раннего христианства, чтобы понять: если бы первым христианам, или самим апостолам предложили перекреститься или приложиться к иконе, они бы ни за что не пошли на это, скорее предпочли бы смерть. Замечательный православный христианин князь Е.Н. Трубецкой писал: &laquo;Неискаженный облик Христа считаю не конфессиональным, а сверхконфессиональным и окончательно отказываюсь верить, что Он в православии менее искажен, чем на Западе. Только у каждого искажение свое...&raquo; (Е.Н. Трубецкой. О христианском отношении к современным&nbsp;событиям. // Новый мир. 1990, №7, с.228). &nbsp; (Не могу удержаться и приведу еще одну мысль этого глубокого православного богослова и философа: &laquo;Ветхий Завет был действительно заключен с одним народом - еврейским, но после того, сколько мне известно,&nbsp;о с о б о г о&nbsp;&nbsp; завета с Россией Бог не заключал. Новый завет - не национальный, а вселенский, а потому никакого&nbsp;&nbsp; о с о б о г о&nbsp;&nbsp; народа-богоносца быть не может&raquo; (Там же, с.227).) &nbsp; С точки зрения протестанта в исторической церкви слишком много&nbsp;отклонений от Библии, которые никак не прикроешь никакими словесными построениями. В том же ряду &ndash; рассуждения о святых, культ которых противоречит Писанию &ndash; в Новом Завете&nbsp;&laquo;святыми&raquo; именуются все верующие в Иисуса Христа, что хорошо согласуется с протестантским принципом всеобщего священства. Сказано также, что никто не&nbsp;в состоянии никого спасти, и если бы даже нашлись мужи праведные, подобные Ною, Даниилу и Иову, то и они &laquo;&hellip;не спасли бы ни сыновей, ни дочерей; праведностью своею они спасли бы только свои души&raquo; (Иез 14,20). И даже:&nbsp;&laquo;Так говорит Господь: проклят человек, который надеется на человека...&raquo; (Иер 17,5). &nbsp; Пытаются обосновать молитвы святым такими рассуждениями: мы, дескать, не их просим, а через их посредничество &ndash; Иисуса Христа. Особенно часто просят о здоровье, что вполне оправдано, ибо сказано: &laquo;&hellip;молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведного&raquo; (Иак 5, 18). Но нигде не сказано, что надо молиться отошедшим в вечность. Между тем всякий молящийся святым просит не&nbsp;посредничества, а&nbsp;прямой помощи. Как кто-то недавно указал на форуме, никогда не говорят чего-то вроде &laquo;Святой Пантелеймон, попроси Господа исцелить&raquo;, но всегда прямо: &laquo;Святой Пантелеймон, исцели!&raquo; Так что не посредник он в представлении молящегося, а сам, так сказать, &laquo;субъект исцеления&raquo;. &nbsp; А посредники не нужны, &laquo;Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус&raquo; (1 Тим 2,5). Давно замечено: человек становится чрезвычайно изобретательным, когда ему хочется нарушить ясные заповеди Господа. Разумеется, никто не может запретить поклонение иконам и святым, но никто не может и заставить поклоняться им. А за свой выбор человек должен держать ответ перед Богом.&nbsp;&nbsp; &nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; *&nbsp;*&nbsp;* &nbsp; Но есть одна сфера, где кажущееся пустословие играет положительную роль. Это сфера иронии, юмора. Наша способность подтрунивать над собой, если она не переходит известной грани (а такое, увы, бывает нередко), есть верное свидетельство здоровья нации, ее способности трезво взглянуть на себя. Не будем забывать: ирония свойственна и нашему Богу, выражение &laquo;Господь посмеется&raquo; встречается в Библии не раз. Вообще ирония, а особенно самоирония, есть достояние почти исключительно христианской цивилизации, на Востоке с этим обстоит куда хуже. По этому важному критерию Россия, несомненно, принадлежит Западу, чего-чего, а анекдотов, шуток (в том числе над собой) у нас всегда было с избытком. &nbsp; Это помогало выжить во времена тесные. С.С Аверинцев верно отмечал: &laquo;В моей России, как и на всем пространстве государств-сателлитов, неуютное время сталинского и затем брежневского строя провоцировало удивительный подъем культуры политического анекдота. О, каким великим становится это искусство, когда оно дает индивиду последний шанс не погибнуть от удушья! Конечно, приходится пожелать, чтобы в нашей жизни больше не было таких факторов расцвета юмора&raquo; (Аверинцев Сергей. О духе времени и чувстве юмора // Новый мир. 2000, № 1, с. 138).&nbsp;Но, с другой стороны, можно сказать, что здесь все та же фига в кармане: вместо подлинно гражданской позиции и честной борьбы &ndash;&nbsp;политический анекдот, расхожая байка. Рассказал их &ndash; и вроде&nbsp;выполнил свой гражданский долг, заявил свою гражданскую позицию. Сам рассказывал, сам слушал с удовольствием, так что знаю: тут гордиться особенно нечем, это суррогат, а не борьба за свободу и достоинство личности. Но было приятно.&nbsp; &nbsp; Эту позицию с &laquo;фигой в кармане&raquo; не назовешь ни самой достойной, ни самой действенной. Путать вымысел с истиной, погружаться в грезы &ndash; значит утрачивать связь с реальностью. А утрачивали ее чрезвычайно легко, очевидцы эпохи отмечали: в первые послереволюционные годы, когда вдруг проснулся колоссальный интерес к театру, неискушенные зрители из солдат открывали стрельбу по отрицательным персонажам, будучи не в силах стерпеть их злодейства.&nbsp;Да и сейчас искусство, по мнению многих, оказывает отрицательное воздействие на зрителя. &nbsp; В этом упреке что-то есть: при слабом различении правды и вымысла, скажем, кино с чрезмерным изображении насилия может и впрямь оказывать прямое негативное воздействие. И если в США при показе насилия исходят из того, что, сопереживая героям таких фильмов, зритель как бы выпускает &laquo;заряд агрессии&raquo; и освобождается от нее, то наш зритель вполне, может увидеть в них &laquo;руководство к действию&raquo;. И здесь чья вина: зрителя или создателей фильма? Все же излишняя внушаемость, подверженность художественному воздействию свидетельствует, прежде всего, о слабости веры, о неадекватной самоидентификации. Это&nbsp;позволяет манипулировать человеком при помощи искусства или пропаганды, говоря современным языком &ndash; зомбировать его. Это оказывается вполне достижимым при недостатке веры, при незнании слова Божия и Божьих заповедей.&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp; Дело доходит до потребности блефовать перед самим собой, до патологической потребности опьяняться самовосхвалениями. Эту потребность используют тоталитарные режимы, прибегая к нехитрым штампам и стереотипам. Причем замечено, что чем они примитивнее, тем действеннее &ndash; об этом совершенно открыто говорили Гитлер и Геббельс. Гитлер в &laquo;Майн Кампф&raquo; прямо утверждал, что интеллектуализм &ndash; враг пропаганды. Он (и Геббельс)&nbsp;строили ее на простейших противопоставлениях сильный/слабый, нормальный/ненормальный, здоровый/больной, где первый член противопоставления &laquo;мы&raquo;, а второй &ndash; &laquo;они&raquo;, причем &laquo;они&raquo; складываются в образ врага, без которого тоталитарные режимы просто не могут существовать. &nbsp; И очень прискорбно, что в наши дни потребность в пропаганде явно возрастает. Появилось слово &laquo;пиар&raquo;, от publicrelations &laquo;публичные связи&raquo;, &laquo;общественные отношения&raquo;, этот термин, говорят, придумал племянник Зигмунда Фрейда, Эдвард Бернейс, эмигрировавший в&nbsp;Америку, где он и ввел его в употребление. (Он прожил до ста лет и умер всего несколько лет назад.) Профессия &laquo;пиарщик&raquo;,&nbsp;становится все более востребованной, что тоже не свидетельствует о положительной динамике развития общества. Ибо пиарщик совершенно сознательно фабрикует (по сути &ndash; фальсифицирует) общественное мнение, создает &laquo;общественное согласие&raquo;, на деле &ndash; его эрзац. Говорят, против пиара помогает политкорректность, но этот заморский фрукт, в отличие от пиара, никак не приживается на нашей почве и подвергается насмешкам &ndash; в том числе в нашей баптистской среде.&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Что впереди Так что, скорее всего, быть нам с пиаром, но без политкорректности. И даже без элементарной вежливости и уважения друг к другу и к самим себе, хотя в принципе эти свойства нам не чужды. Однако едва ли они&nbsp;устоят&nbsp;перед мощным напором дурно пахнущих &laquo;мертвых слов&raquo;, если вспомнить Н.С. Гумилева. В сущности, все слова, кроме слова Божия, Библии, могут иметь спасительный смысл лишь в той степени, в какой они соответствуют ей. А в нашей стране это случается не так уж часто. Но все же случается. &nbsp; Но &laquo;мертвые слова&raquo; теснят и душат слово Божие, предание отодвигает его куда-то на периферию религиозного сознания, религиозной жизни. Забывают обличительный вопрос Самого Христа: &laquo;&hellip;зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего?&raquo; (Мф 15,3). Ответ один: ради гордыни, ради самовосхваления, которые тоже обличал Христос (все то же &laquo;вероисповедное чванство&raquo;, которое не чуждо и нам, баптистам). Причем возрождается и самовосхваление времен коммунистических. &nbsp; Показательно в этом отношении впечатление одной православной христианки от XV Рождественских чтений, состоявшихся в начале 2007 г. Вот что она пишет: &laquo;Оформление зала по стилю удивительно напоминало Кремлевский Дворец съездов, а официальная часть заседания, как машина времени, перенесла меня в 1970-е годы: на трибуну поднимались один за другим безликие представители администрации, организации, ассоциации и бесцветными голосами твердили о роли Церкви в духовном возрождении государства. Только и звучало &quot;Церковь и государство&quot;, &quot;государство и Церковь&quot;. Монотонная бессмыслица прервалась дважды: сначала страстными призывами А. Крутова &quot;не бояться быть русскими&quot; и &quot;не стыдиться быть православными&quot;, вызвавшими бурные аплодисменты.., а затем речью какого-то активиста, призвавшего бороться с Америкой, окружившей бесовским кольцом Россию, и с &quot;врагом православия&quot; Фурсенко&hellip; Ни один из выступавших не говорил о Боге, не упомянул даже Имени Иисуса Христа, ни разу не сослался на Евангелие&raquo;. Такие вот слова звучат громче всего в сегодняшней России. &nbsp; Без Бога &laquo;ничего не можем&raquo;. В наше время только и слышится: &laquo;величие&raquo;, &laquo;монархия&raquo;, &laquo;империя&raquo; и прочие слова из того же ряда. Что говорить, слова торжественные, иногда полезные, но приверженность комплексу идей, с ними связанным (а это идеи превосходства над всеми) еще Петр Бернгардович Струве около века назад назвал &laquo;сифилисом русской мысли&raquo;. И болезнь эта, похоже, неизлечима. Нам не стоило бы забывать, что спасемся мы не этими словами, но именем Иисуса Христа, &laquo;&hellip;ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись&raquo; (Деян 4,12). &nbsp; И ничем другим: ни многомудрыми преданиями старцев, ни изящной литературой, ни, конечно же, мантрами, которые многим заменяют здравые рассуждения, нам не спастись. Никакой роковой обреченности нашей страны нет: Господь всегда благосклонно принимает покаяние хоть отдельного человека, хоть народа. В ХХ веке наша страна очень провинилась перед Ним. &nbsp; Но о покаянии говорят лишь немногие лучшие представители нашего народа, нашей исторической церкви. А вот &laquo;мертвые слова&raquo; множатся и находят новую среду обитания. Имею в виду электронные СМИ, в которых их особенно много &ndash; так много, что иные верующие требуют перестать пользоваться ими на том основании, что очень уж там вольготно лукавому. Понять их можно, но все же отдавать этот недавно открытый информационный космос дьяволу означало бы капитулировать перед ним. Да, &laquo;дни лукавы&raquo; (Еф 5,16), но&nbsp;Господь требует от нас не уклонения от борьбы, а, напротив, ее активного ведения. И детям Божьим надо научиться выполнять Великое Поручение и&nbsp;во всемирной сети. &nbsp; Потому что и впредь слова останутся главным средством выполнения этого Поручения, и только через слово можно донести до людей Благую Весть. &nbsp;*&nbsp;*&nbsp;* И.В. ПодберезскийTue, 11 Dec 2007 00:00:00 +0300http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/118<h3 align="center"><span>Слово в Росии<br />часть 2 (см. <a href="http://baptist.org.ru/articles/kafedra/88">часть 1</a>)</span></h3> <h4 align="center"><span>Великое падение</span></h4> <p>У нас гордились тем, что наша страна &ndash; самая читающа ...Слово в Росиичасть 2 (см. часть 1) Великое падение У нас гордились тем, что наша страна &ndash; самая читающая в мире, хотя , кажется, это одна из тех мантр, которыми любят утешаться россияне: серьезные исследования показывали, что были страны,&nbsp;в которых читали больше, чем в России. Тем не менее читающая публика в метро свидетельствовала о многом, как о многом же свидетельствовал колоссальный спрос на хорошие книги, издававшиеся огромными тиражами и наличие домашних библиотек во многих семьях.&nbsp;И вдруг все решительным образом переменилось Люди стали меньше читать (некоторые говорят &ndash;&nbsp;вообще престали, за исключением очень незначительного и очень маловлиятельного меньшинства), свои духовные потребности в чем угодно - в информации, в искусстве, в философствовании &ndash; они удовлетворяют помимо литературы, телевизор и компьютер заменяют и теснят книгу. Это особенно явственно видно на примере крупнейшего нашего писателя Александра Исаевича Солженицына, видимо,&nbsp;последнего &laquo;властителя дум&raquo;, и, отметим попутно, одного из немногих, кому хватает ума и смелости говорить правду о баптистах России. Однако совершенно очевидно, что почетный титул &laquo;властителя&raquo; просто выходит из употребления, люди перестали нуждаться в них. В 60-70-е годы&nbsp;голос Солженицын, как ни заглушали его тогдашние власти, буквально потрясал всю страну, да&nbsp;и во всем мире к нему прислушивались как&nbsp;выразителю &laquo;русской души&raquo;. Но вот в 1994 г. А.И. Солженицын вернулся в Россию. Одним из условий его возвращение была публикация массовым тиражом его известного труда&nbsp;&laquo;Как нам обустроить Россию&raquo;. Книга, безусловно, умная, в ней куда больше здравых мыслей, чем в словах и делах тех, кто оказался во главе процесса преобразований &laquo;даже до сего дня&raquo;. Ее издали невиданным ранее тиражом &ndash; если учесть все газетные публикации, то россияне получили 27 млн. экземпляров. И несмотря на то, что автор имел непререкаемый авторитет в нашей стране, его дельные мысли не возымели никакого действия, процесс преобразований как шел вкривь и вкось до этой публикации, так и пошел дальше. Мало того: голос А.И. Солженицына скоро вообще практически перестал звучать. Конечно, многим он пришелся не ко двору, но все же падение его влияния нельзя объяснить только противодействием косных сил, которые обвиняли его даже в том, что это он разрушил СССР, сбросив на него&nbsp;&laquo;идеологическую атомную бомб&raquo; в виде &laquo;Архипелага ГУЛАГ&raquo;. Но все-таки открытого подавления инакомыслия, сопоставимого с тем, что было в годы застоя, сейчас нет, и Солженицын имеет возможность издавать свои сочинения. И что же? Объявленный тираж последнего собрания его сочинений составил всего три тысячи экземпляров! Когда в России было такое, чтобы ее первый писатель издавался столь малым тиражом? Это могло быть во времена Пушкина, когда вся читающая Россия насчитывала несколько десятков тысяч человек, но не в эпоху &laquo;всеобщей грамотности&raquo;. Произошел какой-то резкий обвал, изменилась суть и назначение писательства,&nbsp;лишились былого значения роль и место писателя, резко упало влияние печатного слова, ненужной стала вся прежняя поэтика. Заметим, что об упадке русской литературы критика говорила всегда, в том числе и в годы, когда создавались&nbsp;величайшие произведения, доныне составляющие ее гордость. На ее деградацию жаловались и когда писал Пушкин, и когда творили Толстой и Достоевский, и в Серебряный век, и когда создавались лучшие произведения советского периода. Но сейчас, кажется, цифры свидетельствуют о действительно резком падении интереса к художественному вымыслу. Как пишет современный критик &laquo;В целом сегодня стало уже общепринятым говорить о снижении знаковой роли литературы в России &mdash; и ее чисто культурной значимости, и социальной привлекательности как для самих литературнообразованных россиян, так и для более широких групп населения, конце русского литературоцентризма и т.п. В общем плане это, пожалуй, верно. В частности, еще и поэтому население, включая имеющих высшее образование, теперь куда свободней признается в том, что не читает художественную литературу, не покупает беллетристику&hellip;для широких кругов российского населения в это десятилетие росла и без того высокая значимость телевидения как канала, несущего более привлекательные и доступные образцы современности и современного, прежде всего &mdash; относящегося к сфере развлечений, демонстративного поведения и т.п. Можно сказать, что государственно-идеологизированная, массово-мобилизационная модель культуры в России стала в определенном отношении меняться на массово-развлекательную&hellip;&raquo; (Борис Дубин. Литературная культура сегодня //&nbsp;&laquo;Знамя&raquo; 2002, №12) Как представляется, это &ndash; падение идеологической роли литературы &ndash; очень существенно. Идейность &ndash; а не художественность &ndash; открыто признавалась главным критерием оценки литературы в коммунистические времена, да и задолго до них. Это вытекало из&nbsp;прагматического, утилитарного подхода к литературе. &laquo;Они, - писал Эрнест&nbsp;Неизвестный о коммунистах, -&nbsp;считали, грубо говоря, что если изобразишь героя - все станут героями, изобразишь счастливого - все станут счастливыми; своего рода заклинание. Именно такая магия присуща фашизму и коммунизму; весь остальной мир относится к искусству как к частному делу художника&raquo; (&laquo;Московские новости&raquo;, №15, 18-24.04.2000) Но и без них и до них литература у нас всегда была идеологически перегружена, только она боролась за дело свободы и за достоинство человека. В других культурах, скажу еще раз, эту борьбу вели в публичной политике, в журналистике, публицистике, в памфлетах и парламентских дебатах, на митингах и демонстрациях. У нас &ndash; только в литературе, которая была немыслима без идеологического заряда. Ф.М. Достоевский писал: &laquo;В поэзии нужна страсть, нужна ваша идея, и непременно указующий перст, высоко поднятый&raquo;. (Ф.М. Достоевский. ПСС, т.24., Л. 1981 с.308). Много спорили о том, хорошо это, или плохо: одни видели в такой ангажированности нашей литературы проявление ее высокой духовности, другие &ndash; ее недостаток. Если, говорили сторонники второй точки зрения, литература (и вообще искусство) берет на себя борьбу за политические права, то это плохо и для литературы, и для прав. Потому что это&nbsp;средство непригодно для политической борьбы &ndash; ее лучше вести на митингах, в газетной и журнальной публицистике, в законотворчестве, в состязательном судоговорении и т.п. Может быть, внезапное падение роли литературы в нашей стране как-то связано с осознанием этого факта &ndash; политическая борьба просто переместилась в более подходящие для нее сферы, что и вызвало утрату интереса к художественному слову. Правда, сохраняется и даже растет спрос на детективы, а&nbsp;также на книги, посвященные сексу и инопланетянам, и еще на фэнтэзи в духе Гарри Поттера&nbsp;- но не такими же книгами сильна и славна была великая русская литература? Обвал был вызван разными факторами: тут и вторжение Интернета, и совпавшая с ним резкая перемена общественных вкусов, вызванная изменением всей общественно-политической ситуации. Человек с мобильником &ndash; это уже не прежний потребитель книг, журналов и газет, человек, сидящий перед компьютером не привык читать лежа на диване. Да, переменилось слишком многое, жить &laquo;от пера&raquo;, как я жил всю сознательную жизнь, стало невозможно, за тексты никто не хочет платить. Зато издать книгу сейчас может кто угодно &ndash; были бы деньги. И вот графоманы (им же в России несть числа, ибо у нас &laquo;каждый читатель мечтает стать писателем&raquo;) получили великолепную возможность заявить о себе. Между прочим, среди них немало одержимых людей, и бывает, что человек продает последнее &ndash; квартиру, машину, берет кредит под безумные проценты, чтобы издать свой труд. Издают, а опубликованное никто не хочет читать, да обычно и не стоит. Тут тоже сказывается упомянутая выше вера в &laquo;печатное слово&raquo; и в значимость труда писателя. И пусть книга не разошлась, все равно можно сказать про себя:&nbsp;&laquo;автор&raquo;, &laquo;писатель&raquo; - для иных одно это уже окупает все затраты.&nbsp; Кажется, есть отрадное исключение: поэзия. Ее тиражи тоже упали, что свидетельствует об утрате ею массового читателя: трудно представить сейчас что-то вроде чтения стихов на стадионах, как это было в 60-70-е годы, или&nbsp;заполненный Политехнический музей, только Евтушенко еще удается собрать там аншлаг. Но поэзия сама по себе всегда&nbsp;элитна, элитен и ее потребитель. Ценители подлинной поэзии остались, может даже их число увеличилось. И что самое отрадное &ndash; не перевелись в России прекрасные поэты, есть они и в нашем братстве ЕХБ, я всегда с удовольствием читаю раздел поэзии в наших печатных СМИ.&nbsp;&nbsp;&nbsp; Однако факт остается фактом: в целом значение и влияние литературы резко упало. Одни говорят о ее позоре и унижении, другие &ndash; о том, что литература была всего лишь больной печенью очень гепатитной России и приветствуют&nbsp;десакрализацию литературы, освобождение страны от магии и чар печатного слова, возвращение из мира грез в мир реальный. Как ни бодрятся шестидесятники, как ни говорят об этой самой эмансипации&nbsp;как о деле нужном и полезном, трудно отделаться от впечатления, что они переживают самую настоящую растерянность &ndash; того, что случилось, никто из них не ожидал и не предвидел. Сужу по себе:&nbsp;я по возрасту и по духовному складу принадлежу к этому поколению, хотя и не состоял в активных диссидентах &ndash; был слишком большим жизнелюбом для этого, ограничивался той же фигой в кармане, но основные идеи этого поколения я разделял и разделяю. И вдруг режим рухнул совершенно неожиданно, а идеи стали никому не нужны. Почему это произошло &ndash; никто не дал вразумительного ответа. Даже лютые враги советской власти были убеждены в ее несокрушимости, и немудрено, что самое убедительное объяснение случившегося - непосредственное вмешательство Бога в&nbsp;дела нашей страны. Она стала другой. Мир, в котором не надо гоняться за интересной (а в те времена это значило обязательно с крамольным душком) книгой &ndash; не мир шестидесятников, а особенно непонятен им мир,&nbsp;в котором можно говорить что хочешь. &laquo;Фига в кармане&raquo; была привычней, с этой&nbsp;&laquo;фигой&raquo; подавалось нечто умное и полезное. Теперь, когда писать можно все, умное и полезное просто потонуло в неумном и бесполезном, а часто и откровенно вредном, вроде порнографии, шовинизма, оккультизма и так далее.&nbsp;&nbsp; Возможно, найдутся творческие личности, которые сумеют возродить былую роль литературы. Но для этого им надо будет найти новые подходы к читающей публике, угадать ее еще ею самой не осознанные запросы и удовлетворить их. Это очень нелегко &ndash; тем более, что, возможно, нет и не будет у этой публики таких запросов (эстетических, духовных и т.д.), которые может удовлетворить только литература. По крайней мере не просматриваются пока эти запросы, как не видно и крупных литературных фигур &ndash; они явно мельчают, кто-то из современных литераторов (Дмитрий Быков, кажется) справедливо заметил, что сейчас настало время писателей второго плана. И это не только у нас, достаточно познакомиться с творчеством последних лауреатов нобелевской премии в области литературы, чтобы увидеть: калибр мастеров слова явно мельчает.&nbsp;&nbsp; Это сознают и сами писатели &ndash; наиболее честные из них не претендуют на звание властителей дум и пророков, роль которых у нас всегда, начиная с XIX века, играли первые писатели земли русской. Я воспитан на их произведениях, иное мне принять трудно, я попробовал &ndash; не очень получилось. И теперь, когда выдается время для чтения (а это случается редко) предпочитаю перечитывать классику. Последние мои подвиги в этой сфере &ndash; перечитал &laquo;Войну и мир&raquo;, &laquo;Анну Каренину&raquo; и &laquo;Воскресенье&raquo; Толстого, сейчас заново читаю полное собрание сочинений Достоевского &ndash; благо оно у меня есть.&nbsp;&nbsp; Из современных авторов читаю не столько их художественные произведения (мне это, признаюсь, трудно), сколько их мысли о литературе, о жизни,&nbsp;о современном человеке. И вот тут нахожу немало для себя интересного, такого, что мне вполне созвучно. В частности &ndash; о роли и месте современной литературы в жизни человека, особенно молодого. Вот что говорит Владимир Сорокин, чьи произведения я пробовал читать, но не&nbsp;преуспел: &laquo;Лично для меня литература отделена от жизни&hellip; Весь мой опыт в литературе - это попытка снять с этой области некую мистическую паутину, которой она была окутана последние два века. Мысль о том, что писатель должен быть пророком или учителем общества - прямое следствие заблуждения, которое возникло со второй половины XIX века. Появление таких писателей, как Толстой или Достоевский, а также кризис православия привели к тому, что к концу XIX века литература заняла место непомерно большее, чем ей полагалось&hellip; Сталину принадлежит чудовищное высказывание о том, что &quot;писатели - это инженеры человеческих душ&quot;. С этого момента литература окончательно была поставлена на место Бога&hellip; Нужно сбросить с себя всю эту фальшивую паутину и понять, что литература - это просто то, без чего люди пока не могут обойтись. А лекарство это или наркотик - непонятно, все зависит от дозы. Мне рассказывали, что одна девушка много лет назад сошла с ума на почве романа &quot;Идиот&quot;. Одна девочка в клинике - это не так страшно. Но когда сотни тысяч человек в таком шизофреническом состоянии сидят на литературном &quot;наркотике&quot;, не видя реалий современной жизни, - это ненормально&raquo; (&laquo;Независимая газета&raquo;, 2.07.2003). Мне кажется справедливым мнение Риммы Казаковой, которая пишет: &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Удалая попса побеждает &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Стёб и трёп &ndash; без печали! &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; А ведь Библия утверждает: &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &laquo;Слово было вначале&hellip;&raquo; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Может, все-таки время очнется, &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;Загрустит виновато&hellip;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Но, боюсь, всё по новой начнется &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Не с молитвы, &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; А с мата. Грустно, но очень похоже на правду. &nbsp; Non-fiction &nbsp;Однако надо признать, что нехудожественное слово, &laquo;литература факта&raquo; и non-fiction, по-прежнему оказывает большое влияние на состояние умов. Это всякого рода&nbsp;статьи, эссе, &laquo;записки&raquo;, даже переписка выдающихся лиц. Интерес к этому жанру существует давно, уже чуть ли не полтысячелетия &ndash; со времен переписки Ивана Грозного с Андреем Курбским, которого царь корил за &laquo;злобесное изменное собацкое умышление&raquo;. Нехудожественное слово в России тоже всегда было очень влиятельным&nbsp;&ndash; вспомним тексты Радищева, Белинского, Михайловского, Лаврова. Существовал и некритический подход к ним. Примитивные журнальные и газетные опусы Ленина выходили тогда же, когда печатались глубокие и тонкие рассуждения Бердяева, Булгакова, Мережковского, когда появились &laquo;Вехи&raquo;, где был дан точный диагноз болезней российского общества и предложены эффективные способы&nbsp;лечения. И&nbsp;все равно в ту чуму погрузились. Ибо пошли не за веховцами, а&nbsp;за Лениным и Троцким, чьи нехитрые построения оказали куда более сильное воздействие и на умы, и на весь ход российской истории. А&nbsp;потом&nbsp;и вовсе стали превозносить как высшее достижение человеческого разума примитивнейшие тексты Сталина (а ведь&nbsp;его и соратники по партии считали олицетворением посредственности), по сравнению с которыми даже ленинские писания и в самом деле выглядели как жемчужины, хотя они производили комическое впечатление на фоне достижений тогдашней русской мысли. И тем не менее они превращались в императив, которому готовы были следовать &ndash; и следовали &ndash; многие, что обошлось нашему народу в миллионы жертв. Вообще: стоит кому-нибудь сказать какую-нибудь глупость &laquo;со значением&raquo;, как она у нас норовит превратиться суть ли не перл, восхищающий многих. Это отмечал еще И.А. Бунин, наш первый нобелевский лауреат: &laquo;Что, скажем, могло быть глупее проповеди босячества и всяческого самодурства в стране и без того босой, лыком препоясанной и искони веков самодурной? Однако же мы на руках носили Горького... Все-то у нас повод к книжным разглагольствованиям, к речению схоластических пошлостей. Пришел какой-то Горький с лубочной ахинеей о каком-то уже, который &ldquo;вполз высоко в горы и лег там&rdquo;, - и буквально ошеломил Россию этим ужом&raquo; (Ив. Бунин. Великий дурман. М., 1997, с. 101,102). Именно эти тексты &laquo;про ужей&raquo; одержали верх, хотя без всякой деконструкции заставляли усомниться в том, что&nbsp;они могли содержать какой бы то ни было смысл. Вопреки здравому подходу, такими текстами пытались объяснить все происходящее в мире. И сейчас есть тексты, претендующие на значимость, но совершенно не обладающие ею. Пишут их чрезвычайно самоуверенные люди, не способные взглянуть на себя и свои писания трезво, убежденные, что именно им дано точно выразить суть дела. Их особенно много во всякого рода самодеятельных &laquo;аналитических центрах&raquo;, и совсем несть им числа в Интернете. Для всех их характерен разоблачительный уклон, в чем появляется какая-то исконная особенность национального менталитета. Неверие и недоверие к очевидности приводит к тому, что везде и во всем усматривают тайный смысл, злой умысел, заговор.&nbsp; И тайный смысл, и злой умысел, и заговоры действительно имеют место, но не из них одних состоит жизнь - в ней они встречаются не так уж часто. Между тем умы определенного склада видят только их и ищут только их &ndash; и всегда находят. Почитайте &laquo;аналитические записки&raquo; наших специалистов по международным отношениям &ndash; все они о том, как плетут против нас козни, как дать им отпор. Козни и в самом деле случаются, но если исходить из того, что кроме них ничего нет и быть не может, то картина мира получится весьма сюрреалистическая. Она и получается. Тут без Фрейда не обойдешься: эти люди плохо представляют себе, как мыслят и как действуют наши партнеры на международной арене и исходят исключительно из того, как они сами поступили бы, окажись они на их месте. У фрейдистов это называется проекция: проекция себя и своих представлений на другого. Вроде дают анализ, а присмотришься &ndash; документ ценен не тем, что он дает знания о стратегии и действиях партнеров по делам международным, сколько об устройстве (обычно весьма примитивном) мозгов авторов &laquo;анализа&raquo;, беспощадно разоблачающих врагов. То же самое встречается в наших баптистских препирательствах в Интернете: там нередко недобрые люди прямо ставят своей задачей всех разоблачать и сдирать маски. Они просто не могут поверить, что нормальное состояние человека &ndash; быть без всякой маски, и что такие люди есть, а потому готовы сдирать (и сдирающие) живую кожу. (В иные времена именно люди такого склада везде отыскивали &laquo;врагов народа&raquo;.) Вспомним еще раз &laquo;Архипелаг ВСЕХБ&raquo;, который дает чрезвычайно сомнительную информацию о нашем братстве, зато очень достоверную об авторе этого опуса и его комплексах. И можно с удовлетворением отметить, что все они не остались без внимания. Впрочем, указывать на это авторам таких текстов бесполезно: люди такого сорта слишком серьезно и трепетно относятся к себе и неспособны взглянуть на себя критически. Они непоколебимо уверены, что пишут объективно и попали в самую точку: &laquo;Посмотрите, какая реакция!&raquo; Это точно описано Карлом Густавом Юнгом: когда внутренняя ситуация не осознается, она проецируется вовне как судьба. А собственная склонность творить пакости легко выдается за выполнение библейской заповеди &laquo;Но и обличайте!&raquo; (Еф 5,11). Тут следует вспомнить не только Фрейда&nbsp;и Юнга, но и нашего великого &laquo;земляка&raquo;, калининградца Иммануила Канта. Он считал, что мы не может достоверно знать ничего, лежащего за пределами нашего разума, а этот инструмент познания не всемогущ. Отсюда его &laquo;критики&raquo;: чистого разума, практического разума, способности суждения. Не совсем корректно привлекать столь великое имя при рассуждениях о нынешних толкователях реальности, но все же можно&nbsp;с уверенностью сказать, что их разум (как чистый, так и практический, а равно и их способность суждения) ограничен чрезвычайно. Многие писания (как профессиональные, так и любительские) знакомят нас не с реальностью, а с представлениями авторов об этой реальности, и часто ничего другого дать не могут.&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Казалось бы, сам жанр nonfiction исключает вымысел, но только не у нас, ибо здесь платоновский подход к реальности заявляет о себе очень громко. Складывается впечатление, что по мере утраты художественной литературой своего значения и воздействия на умы, некоторые ее свойства (вымысел) перекочевывают&nbsp;туда, где им вроде бы совсем не место &ndash; в эссе и даже по видимости вполне научные статьи &laquo;про политику&raquo;. Многие из них насквозь пронизаны конспирологическим духом, в них очень много фантазии и мало объективности. Как пишет Глеб Павловский, &laquo;Русские политические тексты невероятно литературнозависимы. Они исходно беллетризируют любую ситуацию и обращаются с политической проблемой, как с сюжетом&hellip; Похоже что великая русская литература играет с нами злую шутку, заменяя логику сюжетикой, а факты рифмовками&raquo;. И в самом деле, &laquo;как написано&raquo; по воздействию на умы у нас нередко значит больше, чем &laquo;что написано&raquo;, не мысль, а ее подача определяет это воздействие. Этим беззастенчиво пользуются политтехнологи, выработавшие эффективные средства оболванивания людей. Противостоять им не так уж трудно, для этого нужна только вера &ndash; но много ли в России действительно верующих людей? Сама действенность политтехнологий свидетельствует: нет, немного. У нас ловкое словцо&nbsp;может натворить много бед. Возможно, не так уж неправ был А. Синявский, утверждавший,&nbsp;что Октябрьская революция победила потому, что использовала три удачных слова - &laquo;большевик&raquo;, &laquo;чека&raquo; и &laquo;совет&raquo;, нашедших такой отклик в народной душе. А задолго до того, еще в XVI веке, неискушенные русские люди ассоциировали имя &laquo;Лютер&raquo; со словом &laquo;лютый&raquo;, что у многих вызывало неблагожелательное отношение к протестантству. Н.А. Бердяев писал: &quot;Огромная масса людей живет не реальностями и не существенностями, а внешними покровами вещей, видит лишь одежду и по одежде всякого встречает. &hellip; Никакой собственный реальный опыт уже не связывается со словами, которые, однако, определяют все оценки жизни&raquo;. Это подметил еще Ф.М. Достоевский, у которого Шигалев в &laquo;Бесах&raquo;&nbsp;все требовал все делать &laquo;как в тетрадке получилось&raquo;: стало быть, уверял он, иначе и нельзя, несмотря ни на какие последствия. Но Шигалев &ndash; литературный персонаж, лицо вымышленное. А вот В.И. Ленин &ndash; лицо вполне реальное. Его соратник Лев Троцкий в своих воспоминаниях пишет, что в первое время после прихода большевиков к власти Ленин неоднократно заявлял: &laquo;Через полгода у нас будет социализм, и мы станем сильнейшим государством на земле&raquo;. Он, судя по всему, и впрямь верил, что им удалось разбудить &laquo;творческую энергию масс&raquo;, освободив их от эксплуатации и от &laquo;порабощающего влияния религии&raquo;.&nbsp;&nbsp;&nbsp; Разлад написанного с действительностью начался давно, и были у нас ученые, которые хорошо видели это недостаток и прослеживали его с давних времен. В.О. Ключевский писал, что &nbsp;Владимир Мономах &laquo;..задумал написать поучение своим детям; здесь он заповедал им не преступать клятвы, не забывать убогих, не убивать ни правого, ни виноватого, не губить никакой души христианской, а среди будничных дрязг своей многотрудной жизни&nbsp;и нарушал клятву, и шел, и громил русские села, гоняясь за своим братом-князем в усобице, и, напав врасплох на христианский город, не оставлял в нем, по собственному сознанию, &laquo;ни челядины, ни скотины&raquo; (В.О. Ключевский. Неопубликованные произведения. М., 1983, с. 302).&nbsp; У нас всегда было полно людей, которые вполне довольствуются наличием приличных текстов, не замечая совершенно неприличной действительности, разительно противоречащей этим текстам. Во времена Сталина приняли вполне приличную конституцию &ndash; и построили лагеря, куда загнали чуть ли не полстраны. С удовольствием говорили: &laquo;Воюют не числом, а уменьем&raquo; - и все-таки воевали числом, великое множество примеров чему было в последней великой войне: достаточно вспомнить хотя бы &laquo;невский пятачок&raquo;, где положили сотни тысяч солдат. У нас чем больше жертв, тем величественнее подвиг. Хотя еще Ф.М. Достоевский отмечал в &laquo;Дневнике писателя&raquo;: &laquo;..ныне воюют не столько оружием, сколько умом, и согласитесь, что это последнее обстоятельство для нас особенно невыгодно&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС, т.21., Л. 1980 с.92). Согласимся, никуда не денешься. В сталинские времена повторяли формулу, выдвинутую вождем всех народов: &laquo;Сын за отца не отвечает&raquo; - и расстреливали детей с 12 лет. Мысль совершает совершенно немыслимые зигзаги: в студенческой молодости мне доводилось слышать об отмирании государства через его усиление. Сейчас я дожил до развития демократии через ее свертывание (не чем иным наращивание &laquo;суверенности демократии&raquo; и быть не может). У нас любят такие &laquo;вывихи мысли&raquo;, у нас способны&nbsp;находить метафизические глубины в элементарном скотстве (как находили их в злодеяниях 1917 и последующего годов) &ndash; и тем оправдывать его. Расхождение слова и дела встречается сплошь и рядом. &laquo;Мы денег в чужом кармане не считаем&raquo; - а присмотреться, прислушаться к происходящему в России - все только этим и занимаются. При большевиках неустанно повторяли: &laquo;Человек &ndash; высшая ценность, самое главное, все делается для него&raquo;, потому что была потребность в этой мантре. А на деле никогда и нигде человек не находился в таком унижении, как у нас в те годы. Этих слов&nbsp;&nbsp;&nbsp; требовали от власти, и она удовлетворяла эти требования, совершенно не заботясь о претворении их в жизнь. Чтобы человек стал главным нужен не декрет сверху, а иное состояние умов, коего у нас нет. Так скорее всего повторять будут и впредь, а на деле&nbsp;ничего не изменится, но всем будет приятно. У нас полно мудрых речений, свидетельствующих о правильном понимании сути дела - и действительность, свидетельствующая о полном непонимании этой самой сути дела. У нас, кажется,&nbsp;не действует восточная пословица &laquo;Сколько ни говори халва, сладко на станет&raquo;. Нам - становится сладко, мы часто этим и довольствуемся, и lip-service&nbsp;в России - важнейшее служение.&nbsp; И.П. Павлов утверждал даже, что русский народ левополушарный, и что его представления о мире формируются не реальной жизнью, а текстами, которые создаются в левом полушарии. Он говорил, что у русских&nbsp;&laquo;&hellip;условные рефлексы&nbsp;&nbsp;&nbsp; координированы не с действием, а со словом&rdquo;, и считал эту национальную особенность неблагоприятной, так как она затрудняет возможность &ldquo;воспринимать&nbsp;&nbsp; действительность как таковую&raquo;. Еще он говорил, что &laquo;...русская мысль совершенно не применяет критики метода, т.е. нисколько не проверяет смысла слов, не идет за кулисы слова, не любит смотреть на подлинную действительность. Мы занимаемся коллекционированием слов, а не изучением жизни&hellip;Русский человек, не знаю почему, не стремится понять то, что он видит&raquo;. (Иван П.Павлов. О русском уме. ЛГ 31.07.1991). (О Павлове говорят,&nbsp;будто он был человеком верующим, но это не так: как и многие естественники, сформировавшиеся в XIX веке, он&nbsp;не верил в Бога, но когда его верующий друг молодости покончил с собой из-за того, что Павлов подорвал его веру, великий физиолог стал осторожнее высказываться о Боге. Однако он терпеть не мог большевиков и после революции всякий раз демонстративно крестился на храмы, чтобы позлить их.) Нежелание посмотреть на &laquo;подлинную действительность&raquo; присуще у нас и многим верующим. От имени церкви часто изрекается человеческое слово, слабо&nbsp;соотносимое как со словом Божьим, так и с &laquo;естественным порядком вещей&raquo;. Человеческое слово незаконно и бесчинно претендует на безошибочность, а это не что иное, как покушение на суверенность Бога. Так сильно претендует, что, на взгляд со стороны, здесь верят не столько в Бога, сколько в церковь. Причем на таких претендующих не действует ничто: ни слово Божие, с которым они явно расходятся, ни собственный горький исторический опыт. Все христиане исходят из того, что Христос &ndash; Господин и истории, в ней Он осуществляет Свой замысел о той иди иной стране, в том числе нашей.&nbsp;В какой-то мере, хотя и не до конца, нам дано понять этот замысел. О нем свидетельствует ход истории, события, происходящие в стране, со страной, с ее церковью. А у нас они в ХХ веке никак не свидетельствовали об особой любви Бога к России, а некоторые, в том числе православные, считают, что Бог оставил Россию гораздо раньше. Еще в XVII&nbsp;веке протопоп Аввакум, не последний человек в русском православии, высказал мысль, что дьявол выпросил у Бога Русь себе, и Бог уступил ему ее &ndash; в наказание за ее грехи. Вовсе не обязательно разделять эту точку зрения, но и игнорировать ее нельзя. Тем более, что сторонники такого взгляда могут привести в его защиту не так уж мало доводов, хотя бы тот же наш ХХ век, когда лукавый явно торжествовал в нашей стране. Так нет же, немало людей из пишущей братии как ни в чем не бывало занимаются самовосхвалением, словно не в чем нам каяться, не за что просить прощения у Господа. Почти полтора века назад Достоевский призывал: &laquo;&hellip;судите русский народ не по тем мерзостям, которые он так часто делает, а по тем великим и святым вещам, по которым он и в самой мерзости своей постоянно воздыхает&hellip;&raquo; Ф.М. Достоевский. ПСС, т. 22, Л., 1981, с. 43)&nbsp;но трудно забыть и зверства против верующих века минувшего и оправдать их. Были бы &laquo;великие и святые вещи&raquo;, то заявили бы они как-то&nbsp;о себе за полтора-то века? Заявило совсем другое. Говорили о смирении, кротости и незлобивости, а явилось зверство и скотство.&nbsp;&nbsp; Как писал И.А. Бунин, &laquo;Россия ХХ века христианской веры далеко оставила за собой Рим с его гонениями на первохристиан и прежде всего по числу этих жертв, не говоря уже о характере этих гонений, неописуемых по мерзости и зверству&raquo; (И.А. Бунин. Великий Дурман М.,1997, с. 73).&nbsp;А С.Н. Булгаков, другой очевидец происходивших в России мерзостей, писал:&nbsp;&nbsp; &laquo;Боже мой, неужели даже все происходящее теперь с Россией неспособно освободить русские головы от славянофильского тумана? Иногда мне прямо кажется, что эта мечтательность вреднее, ядовитее даже социалистического бреда. Она предает нашу волю, погружает нас в созерцательный квиетизм. Верно, только немецкие шпицрутены будут выколачивать из нас эту восточную химеричность и вселять трезвость. Вот в чем настоящая причина русского кризиса&raquo; (Вехи. Из глубины.&nbsp;М.,1991, с.350). Много можно привести столь же горьких слов, сказанных нашими мыслителями, столкнувшимися с&nbsp;&nbsp; реальностью. Однако, как это водится у нас, словам этим мало кто внимает, отовсюду слышится: &laquo;только мы верим правильно&raquo; да &laquo;только у нас подлинная вера&raquo;. Уверенность в правоте своей веры есть непременный атрибут всякой религии, однако эта уверенность должна подкрепляться фактами. Что нам делать с десятилетиями безбожия?&nbsp;И никуда это зверство и это скотство не ушли, о чем свидетельствует дикий случай, происшедший в конце 2006 г. в Тверской области, где сожгли местного батюшку с матушкой и тремя малолетними детьми. История эта&nbsp;имела много толкований, но как бы то ни было, она явно свидетельствует, что в отношениях народа с православной церковью далеко не все благополучно. Аналитики полагают, что после крушения большевизма, гнавшего все церкви России, в народе&nbsp;поднялось доверие к РПЦ, которое, однако, на наших глазах довольно быстро сменяется разочарованием, что находит выражение в таких чудовищных&nbsp;поступках. И главный упрек первенствующей церкви &ndash; в жадности и стяжательстве, на недопустимость которых указывал и патриарх Алексий II.&nbsp;&nbsp; Вообще вряд ли уместно говорить о своей правоте и своей&nbsp;исключительности, если никак не удается наладить нормальную жизнь, простой быт, если человеку не комфортно, если ему неудобно жить. Можно сколь угодно презрительно отзываться о &laquo;заземленности&raquo; и &laquo;бескрылости&raquo;, о неспособности &laquo;устремляться ввысь&raquo; - если в стране человеку не обеспечен нормальный быт, она не вправе претендовать на почетное место в мире. Если человек стоит по колено в грязи и не замечает этого, мыслями витая в облаках, встает вопрос об адекватности, и вопрос этот имеет малоутешительный ответ. И есть у нас люди, которые утверждают, что устремляемся ввысь потому только, что лень навести порядок на земле: и привычки нет, и не умеем, да и надобность в чистоте напрочь отсутствует. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; (см. окончание: часть 3)&nbsp;&nbsp;&nbsp; И.В. ПодберезскийMon, 15 Oct 2007 00:00:00 +0400http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/88<h2 style="text-align: center;"><span>Слово в России</span></h2> <div style="text-align: center;"> <h4>Часть 1</h4> </div> <h4><span>Слово Божье&hellip;</span></h4> <p style="text-align: left;"><span>&laquo;В начале было Слово, и Слово было у Бо ...Слово в России Часть 1 Слово Божье&hellip; &laquo;В начале было Слово, и Слово было у Бога и слово было Бог. Оно было в начале у Бога&raquo; (Ин 1,1-2). Эти исполненные глубочайшего смысла слова открывают четвертое Евангелие, им посвящены многие тома бесчисленных богословских сочинений. Мы не будем на них останавливаться, отметим только, что &laquo;в начале&raquo; здесь означает не просто точку отсчета на временной оси, а первопричину всего сущего: &laquo;Все через Него стало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет&raquo; ( Ин 1, 3-4). Словом было создано всё, Слово Божье и потом непосредственно вмешивалось в ход истории, меняло его, творило чудеса. Как писал замечательный поэт Николай Гумилев:&nbsp; В оный день, когда над миром новымБог склонял свое лицо, тогдаСолнце останавливали словом,Словом разрушали города. &hellip; Но забыли мы, что осияноТолько слово средь земных тревогИ в Евангелии от ИоаннаСказано, что слово это - Бог. Слово Божье не утратило своей силы и в наши дни, всё по-прежнему направляется и движется Богом, Его Словом, а вот люди все больше утрачивают способность разглядеть направляющую руку Божью за кажущейся сумятицей и невнятицей происходящего. А между тем только слово Божье по-прежнему творит волю Господа: &laquo;&hellip;слово Мое, которое исходит из уст Моих, - оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его&raquo; (Ис 55,11). Есть замысел Бога о мире, который Он и осуществляет с тех самых пор, как сотворил мир &laquo;из ничего&raquo;. Высшее творение &ndash; человек, создан &laquo;по образу и подобию&raquo; Божьему и потому тоже способный творить, но, в отличие от Бога, Который благ и творит только добро, человек грешен, и наряду со способностью творить добро обладает &ndash; и часто пользуется &ndash; способностью творить зло.&nbsp; К Богу невозможно прийти, не родившись свыше, не преобразовавшись в новую тварь, не отказавшись от греха. Христос звал не просто говорить правильные слова, но и жить по заповеди Его. &laquo;Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам&raquo; (Ин 14,21). А если человек объявил себя христианином, но как пил так и пьет, как бил жену, так и бьет, как обманывал, так и обманывает, как крал так и крадет, как сквернословил так и сквернословит, то он не родился свыше и соблюдение обрядов и повторение некоторых формул не поможет ему, ибо, как сказал Сам Спаситель: &laquo;Не всякий, говорящий Мне: &quot;Господи! Господи!&quot;, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного&raquo; (Мф 7, 21).&nbsp; Между тем вокруг нас немало повторяющих правильные слова, а волю Отца Небесного и Самого Иисуса, выраженную в Их заповедях, не исполняющих.&nbsp;О таковых&nbsp;сказал пророк Исайя &laquo;&hellip;этот народ приближается ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня, и благоговение их предо Мною есть изучение заповедей человеческих&raquo; (Ис 29,13.). Не будем углубляться в философские тонкости о созидательной роли Божьего слова&nbsp;&ndash; тема необъятная, без специальной подготовки никакой общей эрудиции, никаких общих знаний не хватит. Всякий жаждущий постигнуть&nbsp;мудрость легко найдет соответствую литературу. Скажем только, что сущность веры состоит прежде всего в признании иного плана бытия &ndash; высшего, подлинного, который является первопричиной того несовершенного мира, в котором мы обретаемся. Тоска по этому высшему Бытию, тоска по Богу звучит в прекрасных словах псалмопевца: &laquo;Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего&raquo; (Пс 41, 6 и 12). Слово Божье, Библия, объясняет нам источник этого смущения и указывает единственный надежный способ&nbsp;преодолеть его &ndash; для этого надо уверовать и уповать на Бога. Все остальное &ndash; плотские радости, успех, удовлетворение земных потребностей &ndash; не в состоянии дать покой душе, мятущейся без Бога.&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &hellip; и слово человеческое У нас речь пойдет в основном не о том слове, которое Логос и которое &laquo;было вначале&raquo;, а о человеческом слове. Оно тоже не бессильно &ndash; но лишь в той мере, в какой соответствует Слову Божьему. В нем может быть отблеск того подлинного Слова, о котором говорится в первом стихе Евангелия от Иоанна. А может и не быть. Видимо, именно такое человеческое слово имел в виду апостол Павел когда писал коринфянам: &laquo;&hellip;но я скоро приду к вам, если угодно будет Господу, и испытаю не слова возгордившихся, а силу, ибо Царство Божие не в слове, а в силе&raquo; (1 Кор 19-20). Тут явно подразумевается не Слово &laquo;в начале&raquo;, а слово&nbsp;&nbsp; возгордившихся в своей суетности людей, которым неплохо владеет и лукавый. Иногда различают два способа восприятия действительности и, соответственно, два способа отношения к слову. Первый &ndash; платоновский, названный по имени древнегреческого мыслителя, которого считают первым уже&nbsp;&nbsp; &laquo;профессиональным философом&raquo;, но в то же время и еще&nbsp;&laquo;традиционным мудрецом&raquo;. Он искал &laquo;беспредпосылочное начало&raquo;, в котором с некоторыми натяжками можно усмотреть аналогию библейскому Логосу. Он различал вечные идеи как подлинное бытие (по нему тоскует человек и к нему стремится его ум)&nbsp;и земное бытие как их инобытие и несовершенное подобие.&nbsp;Эмпирический мир, в котором мы обретаемся, обусловлен Миром Иным, он же высший, он же подлинный. Позднее эти соображения легли в основу спора реалистов, наделявших идеи (слова) реальным существованием и номиналистов, утверждавших, что идеи существуют не в действительности, а только в нашем уме, действительным же существованием наделены только единичные вещи. Считается, что русское мышление тяготеет к реализму в таком философском смысле, оно верит в подлинное существование идей. Конкретные вещи &ndash; явно низшего плана, мир, в котором они существуют &ndash; мир низменный, не заслуживающий уважения и (для некоторых) даже внимания. Тем не менее для многих современных философов наличие общего в конкретных вещах (т.е. в низменном мире) есть свидетельство (а то и доказательство) существования неких идеальных сущностей, лежащих в основе реальных вещей&nbsp;&nbsp; (в пределе - Единой Сущности, Бога). Платона вспоминают чаще всего в связи с пословицей &laquo;Платон мне друг, но истина дороже&raquo;. Нам, однако, этот философ и мудрец часто оказывается дороже истины. Раз &nbsp;&nbsp;идеи, слова&nbsp;обладают самостоятельным существованием и явно выше презренных конкретных вещей, то они полагаются своего рода первопричинами,&nbsp;первосущностями, в нашем же несовершенном мире существуют только их несовершенные отражения; а потому &nbsp;&nbsp;действительности предлагается покорно следовать за прекрасными идеями. Иногда это изрядно портит жизнь: если приглянулась какая-то идея, концепция - например, идея всеобщего коммунистического счастья - то надо под нее переделать действительность, не считаясь ни с какими издержками (&quot;уж больно хороша&quot;). Уважения к имеющемуся порядку вещей нет никакого, нет и уважения к людям, живущим при этом порядке. Именно&nbsp;&nbsp; такое отношение к эмпирической данности делает жизнь невыносимой, ибо давно было сказано: вечно взыскующие града Китежа и на меньшее не согласные, обречены жить в городе Глупове. Всякое сомнение в вот-вот должных наступить благодетельных последствиях решительных мер по перекройке действительности рассматриваются как ретроградство, а то и похуже, всякое слово критики преобразования - как реакционность и нежелание двигаться вперед по пути прогресса. Вот и творят, что хотят. Салтыков-Щедрин говорил о чиновниках центрального аппарата власти как о &quot;петербургских озорниках&quot;, современные &laquo;озорники&raquo; оставили их далеко позади по озорству. И еще он говорил, что&nbsp;результатами озорников не проймешь: если после них образуется пустыня, то они только скажут, что стало быть, иного и не заслужили по причине кувшинности. При платоновском подходе торжествует свободная игра мысли и воображения. Для него характерна устремленность ввысь при полном невнимании к земному (мыслями, воображением в небесах, в сфере абсолютного блага; а на земле - свинарник и ГУЛАГ); предпочтение (по Ницше) дальнего ближнему при отвращении к земному (&quot;низменному&quot;, &quot;мещанскому&quot;). Наиболее увлекательным оказывается строительство воздушных замков. Само по себе это занятие можно было бы признать и безвредным, а мечтательность - простительной слабостью. Однако мечтатели ломают и уродуют жизнь в угоду очередной прихоти. Причем утверждается, что преобразования можно провести решительно и быстро (&quot;Рожь не поспеет, как социализм будет готов&quot;, - говорили чевенгурцы). Этим у нас страдали и страдают не только образованные верхи, которые обвиняются во всех российских бедах, но и не очень образованные низы, как-то сразу поверившие в тот же коммунизм и рьяно взявшиеся строить его, забыв и веру, и царя, и отечество. Аристотелевское начало, представленное у нас очень слабо, практически отсутствующее, предполагает пристальное внимание и уважение к данности, которую человеческие слова не творят, а лишь описывают, и чем точнее, тем лучше. Вещи существуют сами по себе, а идеи &ndash; всего лишь их отражение в сознании. Данность, эмпирика заслуживают уважительного отношения, но как раз это в России всегда трактовалось как заземленность, узколобость, бездуховность и потому презиралось. Аристотелевский подход - это принцип английского газона, он предполагает постепенность, основательность, тщательное взвешивание возможных последствий любых действий, к чему у нас просто неспособны, к чему часто испытывают подлинное отвращение. Главное - &quot;чтоб дух захватывало&quot; , &quot;чтоб ветер в ушах свистел&quot;. Платоновский подход мы предпочитаем не потому, что начитались Платона, а труды Аристотеля нам как-то не попадались. Платоновский подход дан в виде природной склонности, которая предполагает принцип &quot;как только... (найдем идею), так сразу ... (получим счастье)&quot;. Тут очень легко скатиться в паранойю - многие и скатываются, так как захватившая воображение идея без труда превращается в моноидею, в idee fixe. Подтверждение ей ищут не в жизни, а опять же в сфере идей, искусственных образов. Цитата из художественного произведения считается веским доказательством, в религиозном споре о католичестве совершенно спокойно могут привести цитату из легенды о Великом инквизиторе, хотя судить о католиках по этой легенде - то же самое, что судить о цыганах по поэме Пушкина &laquo;Цыганы&raquo;. Поверхностные афоризмы и фольклорные формулы (&laquo;наши перегородки не достают до неба&raquo; или, из другого ряда, &laquo;учение&nbsp;Маркса всесильно, потому что оно верно&raquo;, а то и вовсе бессмысленное &laquo;Выше знамя..!&raquo; и т.п.) заменяют продуманные концепции и тщательную работу мысли, обладают какой-то завораживающей силой. Это уходит в седую древность, когда мир был еще заколдован и принадлежал демонам (по мнению некоторых мыслителей расколдовала его и вернула Богу только Реформация). В ту же древность уходят и некоторые заклинания, похожие на приведенные выше формулы, вроде &laquo;Дождик, дождик перестань&raquo;, пришедшие к нам из незапамятных времен. Об этом свидетельствует ритмическое сходство с английским Rain, raingoaway &ndash;&nbsp;&nbsp; в основе и русского и английского вариантов явно лежит один и тот же интонационный рисунок, которым пользовались наши далекие предки во времена праиндоевропейской общности. Они заклинали стихийные силы такими формулами и верили в их действенность. Чем-то сходным пользуются и творцы нынешних лозунгов, стремящиеся найти емкие формулы, способные объединить людей. Тягу к такому объединению, не всегда основанному на здравом смысле, отмечал еще Ф. М. Достоевский: &laquo;Увлекает тоже очень русского человека&nbsp;слово все: &laquo;я, как и все&raquo;, - &laquo;я с общим мнением согласен&raquo;, - &laquo;все идем, ура!&raquo; Но есть тут и еще странность: русский человек&nbsp;сам себя обольстить, прельстить, увлечь&nbsp;и уговорить очень любит&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС. Т. 26, Л., 1984, с. 47). Любит и сейчас: в таком не совсем адекватном состоянии погруженности в мир слов-заклинаний, &laquo;обольщения и прельщения&raquo;&nbsp;пребывают у нас многие, даже большинство. Как уже говорилось, это явление уходит корнями в седую древность, когда люди не знали подлинного Бога, когда торжествовало магическое сознание, для которого имя&nbsp;&nbsp; намного важнее сути. Они создавали (многие и сейчас создают) какой-то параллельный выдуманный мир, в котором и обитают. Примитивные племена убеждены, что&nbsp;&nbsp; вещи и явления суть&nbsp;не то, чем они кажутся, не то, что они есть &ndash; и&nbsp;обязательно находятся люди, берущиеся показать их &laquo;подлинную суть&raquo;, всякие маги, чародеи, колдуны. Полно таких магов и вокруг нас. Библия предупреждает: &laquo;&hellip;не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь Бог твой изгоняет их от лица твоего&raquo;&nbsp;(Втор 18,10-12). Сказано очень ясно, но, как ни печально, и в наши дни в России среди именующих себя христианами, немало таких, которые обращаются и к вышепоименованным людям, &laquo;мерзким перед Господом&raquo;, равно как &laquo;&hellip;к вызывателям умерших.., к шептунам и чревовещателям&raquo; (Ис 8,19). И бывало, что к таковым приравнивали писателей, &laquo;тружеников пера&raquo;, мастеров навевать &laquo;сон золотой&raquo;, иногда даже прямо обвиняли их во всех бедах, постигших Россию, о чем чуть позже. Но сразу можно сказать, что едва ли литература виновата в постигших Россию бедах. Они всегда и везде&nbsp;от незнания Бога, от неправильного поклонения и служения Ему, от того, что люди слушают других людей, а не Самого Господа. Слово, Которым был создан мир, Которым &laquo;останавливали солнце&raquo; и &laquo;разрушали города&raquo; подменили словом человеческим, каковым является и человеческое же предание. Об этом говорил Сам Христос: &laquo;&hellip; вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого (Мк 7,8). О таком &laquo;оставлении&raquo; с тревогой&nbsp;пишут и некоторые православные авторы: &laquo;Иконописи, песнопениям, аскетической литературе, акафистам и канонам уделяется куда больше внимания, чем Священному Писанию - центру и источнику христианской жизни, поскольку оно говорит о личности Христа... БИБЛИЯ оказывается в этом случае лишь фоном, а основное внимание направляется на Святых Отцов, Добротолюбие, Феофана Затворника, Игнатия Брянчанинова, иконы, пение. Учителем становится не Писание, а Предание&raquo; (Александр Борисов. Побелевшие нивы. М., 1994, с.53,54.).&nbsp; Говорить о равночестии Писания и предания, считают протестанты, признающие принцип SolaScriptura, &laquo;только Писание&raquo;,&nbsp;недопустимо, это значит уравнивать Слово Божье и слово человеческое. Фактически же &ndash; ставить предание впереди Писания. Уже приходилось отмечать, что уравнивание Писания и предания&nbsp;неизбежно приводит к подчинению первого второму. В самом деле, отцы церкви, уважаемые богословы, церковные иерархи высказывались практически по всем стихам Библии, давали им свое толкование. И если мы признали предание &laquo;равночестным&raquo; Писанию, то их толкование уже нельзя обойти, нельзя игнорировать - его надо принимать. Считается, что отцы церкви разбирались в Писании куда лучше ныне живущих, и следовать надо только им. Так они стали между человеком и словом Божьим, загородили его от человека. Лютер провозгласил нечто совершенно противоположное:&nbsp;&nbsp; &laquo;Я не признаю никаких установленных правил истолкования Слова Божьего, поскольку для Слова Божьего, преподающего свободу во всех отношениях, нет уз (2 Тим 2,9)&raquo;. Опору на творения отцов церкви он считал недостаточной: &laquo;Мы&nbsp;читаем только сочинения Отцов Церкви, ограничиваемся только ими и никогда глубоко не изучаем Писание. И этим мы уподобляемся тем, которые смотрят на придорожные вехи, но по дороге, тем не менее, не идут&raquo;&nbsp;&nbsp; (Мартин Лютер. Избранные произведения. СПб., 1994, с.23, 110). Вех этих много, часто они указывают в совершенно противоположных направлениях: в корпусе речений отцов церкви можно найти высказывания самого противоположного свойства. Они не образуют того единства, которое представляет собой Писание &ndash; последнее не противоречит себе, отцы же церкви&nbsp;сплошь и рядом противоречат друг другу. Уже по одному этому к ним надо относиться со здоровым скепсисом: в патристике есть немало ценного, но&nbsp;в ней же и немало ошибочного. У отцов церкви &ndash; а равно и в постановлениях соборов &ndash; можно найти не только ценные мысли, но и оправдание всякого рода пакостям (антисемитизму, например), опираясь на предание &nbsp;можно защищать совершенно противоположные взгляды, в том числе и самые сомнительные. Труды отцов церкви и соборов не могут служить надежным богословским, нравственным и интеллектуальным ориентиром - слишком удобны (даже удобопревратны, если воспользоваться православным оборотом), и потому не надежны. Мерилом может быть &ndash; только и исключительно - Писание, которое, полагают протестанты,&nbsp;никак не может быть равночестным преданию: первое от Бога, второе &ndash; от людей. Пусть достойных, пусть иногда изрекавших несомненные истины, но все-таки всего лишь людей, а людское, человеческое, никак нельзя уравнивать с божественным.&nbsp;&nbsp;&nbsp; Sola Scriptura, знаете ли.&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Иные православные мыслители совершенно открыто&nbsp;ставят предание впереди Слова Божия: &laquo;Всякое писание, - утверждал А.С. Хомяков, - которое церковь по наущению Духа Святого признает своим, есть Священное Писание&raquo; (цит. по: П.Н.Милюков. Очерки по истории русской культуры. М., 1994, Т. 2, ч.1, с.183), т.е. не Писание определяет какой быть&nbsp;церкви, а церковь определяет, каким быть Писанию. Или, как выразился один участник нашего &laquo;Форума&raquo;: &laquo;Вообще-то у баптистов ошибка в самом начале. Почему-то они думают, что Писание создает церковь, хотя, на самом деле, происходит как раз наоборот. По-моему, это очевидно&raquo;. Тут несколько неясно выражены субъектно-объектные отношения (&laquo;Писание создает церковь&raquo; - непонятно, кто кого создает), но думается, понятно, что хочет сказать автор: куда Писанию до предания, до церкви. Несмотря на утвердительный пафос&nbsp;творца этой категорической сентенции, очевидно как раз обратное: не может нечто, имеющее смешанную богочеловеческую природу (церковь), создавать нечто, имеющее природу чисто божественную (Писание, Библию). Фактически это означает, что нечто сотворенное (церковь) ставится выше Творца &ndash; это нашло свое отражение в &laquo;Легенде о Великом Инквизиторе&raquo;, Достоевского, которую некоторые мыслители применяют и к нашей исторической церкви. &laquo;Врата ада&raquo; не одолеют&nbsp;только церковь как мистическое тело Христово, полноту которой знает лишь Сам Христос. А вот институция с уставами, адресами, телефонами, email&rsquo;ами, штатом служителей и прочими атрибутами земных установлений очень даже&nbsp;может&nbsp;ошибаться и даже неизбежно ошибается. Наша история убедительно доказывает это.&nbsp;&nbsp;&nbsp; Утверждать&nbsp;непогрешимость&nbsp;церкви здесь, на земле, ничем не лучше, чем утверждать непогрешимость одного человека, папы. Ничто, имеющее хоть что-то от человека, ничто, в чем есть&nbsp;человеческая природа, не может претендовать на безошибочность.&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;В мире грез&hellip; Дар слова дан нам для постижения Бога и созданного Им мира, однако люди при&nbsp;неправильном понимании Бога&nbsp;пользуются этим даром для заклинаний. А еще он дан нам в утешение и в наслаждение. Эти последние функции выполняет художественное слово, прежде всего поэзия. Художественное слово хоть оно и&nbsp;человеческое, теснее всего связано с божественным словом и может осуществлять некую важную миссию, способствовать постижению Господа и Его замысла о нас, приближать нас к Богу. Или удалять от Него - так тоже бывает.&nbsp;&nbsp;&nbsp; В нашей стране высокую миссию приближать нас к Богу несет русская литература, которая во всем цивилизованном мире именуется великой &ndash; и с полным основанием. Культура, к которой мы все принадлежим, великая русская культура, является литературоцентричной, или, как иногда говорят, логоцентричной. Это значит что ее высшее выражение, высшие достижения проявляются в искусстве слова, в литературе. Если об американской культуре мы судим прежде всего по кинофильмам, об итальянской &ndash; по музыке (хотя и не только), то о нашей культуре мир судит по нашей литературе. И в этом он&nbsp;прав - русский гений отчетливее всего проявляется в художественном слове, и современную мировую культуру и литературу невозможно представить без литературы русской. Русские &laquo;книжные&nbsp;люди&raquo;, всегда за высшее счастье почитали, как они говорили,&nbsp;&nbsp;&nbsp; &laquo;насладиться чистых духовных словес&raquo;. И в наше время никто не возражает, когда мы определяем себя как народ Пушкина и Достоевского. Заметим, что и тут без лукавого не обходится: следы его наущений можно обнаружить в творчестве даже самых великих наших поэтов и писателей, начиная с Пушкина, который написал не только вдохновенного &laquo;Пророка&raquo;, не только &laquo;Отцы пустынники&raquo;. Оставим в покое всем известную &laquo;Гавриилиаду&raquo;, напомним написанные в Молдавии строки: &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; На этих днях, [среди] собора,&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Митрополит, седой обжора,&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Перед обедом невзначай&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Велел жить долго всей России &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; И с сыном птички и Марии &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Пошел христосоваться в рай... Трудно увидеть здесь христианина, почтительного сына православной церкви&hellip; И так чуть ли не у всех наших поэтов:&nbsp;проникновенные стихи о вере, о России и рядом&nbsp;&nbsp; &ndash; откровенное богохульство. Как у Есенина: &laquo;Положи меня в русской рубахе // Под иконами умирать&raquo;, и у него же: &laquo;Я хватаю бога за бороду // И молюсь ему матерщиной&raquo;.&nbsp;&nbsp; Тем не менее налицо чрезмерная вера в действенность слова, особенно печатного. Тот же Пушкин&nbsp;писал: &laquo;Нам все еще печатный лист кажется святым. Мы все еще думаем: как это может быть глупо или несправедливо? Ведь это напечатано!&raquo; Достоевский возвещал: &laquo;&hellip;действительность определяют поэты&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС, т.23., Л. 1981 с.190), и с этим мало кто спорил. Вера (не всегда обоснованная) в значимость людей пера тоже не знала пределов, самые жестокие тираны у нас всерьез побаивались: что скажут о них поэты? Отсюда феномен запрещенной литературы, причем запрещение только способствовало росту ее влияния. Этот феномен мне - в силу возрастных причин &ndash; хорошо известен, я сам знакомился и&nbsp;с &laquo;Доктором Живаго&raquo;, и с &laquo;Архипелагом&raquo;, и с &laquo;Моими показаниями&raquo; по текстам, полученным от верных друзей - их давали на одну ночь,&nbsp;как тогда говорили, &laquo;почитать с фонариком под одеялом&raquo;. Власть готова была убить &ndash; и убивала - за художественное слово, как убила Осипа Мандельштама. Иногда в этом видят проявление нашей особой духовности, хотя гордиться тут особенно нечем: преследование писателей характерно для тиранических режимов любой цивилизации &ndash; вспомним&nbsp;Салмана Рушди. Да, &laquo;поэт в России &ndash; больше, чем поэт&raquo;, но, в конце концов, у нас то же самое можно сказать о ком угодно &ndash; хоть о самом мелком чиновнике, хоть о сантехнике (причем &laquo;сантехник в России больше, чем сантехник&raquo; звучит даже убедительнее, чем те же слова о поэте). Справедливо, мне кажется, отмечали, что в ХХ веке в истории нашей литературы более почетное место заняли&nbsp;не те, кто воспевал советскую власть, а те, кто сотрудничал с нею, держа фигу в кармане. Как пишет один автор: &laquo;Перемудрившие с фигой отправлялись в лагеря, а слишком активное сотрудничество с властями превращало автора в простого бюрократа от пропаганды&raquo;. Однако среди поэтов России было немало подлинных мучеников, а потому небезосновательным кажется высказанное кем-то мнение, что у нас они нередко заменяли святых. Как и о святых, о них нельзя было молвить непочтительное слово, и всякое упоминание об их не всегда достойной и пристойной жизни воспринималось (да и сейчас воспринимается) как кощунство и богохульство, как покушение на всю нашу культуру .&nbsp; Бесспорно, литература&nbsp;есть ее основание,&nbsp;средоточие и высшее достижение, она -&nbsp;главный итог всей нашей истории. Говорят, что она - выражение судьбы и предназначения нашего народа,&nbsp;и она же &ndash;&nbsp;высшее самовыражение русского гения. Ею, полагали многие, Россия оправдается перед Богом, только через нее русская культура вела диалог с другими культурами мира, выступая на равных с ними правах.&nbsp;Литература возвышала человека над &laquo;свинцовыми мерзостями&raquo; нашего бытия, оправдывала его в собственных глазах. С. Н. Булгаков в публичной лекции об Иване Карамазове говорил: &laquo;До сих пор мы, русские, мало чем обогатили мировую&nbsp;&nbsp;философскую литературу, и единственным нашим оригинальным философом&nbsp;&nbsp;остается пока Влад. Соловьев. Однако если мы не имеем обширной и оригинальной научной литературы по философии, то мы имеем наиболее философскую изящную литературу; та сила мысли нашего народа, которая не&nbsp;выразилась в научных трактатах, нашла для себя исход в художественных образах, и в этом отношении в течение XIX века, по крайней мере второй половины его, мы в лице Достоевского и Толстого, даже Тургенева, в меньшей степени и Чехова &ndash; идем впереди европейской литературы, являясь для нее образцом. Великие сокровища духа скоплены в нашей литературе, и нужно уметь ценить их&raquo;. Иногда это приводило к зазнайству, и другой наш мыслитель, Георгий Петрович Федотов, уже будучи в эмиграции, предостерегал против переоценки влияния литературы на жизнь нашей страны, которая, писал он, якобы &laquo;&hellip;уже накопила в своей литературе такие ценности свободолюбия, которые могут зажечь священный огонь в новых поколениях. Думать так - значит страшно переоценивать значение книги в развитии души. Мы почерпаем&nbsp;в книгах лишь то что ищет наше сознательное или бессознательное... Да и только ли свободолюбию учат русские классики? Гоголь и Достоевский были апологетами самодержавия, Толстой - анархии, Пушкин примирился с монархией Николая&raquo;.&nbsp;(Г. Федотов. Россия и свобода // Знамя. 1989, №12, с. 213) Несмотря на эти предостережения литература&nbsp;долгое время оставалась самой почтенной и уважаемой сферой деятельности. Издать книгу&nbsp;для многих составляло цель и смысл всей жизни. Или опубликоваться в &laquo;толстом журнале&raquo;. Это особое и хорошо описанное явление в&nbsp;русской&nbsp;&nbsp; литературе и, шире, культуре. Со времен редактировавшегося еще Пушкиным &laquo;Современника&raquo; &laquo;толстый журнал&raquo; был средоточием не только литературной, но всей культурной и общественной жизни страны, приговоры, вынесенные на его страницах были окончательными и обжалованию не подлежали. Тон среди них задавали журналы демократической и либеральной направленности, так что многие даже жаловались на засилье и тиранию либералов и демократов в печати. Надо признать, что влияние этого лагеря в литературе и публицистике было куда большим, чем в реальной жизни, а вот когда они оказывались во власти или около нее, их действия часто были неуклюжими и неумелыми и обычно терпели крах. Мысль о том, что литература &ndash; это одно, а реальность &ndash; совсем другое, не давалась многим,&nbsp;и только такие проницательные умы, как В.С. Соловьев, отмечали, что надо учитывать такую вещь, как &laquo;непрактичность хороших немецких принципов в условиях русской действительности&raquo;&nbsp;(В. С. Соловьев. Сочинения в двух томах. Т.2, М., 1989, с.628). Она и сейчас не дается, что особенно ярко проявилось в период преобразований последних лет, когда чужие принципы (пусть и хорошие) взялись пересаживать на нашу почву, нимало не задумываясь об их несоответствии нашим реалиям. За что пришлось расплачиваться многим, в том числе дискредитацией этих принципов, без которых все-таки нельзя, если мы хотим уцелеть и занять достойное место в мире.&nbsp; В России, следовавшей платоновскому, а не аристотелевскому началу,&nbsp;всегда плохо различали мир должного и мир сущего. Считалось (и считается), что есть правила, отклоняться от которых в художественном произведении нельзя. Нельзя, например,&nbsp;писать правду о войне &ndash; надо &laquo;как положено&raquo;. Даже многие фронтовики не принимали творчество Василя Быкова и Виктора Астафьева, показывавших изнанку войны - &laquo;так нельзя писать&raquo;. Никого не устраивает то, что есть, хотя вроде все знают, что именно &laquo;нужно&raquo;. Однако как только начинают осуществлять это &laquo;как надо&raquo;, опять получают нечто&nbsp;невразумительное. У нас всякий прекрасно знает, как должно быть (то и дело слышится безапелляционное: &quot;Надо чтобы все..., вот тогда...&quot;), и мало кто интересуется, как оно есть на самом деле. При преобладании платоновского подхода человек плохо отличает должное от сущего, мнение от факта, литературу от жизни, вымысел от действительности; причем первое явно полагается более важным. Человек часто оказывается на грани паранойи, бывает, пересекает эту грань. Как писал один из авторов &laquo;Вех&raquo;, пишущие люди у нас &laquo;&hellip;часто страдают излишней верой в силу своих призывов&raquo; (Вехи. Из глубины.&nbsp;М.,1991, с. 395). Плохо различают мир реальный и мир виртуальный, действительность и мечтания. Люди пребывают в мире грез, причем часто грезят наяву, выдавая это за особую духовность, хотя чаще это неспособность понять действительность, которую надо отражать&nbsp;не только в красивых, но и в правдивых словах. В России, имея дело с людьми (православными особенно),&nbsp;надо всегда решать вопрос: вот этот человек где сейчас обретается - в реальном мире, или виртуальном?&nbsp;Или то там, то там, иногда не замечая, как переходит из одного мира в другой. Мы по праву гордимся нашей великой литературой, не осознавая, что действительность находится с нею в вопиющем противоречии: все благородное, честное, доброе, великодушное в избытке представлено в словесности, но очень скупо &ndash; в реальной жизни, где многие изъяны предпочитали не замечать. В литературе люди мучаются муками совести &ndash; и полная бессовестность, полное бесстыдство в реальной жизни, к которой многие просто не хотят переходить &ndash; слишком травмирует. Один из самых глубоких православных умов, С.С. Аверинцев, писал: &laquo;&hellip;нет никакого добра в психологической наклонности некоторых моих соплеменников и единоверцев переживать переход к реальности непременно как разочарование&raquo; (НГ Религии. 13.10.1990, с. 5). Мой коллега, Е.Б. Рашковский, пишет:&nbsp;&laquo;Издержкой этой великой, но во многих отношениях обреченной российско-интеллигентской культуры оказалась слишком высокая степень доверчивости к учительному писательскому слову, слишком глубокая погруженность образованной части общества в тогдашнюю &laquo;виртуальную реальность&raquo; художественных и публицистических текстов. Этот элемент &laquo;логоцентризма&raquo; своеобразно сказывался на&nbsp;многих чертах&nbsp;культурной жизни России XIX-XX веков. Облик литературного (т.е. явно вымышленного!) персонажа становился неотъемлемым мерилом человеческого облика живых, невымышленных людей, литературный персонаж, литературная конвенция становились как бы обязательной частью самомоделирования человека в учебном процессе и во внутренней жизни&raquo;. (Е.Б. Рашковский. Постмодерн, культурная революция или культурная контрреволюция? // Постиндустриальный мир: центр, периферия, Россия. М., 1999, с. 69). Это и в самом деле так: все битвы ведутся не в действительной жизни, а на страницах художественных или публицистических произведений - там мы необыкновенно благородны, там у нас торжествует добро над злом, свобода над тиранией. За свободу&nbsp;у нас тоже боролась почти исключительно литература, а это плохо и для литературы, и для свободы - она проиграна там, где за нее борется искусство, есть другие инструменты борьбы, более адекватные, о чем ниже. Все это нисколько не мешало нам вполне заслуженно гордиться своей литературой. Правда, были и у нас, и за рубежом мыслители, которые утверждали, что кроме литературы у нас, собственно, ничего и нет. Им возражал Ф.М. Достоевский: &nbsp;&laquo;Нельзя же, - писал он, -&nbsp;предположить смешную мысль, что природа одарила нас одними литературными способностями&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС, т.25., Л. 1983 с.202). Хотя чем же, собственно смешна эта мысль?&nbsp;У нас, как писал Булгаков,&nbsp;даже философия фактически&nbsp;&nbsp; была частью литературы, она действительно &laquo;наше все&raquo;. И тут мы не одиноки: в Латинской Америке тоже весьма недурная литература, а вот жизни в латиноамериканских странах не позавидуешь&nbsp;- там обожают своих откровенно неадекватных правителей и терпят их долго. Мысль о том, что русская литература &ndash; это &laquo;фейерверк вместо солнца&raquo;, нечто вроде морока, от которого давно пора освободить россиян, что по ней нельзя судить о народе, высказывалась еще на заре ХХ века, в эпоху &laquo;Вех&raquo; и позже. Иногда говорили даже о словоблудии, о&nbsp;тяге к вранью, которого у нас с избытком &ndash; недаром классики русской мысли считали Хлестакова национальным типом. Но&nbsp;судить о народе только по литературе было бы легкомысленным. Иван Солоневич писал в работе &laquo;Народная монархия&raquo;:&nbsp;&laquo;Психология народа не может быть понята по его литературе. Литература отражает только отдельные клочки национального быта &mdash; и, кроме того, клочки, резко окрашенные в цвет лорнета наблюдателя. Так, Лев Толстой, разочарованный крепостник, с одной стороны, рисовал быт русской знати, окрашенный в цвета розовой идеализации этого быта, и, с другой, отражал чувство обреченности родного писателю слоя. Ф. Достоевский &mdash; быт деклассированного и озлобленного разночинца, окрашенный в тона писательской эпилепсии. А. Чехов &mdash; быт мелкой интеллигенции, туберкулезного происхождения. М. Горький &mdash; социал-демократического босяка. Л. Андреев &mdash; просто свои алкогольные кошмары&raquo;. Не подействовали эти слова, &laquo;расколдовать мир&raquo; не удалось, напротив, морок только усилился. Вот пример опасной магии слов: Хорошо, что нет царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря. Только звезды ледяные. Только миллионы лет. Хорошо - что никого. Хорошо - что ничего. Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать. Это жуткое стихотворение написано Георгием Ивановым, которого многие считали первым поэтом русской эмиграции. Может, и хорошо, что такого рода строки перестали завораживать? Ведь отчасти под воздействием этого морока принялись строить рай на земле, а построили весьма убедительное подобие ада, в который лжеучители завели наш народ не без помощи слова, не без помощи литературы. Один из самых оригинальных и глубоких русских мыслителей, В.В. Розанов писал в &laquo;Апокалипсисе нашего времени&raquo;: &laquo;По содержанию литература русская есть такая мерзость, -&nbsp;такая мерзость бесстыдства и наглости, - как ни единая литература. В большом Царстве, с большою силою, при народе трудолюбивом, смышленом, покорном,-- что она сделала? Она не выучила и не внушила выучить -- чтобы этот народ хотя научили гвоздь выковать, серп исполнить, косу для косьбы сделать (&quot;вывозим косы из Австрии&quot;, - география)&raquo; Это он написал вскоре после революции, и увидел в происходившем верный признак скорого исчезновения России: &laquo;Бог не захотел более быть Руси. Он гонит ее из-под солнца. &quot;Уйдите, ненужные люди&quot;. Почему мы &quot;ненужные&quot;? Да уж давно мы писали в &quot;золотой своей литературе&quot;: &quot;Дневник лишнего человека&quot;, &quot;Записки ненужного человека&quot;. Тоже - _праздного человека&quot;. Выдумали &quot;подполья&quot; всякие... Мы как-то прятались от света солнечного, точно стыдясь за себя. Человек, который стыдится себя - разве от него не застыдится солнце? &hellip; Значит, мы &quot;не нужны&quot; в подсолнечной и уходим в какую-то ночь. Hочь. Hебытие. Могила&raquo;. А Варлам Шаламов, о котором нам еще придется говорить, писал: &laquo;Великие русские писатели-гуманисты второй половины девятнадцатого века несут на душе великий грех человеческой крови, пролитой под их знаменем в веке двадцатом&raquo;. Однако надо и то иметь в виду, что дело здесь не только в литературе и литераторах. Может, они и не без вины, поскольку некоторые из них, по слову М.Жванецкого, &laquo;Ненавидели жизнь, которую прославляли, прославляли жизнь, которую ненавидели&raquo;. Но главное все же в том, что существовала (и существует) мечтательное и в конечном счете неадекватное состояние умов, daydreaming. И вина здесь не только&nbsp;авторов. Есть не только творец текстов, но их потребитель, есть &laquo;заказчик&raquo;, и есть &laquo;исполнитель&raquo;. И в нормальном обществе главный &ndash; всегда заказчик, покупатель, а не исполнитель, не продавец. Это только у нас, где помнят нехватку всего и где &laquo;сидеть на дефиците&raquo; означало влияние и власть, могли придумать стратегию &laquo;энергетической сверхдержавы&raquo; и попробовать сыграть роль распорядительницы энергетического дефицита, надеясь таким образом обрести власть над миром. Цивилизованный мир воспринимает такую ситуацию как ненормальную и сделает все, чтобы вернуться в нормальное состояние &ndash; и вернется, можно не сомневаться, ибо в нормальном обществе все же главное покупатель, а не продавец. Продавцы нефти -&nbsp;арабские страны, Венесуэла и Мексика - не преуспели с такой стратегией, и вынуждены довольствоваться ролью обслуги. Так и в литературе главную роль играет все-таки потребитель текстов.&nbsp;Да, хороший писатель всегда немного впереди заказчика-покупателя &ndash; но всегда очень немного (если много, то встает вопрос либо о его гениальности, либо о его безумии). Хороший писатель предчувствует &laquo;заказ&raquo; даже когда он еще не сформулирован заказчиком &ndash; и удовлетворяет его. За что и получает&nbsp;славу и почести. И бесполезно &laquo;разоблачать&raquo; фильмы вроде &laquo;Кубанских казаков&raquo;, показавший целиком вымышленный мир&nbsp;- они, дескать, &laquo;уводили человека от реальности&raquo;. Да уводили &ndash; но от реальности хотел уйти сам человек. Я отлично помню&nbsp;колоссальное воздействие, которое он оказал на умы более полувека назад (тысячи людей писали письма с просьбой зачислить&nbsp;их в тот выдуманный колхоз) &ndash; дело в состоянии этих умов, настоятельно требовавших такого морока. Склонность &ndash; и потребность -&nbsp;грезить, вызвана неверными отношениями с реальностью, в первую очередь с Высшей Реальностью, с Богом. Это потребность в идолах, в &laquo;снах золотых&raquo;, которые и навевала литература, сама ставшая идолом, и для многих заменившая реальность &ndash; в том числе Высшую. У нас ведь &laquo;все не так&raquo;, как говаривали сто с лишним лет назад, это в Европе мужик бунтует, чтобы стать графом, а у нас бунтует граф, чтобы стать мужиком. Хорошая, даже великая литература не оправдывает несносного житья. Да, великие тексты могут звать к Высшему, к Богу, но если в реальной жизни&nbsp;нет никаких следов этого высшего, если в реальной жизни не выполняются заповеди Бога, то возникает вопрос: не тщетно ли такое искусство, можно ли им оправдаться? (См. продолжение Часть 2)&nbsp;И.В. ПодберезскийFri, 07 Sep 2007 00:00:00 +0400http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/58<h3><span style="font-weight: bold;">Допрос</span></h3> Следователь: Ну, рассказывайте.<br />Подследственный: Что рассказывать-то? <br />Следователь: А рассказывайте все, как было. С самого начала.<br />Подследственный: В начале сотворил Бог небо и ...Допрос Следователь: Ну, рассказывайте.Подследственный: Что рассказывать-то? Следователь: А рассказывайте все, как было. С самого начала.Подследственный: В начале сотворил Бог небо и землю&hellip; Экранизация Солженицына Начали экранизировать Солженицына, а все-таки вряд ли нам когда&ndash;либо доведется увидеть на экране знаменитую повесть об Иване Денисовиче, хотя это произведение вполне &laquo;кинематографично&raquo;: в нем есть динамика, подходящие для кино диалоги, можно дать выразительные крупные планы. Когда-то она, как писали в те времена, спасла честь русской литературы и самой России. Но вот беда: в этой повести русскую религиозность, да и саму русскость выражает Алешка-баптист. (Позднее Солженицын писал, что упорнее всего от него добивались снятия &laquo;разговора с баптистом&raquo;.) &laquo;Рядом с Шуховым Алешка смотрит на солнце и радуется, улыбка на губы сошла. Щеки вваленные, на пайке сидит, нигде не подрабатывает - чему рад? По воскресеньям все с другими баптистами шепчется. С них лагеря как с гуся вода. По двадцать пять лет вкатили им за баптистскую веру - неуж думают тем от веры отвадить?&raquo;Не отвадили. А вот о православных там сказано, что они &laquo;забыли какой рукой креститься&raquo;, а их поп, по словам Ивана Денисовича &laquo;трем бабам в три города алименты платит, а с четвертой семьей живет. И архиерей областной у него на крючке, лапу жирную наш поп архиерею дает&raquo;. А о самом Алешке Иван Денисович отзывается так: &laquo;Безотказный этот Алешка, о чем ни попроси. Каб все на свете такие были, и Шухов бы был такой. Если человек просит - отчего не пособить? Это верно у них&raquo;. У баптистов много чего верного, но это тоже никто не осмелится сказать в нынешней России.И не услыхать нам диалог Ивана Денисовича и Алешки: - Слава тебе, Господи, еще один день прошел!Услышал Алешка, как Иван Денисович вслух Бога похвалил, и обернулся.- Ведь вот, Иван Денисович, душа-то ваша просится Богу молиться. Почему ж вы ей воли не даете, а?Покосился Шухов на Алешку. Глаза, как свечки две, теплятся. Вздохнул.- Потому, Алешка, что молитвы те, как заявления, или не доходят, или в &laquo;жалобе отказать&raquo;...- Вот потому, Иван Денисыч, что молились вы мало, плохо, без усердия, вот потому и не сбылось по молитвам вашим. Молитва должна быть неотступна! И если будете веру иметь и скажете этой горе - перейди! - перейдет.Усмехнулся Иван Денисович и еще одну папиросу скрутил...- Брось ты, Алешка, трепаться. Не видал я, чтобы горы ходили. Но, сказать, и гор-то самих я не видал. А вы вот на Кавказе всем своим баптистским клубом молились - хоть одна перешла?Тоже горюны: Богу молились, кому они мешали? Всем вкруговую по двадцать пять сунули. Потому пора теперь такая - двадцать пять, одна мерка.- А мы об этом не молились, Денисыч, - Алешка внушает. Перелез к Шухову с евангелием своим к Шухову поближе, к лицу самому.- Из всего земного молиться нам Господь завещал только о хлебе насущном: &laquo;Хлеб наш насущный дай нам днесь!&raquo;- Пайку, значит? - спросил Шухов.А Алешка свое, глазами уговаривает больше слов и еще рукой за руку тереблет, поглаживает:- Иван Денисыч! Молиться не о том надо, чтобы посылку прислали или чтоб лишняя порция баланды. Что высоко у людей, то мерзость перед Богом! Молиться надо о духовном, чтоб Господь с нашего сердца накипь злую снимал&hellip; Нет, не хватит смелости у современного отечественного кинематографа такое поведать. &nbsp; Вопрос на каком-то &laquo;Форуме&raquo; &laquo;Почему Бог &ndash; Святой, Дух &ndash; Святой, а патриарх &ndash; святейший?&raquo; На научной конференции Обсуждаем проблемы цивилизаций, трудовой этики. Я говорю о русских сектантах протестантского толка, в частности, о молоканах, их вкладе в экономику Сибири. В перерыве ко мне подходит женщина: - Я из молокан. Вы тоже?-Нет, я баптист. (По нынешним временам это вызывает разве что удивление.) А почему не вернетесь к своим?- Да так как-то&hellip; А все родственники - люди замечательные: честные, чистые. Вряд ли все же вернется. Честность и чистота останутся где-то сбоку отечественной жизни, а эти качества так нужны в самой ее сердцевине... Так говорят староверы &laquo;Кукишеперстные никонияне&raquo;. Сколько надо человек, чтобы ввернуть лампочку? Это старый анекдот об эмигрантах из разных стран, и ответ обычно гласит что-то вроде: &laquo;Пять. Один стоит на столе и держит лампочку, а четверо вертят стол&raquo;.В применении к христианам этот анекдот выглядит так.Пятидесятники: Десять. Один вкручивает, девять молятся, чтобы отогнать духов тьмы. (Вариант: Один. Но только при условии, что Дух движет им.)Кальвинисты: Ни одного. Свет включается и выключается сам в предустановленное время. Православные: Никаких лампочек! Только свечи. Католики: Один. Но обязательно надо перекреститься и призвать Деву Марию.Баптисты: Пятнадцать. Один вкручивает лампочку, остальные образуют три комитета по принятию решения о замене лампочки Епископальная церковь: Восемь. Один идет за электриком, семь громогласно заявляют, что старая лампочка им нравилась гораздо больше. Мормоны: Пять. Один мужчина меняет лампочку, его четыре жены дают ему советы.Методисты: Вопрос не корректен. Свет может быть слишком яркий, недостаточным или его вообще может не быть, но это не имеет значения. Церковная служба с полным освещением назначена на 19 августа. Приносите свои лампочки. Церковь Назарянина: Одна женщина меняет лампочку, пятеро мужчин вырабатывают церковную политику электрического освещения.Амиши: Что такое электрическая лампочка? Отечественная &laquo;троица&raquo; По данным опросов россияне верят президенту, РПЦ и службе безопасности. Кто-то сказал &ndash; русская троица. Совет прихожанам &laquo;Если вы недовольны пастором и хотите кого получше, молитесь за того, который у вас есть сейчас&raquo;. Слово сдержал Предшественник Иоанна Павла II, Иоанн Павел I, занимал престол Святого Петра всего 40 дней, по истечении которых умер. На что Иоанн Павел II изрек: &laquo;Курия указывала моему предшественнику, что ему делать, как и когда. Может быть, поэтому он так быстро умер. Но я буду решать сам. И постараюсь не умереть&raquo;. Избыточный вес Америка считает калории &ndash; и все равно проблема избыточного веса стоит очень остро, говорят даже об эпидемии. Довольно надежные исследования показывают, что среди американских баптистов этот недуг распространен шире, чем среди прочих христиан &ndash; 27% баптистов весят больше, чем надо, тогда как среди пятидесятников таких 20%, методистов 17%, а католиков 16%. (Среди верующих-нехристиан их около 1%.)Некоторые исследователи уверяют, что едой баптисты компенсируют отсутствие алкоголя, запретного для большинства наших единоверцев. А чем тогда порадовать себя? Только едой! Надо собираться &laquo;вокруг чего-то&raquo; - вот они и собираются вокруг еды, явно злоупотребляя совместными трапезами на манер первых христиан. Современный призыв &laquo;Чтобы спасти русский народ, его надо вывести из православия, как евреев из Египта&raquo;.Встретился в Интернете такой лозунг. Многое ли переменилось? &laquo;Матери пьют, дети пьют, церкви пустеют, отцы разбойничают; бронзовую руку у Ивана Сусанина спилили и в кабак снесли, а в кабак приняли!&raquo; Ф.М. Достоевский Из американского юмора I am for the separation of church and hate.Lord, help me to be the person my dog thinks I am.Jesus saves; Buddha recycles.There's so much 'come and see' instead of 'go and do'. Слова и дела Владимир Мономах &laquo;...задумал написать поучение своим детям; здесь он заповедал им не преступать клятвы, не забывать убогих, не убивать ни правого, ни виноватого, не губить никакой души христианской, а среди будничных дрязг своей многотрудной жизни и нарушал клятву, и шел, и громил русские села, гоняясь за своим братом-князем в усобице, и, напав врасплох на христианский город, не оставлял в нем, по собственному сознанию, &laquo;ни челядины, ни скотины&raquo;. В. О. Ключевский Впечатления православного о российских протестантах &laquo;Советские протестанты - баптисты, адвентисты, пятидесятники - составляли довольно крупную и стойкую общину, очень консервативную и суровую, со своей неповторимой культурой. Да, это были в подавляющем большинстве очень простые люди, далекие от интеллигентской изысканности. Но сила их веры побеждала любые гонения безбожной власти. Наступление западных миссионеров и денег сильно разбавило это сообщество новыми, подчас случайными людьми. Изменилась и культура. И если раньше она испытывала на себе влияние советских песен, а потом - американских южнобаптистских мелодий, то сейчас стала ясно слышаться новорусская попса. Однажды решил посмотреть на богослужение в одной протестантской общине. Впечатление - как от провинциального вокзального ресторана. Такие же мотивы (вплоть до прямых заимствований), такие же &laquo;лабухи&raquo; (гитара-бас-синтезатор-ударные), увы - попадаются и такие же лица. Много &laquo;прохожан&raquo; - тех, кто вряд ли надолго в общине задержится. Скороспелые сообщества, основанные западными миссионерами, быстро увядают. Многие из них уж исчезли, многие переживают серьезный кризис. Реальный рост российского протестантизма &laquo;второго поколения&raquo; можно будет оценить лет через десять. Но протестанты &laquo;традиционные&raquo; - те, чьи общины пережили советское время, - бесспорно, сохранятся и должны быть интегрированы в нашу общехристианскую жизнь&raquo;. Протоиерей Всеволод Чаплин&nbsp; Прощение &laquo;Когда я был подростком, я каждый день молился, чтобы Господь послал мне велосипед. Не срабатывало. Тогда я украл велосипед и попросил Господа простить меня. Сработало&raquo;.&nbsp; Напрасные страхи Среди части верующих распространено опасение, что причащаться из одной чаши по меньшей мере негигиенично, а то и вовсе недопустимо. В XIX веке считали, что так передается туберкулез и дифтерия, в первой половине ХХ века боялись полиомиелита, в конце &ndash; СПИДа. Еще в 1903 г. один англичанин написал в журнал &laquo;Ланцет&raquo; гневную статью о недопустимости такой практики. За сто лет медики неоднократно пытались найти подтверждение этим страхам &ndash; и ничего не нашли. - Причащаться из одной чаши нисколько не опаснее, чем стоять в одной очереди в кино&raquo;, - заявил один микробиолог, много лет проводивший исследования в разных церквах. Некоторые из боящихся используют индивидуальные стаканчики, некоторые &ndash; одноразовые. Среди боящихся пресвитериане, методисты, есть и некоторые баптистские церкви. Ничего зазорного или предосудительного в этой практике нет, и не надо спешить с осуждением. Как бы то ни было, не болеет никто. Одни объясняют это тем, что дезинфицирующее действие оказывает серебро, другие &ndash; причинами мистическими, тем, что верующие действительно причащаются тела и крови Спасителя. О пользе кофе Мормон поведал одному баптисту, что мормоны не пьют кофе.- Напрасно, - сказал баптист. &ndash; Чашечка кофе действует очень благотворно.- Например? - Например, помогает не быть мормоном. Свобода совести &laquo;Если мой ближний говорит, что есть двадцать богов или что Бога нет вообще, это не причиняет мне ни малейшего вреда: и кошелек цел, и нога не сломана&raquo;. Томас Джефферсон Формула Бог &ndash; мир = Господь БогТ.е. &laquo;Господь Бог минус мир равняется Господь Бог&raquo;. Это странно для математика, но богословски вполне корректно.Это в том же ряду, что и формула &laquo;Один человек плюс Дух Святой &ndash; вот и большинство&raquo;. Баптистский плач &laquo;Деток пожалейте!&raquo; - этим российские баптисты всегда пытались разжалобить своих гонителей, которых у нас всегда было с избытком. Видел однажды, как это подействовало на гаишника, остановившего брата за мелкое нарушение и изучавшего паспорт, где было указано пятеро детей. Есть еще милосердие на Руси! Давление извне С сожалением приходится констатировать, что обычно несправедливые гонения на религиозные меньшинства в России обычно прекращаются под давлением извне и очень редко по причине признания их незаконными и несправедливыми &laquo;своими силами&raquo;.А все-таки ощущение несправедливости есть у многих (и не только из меньшинств), и это вселяет надежду. Голос руководителя Слышал на одной конференции председателя нашего Союза и записал его обращение к пишущей братии: &laquo;Сохраняйте свою индивидуальность. Наш народ верит печатному слову. Вы голос Союза, Союзу очень нужна своя интеллигенция. &laquo;Вы свет мира&raquo; (Мф 5,14) это и про вас сказано&raquo;. Дельное возражение Посетовал я однажды О. С. Колесовой, нашей замечательной писательнице из Санкт Петербурга, что слишком много появляется печатных изданий &ndash; газет, журналов, которые живут недолго. Не лучше ли сосредоточить все силы в ограниченном числе органов?Ольга Сергеевна, женщина не просто умная, но мудрая (и при том прекрасная стилистка) возразила: &laquo;Это и хорошо. У нас много честолюбивой молодежи, ей надо где-то писать, оттачивать перо&raquo;. И верно, нужно. Потому что в Интернете не отточишь, там слишком много обличительного бреда. Что говорили раввины А говорили они, среди многого прочего, что каббала без Торы приведет к погибели. Потому что голое знание о том, как устроен мир без этического наполнения его, бессмысленно. Более того, опасно. Письмо ученому соседу Анатолию Стреляному, на радио &laquo;Свобода&raquo; ведущему программу &laquo;Ваши письма&raquo;, какой-то вдумчивый читатель написал, что некий запойный пьяница подметил закономерность: сколько дней пьёшь, столько же дней и приходишь в себя. &laquo;Вот так будет и с Россией&hellip; Сколько лет длился советский запой? Семьдесят? Вот и в себя приходить будем столько же&raquo;. О пользе атеистической литературы В библиотеке, в &laquo;Уголке атеиста&raquo;, одна женщина нашла подшивки журнала &laquo;Наука и религия&raquo;, оттуда выписала несколько евангельских цитат. Ими и жила многие годы, и соседей снабжала.Мне не раз приходилось слышать от братьев, переживших &laquo;тягость дня и зной&raquo;, о таком использовании трудов воинствующих безбожников. В этом что-то есть? Один американский специалист по религиям пришел к выводу, что баптисты склонны к ссорам и препирательствам потому, что в их природе заложены две противоречивые тенденции. С одной стороны они ярые индивидуалисты и не терпят посягательств на свою свободу. А с другой &ndash; им присуща неистребимая тяга к общению с единоверцами. При таких исходных данных конфликты неизбежны &ndash; как между личностями, так и &ndash; иногда - внутри одной и той же личности. Полагают, что как раз в таком дуализме &ndash; залог жизнеспособности и жизнестойкости баптизма. Он изначально ориентирован на конгрегацию, на собрание верующих, через которое (а не через епископа или пресвитера) изливается власть Христа на всех верных Ему. Отсюда ценность каждой личности и каждой поместной церкви, ее автономия. Баптистские церкви общаются не по линии подчинения, но лишь для взаимной поддержки и совместных действий, однако исключительно в рамках доктринального единства. Харизматики Люди не хотят довольствоваться сухим, безжизненным (как им кажется) поклонением Господу, им хочется открыто выражать нахлынувшие на них чувства. Отсюда популярность всякого рода харизматических течений. Харизматики есть &laquo;чистые&raquo; (в России самый яркий представитель &ndash; церковь &laquo;Роса&raquo;), но есть харизматики и в других церквах, в том числе среди баптистов. Так, во всяком случае, это видится &laquo;строгим&raquo; баптистам. Но не без харизматиков буквально все христианские церкви, в том числе католическая и даже &ndash; страшно сказать &ndash; православная. И уж конечно многие протестантские деноминации поражены этим недугом. Если только это недуг. Потому что многие достойные христиане полагают, что и харизматия угодна Господу. Во всяком случае, они не видят ничего предосудительного в экстатических, эмоциональных проявлениях религиозных чувств и даже приветствуют их. Мнение Макса Вебера &laquo;Если бы мы хотели охарактеризовать одним словом типичных представителей слоев, которые несли и распространяли то, что называют универсальными религиями, можно было бы сказать, что в конфуцианстве это &ndash; бюрократ, организующий мир, в индуизме - маг, повелевающий миром, в буддизме &ndash; нищенствующий монах, скитающийся по миру, в исламе &ndash; воин, подчиняющий мир, в иудаизме &ndash; странствующий торговец, в христианстве &ndash; попутчик&raquo;. Он же о протестантском отрицании суеверий &laquo;Широкий процесс 'расколдовывания' мира, который начался с предсказаний древнего иудаизма и который, вместе с научной мыслью Греции, отвергал все магические средства достижения блаженства как суеверие и святотатство. Истинный пуританин доходил до отрицания всякого намека на религиозную церемонию у края могилы; он хоронил своих близких без пения и музыки, чтобы избежать риска проявления какого бы то ни было суеверия, какой бы то ни было веры в спасительную действенность магических обрядов&raquo;. Проповедь на проповедь? Слышал мнение, что в одном богослужении должна быть только одна проповедь, потому что &laquo;Человек не может воспринять больше одной проповеди. Следующая обязательно уничтожает предыдущую, так что в памяти все равно остается только одна&raquo;. Случай в Техасе Рассказывают, что в одном техасском городке, где большинство составляли баптисты, ввели местный сухой закон. Тем не менее, в городке появился торговец спиртным, который открыл бар. Обитатели городка дружно помолились, чтобы Господь управил это дело. На другой день налетела гроза, молния ударила в бар и он сгорел. Владелец бара подал в суд на горожан, обвинив их в том, что они виноваты в его беде. Горожане, доказывали, что тут воля Божья, а они ни при чем. Судья вынес вердикт в пользу истца и указал, что бармен верил в силу молитвы, а вот местные баптисты &ndash; нет. Злые языки&hellip; СМИ сообщали, что Ансамбль песни и пляски российской армии имени Александрова выступал перед папой Иоанном Павлом II. Один комментатор так откликнулся на это событие: &laquo;Это наша единственная боеспособная часть&raquo; и &laquo;Перед своими так здорово не спляшут&raquo;. Тем, кто говорит о самодовольстве российского баптизма Баптистов часто упрекают в самодовольстве, но эти упреки не имеют оснований, во всяком случае, в России. Вот что пишет наш богослов Н.А. Корнилов: &laquo;В годы давления и репрессий мы не только отстаивали свою веру и право жить по ней. За это время внутри у нас накопилось много того, что мало соответствует облику подлинного христианина. Наши скрытые и неизжитые конфессиональные недостатки укрепились и затвердели в нашем внутреннем мире; более того, мы приобрели свойства и черты, созревшие в годы массового расхристианивания и потери духовной культуры&raquo;. И еще он писал о необходимости учитывать наши национальные особенности: &laquo;Да, во Христе нет национальности, но в христианстве есть. И есть опыт христианской церковной жизни, который нельзя отбросить бесследно. А потому одним из недостатков, мне кажется, является незнание и неприятие национального христианского опыта. Это серьезно препятствует в нашем свидетельстве, лишает его необходимой глубины и силы&raquo;. Еще слово предостережения Франц Гергардович Тиссен, руководитель казахстанских баптистов, отмечал в свое время: &laquo;Сейчас в Союзе больше ста небольших миссий. Какова причина такого дробления? Я никого не хочу обидеть, но скажу, что я не за миссии. Я знаю, миссии делают много хорошего, полезного. Но меня очень настораживает желание некоторых людей выделиться. Для них это вроде трамплина для рекордного прыжка. Они себя где-то не могли проявить, и вот теперь есть возможность отличиться. Меня смущает, когда люди так сильно подчеркивают, что они стали теперь президентами, или директорами, или вице-президентами. Иногда за этим не столько дела, сколько шума. Еще ничего не сделано, а уже есть счет в банке, уже есть печать, портфели и т. д., а дел-то фактически еще нет, одни слова&raquo;. Из недавнего прошлого Уже в 5 классе учительница русского языка говорила: &laquo;Ты ответила на &laquo;5&raquo;, но я ставлю тебе &laquo;3&raquo; за то, что ты веришь в Бога&raquo;. О ДВРах (детях верующих родителей) Появилась у нас такая аббревиатура. И надо сказать, что к ДВРам относятся, на мой взгляд, излишне сурово. Вот высказывание, почерпнутое на одном нашем форуме: &laquo;Я лично думаю, что они просто не жили в мире, в настоящем мире, как он есть, не мучились поисками, не страдали от невозможности прощения и бессмысленности существования, поэтому и не настолько ценят спасение и возможность быть детьми Христовыми, как остальные. &hellip;ДВР-ам с детства рассказывали (и правильно делали), что Христос умер за них, что все их грехи могут быть прощены и т.д. да и от многого они были защищены (развод или пьянство родителей, разврат, блуд, плохие привычки), да и нагрешить-то по серьезному из них мало кто успел. И поэтому это не их вина, что они меньше ценят спасение (не хочу обобщать, но все же)&raquo;. Логика и пафос этой сентенции понятны и даже отчасти оправданы. Не собираюсь сейчас опровергать ее, но хотелось бы спросить: О своих детях вы подумали? Они ведь тоже скорее всего попадут (во всяком случае, хотелось бы, чтоб попали) в эту же категорию. Еще о них же, но по-другому На том же форуме возразили:&laquo;Кто-нибудь из вас задумывался над тем как трудно быть ДВРом??? Это очень трудно: ты всегда должен это не забывать, ты всегда должен думать над тем, как ты себя ведешь, что говоришь, а то иначе тебя начнут осуждать: &quot;Как он мог себя так повести, у него же родители верующие. Ужас какой, куда катится мир&quot;. А если то же самое сделает христианин, у которого родители неверующие, то скажут: &quot;Ну, у него родители неверующие, он же еще &quot;младенец&quot;, его некому было учить&quot; и.т.д. Перед тем как обсуждать ДВРов, подумайте, как им сложно, может быть, поэтому многие ДВРы это не выносят и уходят из церкви&raquo;.Вообще же, мне кажется, эта тема заслуживает серьезного рассмотрения. Может быть, в статье, может быть в дипломной работе какого-нибудь семинариста, а может и диссертации. С опросами, in-depth interviews и прочими атрибутами солидного исследования. На американском баптистском форуме &laquo;Можно быть баптистом и ни разу в жизни не посетить богослужения в церкви. Достаточно понимать самые общие баптистские принципы. Но вот чтобы быть южным баптистом, надо быть приписанным к какой-то церкви Южной баптистской конвенции, это обязательно&raquo;. Мысль В.В. Розанова Он славился оригинальностью и резкостью своих суждений. О нас, в частности, он высказался так: &laquo;Лекция и концерт образуют существо протестантских религиозно-общественных собраний...&raquo; С этим не обязательно соглашаться, но с православной точки зрения это может видеться и таким образом. Он же приводит взгляд мужика-духоборца на православие: &laquo;Не истинна наша вера, и постоять не за что&raquo;. Всякое бывает&hellip; По мнению некоторых аналитиков в сегодняшней России есть и православный коммунизм, и коммунистическое православие. &laquo;Кто за это предложение &ndash; прошу голосовать&raquo; Нашел в воспоминаниях одного православного не лишенный интереса факт. Он был членом делегации РПЦ на заседаниях Всемирного совета церквей, когда ее возглавлял митрополит Никодим (Ротов). Вот что он пишет: &laquo;Если митрополит поднимал правую руку - все обязаны тоже &laquo;за&raquo;, если левую - можно как хочешь&raquo;. Не совсем достойные игры все-таки. Впрочем, не уверен, что в них играли только православные. Кто такие евангелики? Поначалу (до конца 40-х годов) в США этим термином обозначали христиан, противопоставлявших себя либеральному течению в протестантстве и подчеркивавших приверженность Библии. Сейчас, если верить словарям, этим словом обозначают тех протестантов, которые провозглашают верность Евангелию, и считают, что спасение дается по благодати, а не по делам и не по участию в евхаристии. Это не церковь и даже не объединение церквей, это скорее течение в протестантстве, от имени которого не может выступать ни одна религиозная организация. Приверженность и принадлежность к институциям или к определенной традиции для евангеликов не так важна, как для католиков или православных, которые очень не любят критические высказывания о своих церквах. Не любят их и протестанты России, которые привязаны к своим церквам куда прочнее, чем их зарубежные единоверцы. Одни объясняют это влиянием православия, другие видят в этом естественное следствие гонений, которым протестанты России подвергались на протяжении всей своей истории и которые не прекратились по сей день. Почему спонсоры? Члены протестантских церквей в России &ndash; люди небогатые. Они честные труженики, но честный труд в нынешней России не приносит достатка. До революции протестантские общины вполне могли содержать себя и своих служителей, но сейчас построить или отремонтировать дом молитвы на средства прихожан просто невозможно. Отсюда чрезвычайно возросшая роль спонсоров, в том числе зарубежных. Но тут, вроде бы, наметилась благоприятные тенденции: кое-где мелкие и средние предприниматели из протестантов начинают играть основную роль в финансировании своих церквей.Но и без спонсоров пока не обойтись, причем это справедливо и в отношении нашей исторической церкви. Ко Христу приходят свободно Как-то С.Н.Золотаревский в своей проповеди говорил о свободе и сказал, что у Господа хватит сил заставить нас повиноваться, но Ему нужен свободный выбор, и каждый приходит к Нему по-своему. Это вытекает из принципа свободы совести, который признаем мы и который признают некоторые православные, хотя, надо сказать, далеко не все, особенно в наше время А когда-то именно этим гордилось наше православие и в приверженности этому принципу видело свое главное отличие от католичества. Достоевский писал в &laquo;Дневнике писателя&raquo; : &laquo;&hellip;полная свобода вероисповеданий и свобода совести есть дух настоящего христианства. Уверуй свободно &ndash; вот наша формула. Не сошел Господь с креста, чтоб насильно уверить внешним чудом, а хотел именно свободы совести&raquo;. Теперь не то. Наши предшественники об отечественном баптизме &laquo;Русские баптисты с честью носят свое славное имя и пользуются в широких кругах народа репутацией стойких и последовательных поборников восстановления первоапостольской церкви. Наша строгость в воззрениях, в жизни и в церковном управлении, за которые нас часто считают &quot;узкими&quot;, основаны на учении Евангелия и совершенно необходимы в применении к характеру и свойствам русского народа. Здесь и особенно в такой момент, мы должны быть суровы в ограждении чистоты церкви как в учении, так и в управлении&raquo;. П.В. Иванов-Клышников.&quot;Задачи Баптистов в СССР в 1926 году&quot; следующее: (&quot;Баптист&quot; 1-2 за 1926 г.)&nbsp; Где обретается вера Живая вера в живого Бога живет только в живых людях. А не в книгах, не в богословии - они, конечно же, нужны, но играют вспомогательную роль. И когда вера уходит из живых людей, никакие книги и рассуждения ее не спасут. Правда, могут помочь возродиться. Иоанн Павел II &laquo;Цивилизованность общества измеряется его состраданием к самым несчастным&raquo;. Где личность? Проблема личности хорошо разработана в протестантстве. Менее отчетлива католическая личность. Совсем неясно, что такое православная личность, это чуть ли не contradictio in adjecto &laquo;противоречие в определении&raquo;. Для многих современных православных мыслителей &ndash; вообще анафема. Раз личность &ndash; значит, ставит себя выше общего. Ничего подобного. В протестантском богословии концепция личности и ее достоинства строится на признании &laquo;образа и подобия Божия&raquo;, а не на противопоставлении целого и части. И к целому на протестантском Западе относятся с большим уважением, чем в православной России, где тезиса &laquo;мне на вас на всех наплевать&raquo; многие не только придерживаются на практике, но и исповедуют открыто. Старшее поколение Беседы со старшими братьями (хотя я сам уже далеко не молод) всегда чрезвычайно поучительны, хотя требуют большого терпения: они часто все рассказывают необычайно обстоятельно. Многие из побывавших на фронте (где, говорят, неверующих не бывает) рассказывают, как в бою или перед атакой просили Господа сохранить жизнь &ndash; &laquo;тогда уверую&raquo;. Не все из выживших выполняли это обещание, но были и такие, кто не отказывался от него. Эти &ndash; самые крепкие и стойкие верующие. Многие из прошедших &laquo;тягость дня и зной&raquo; с детских лет отчетливо помнят гонения &ndash; брату Ивану из нашей Центральной церкви запомнилось, как в их деревне после ареста братьев провели повальный обыск, собрали все Библии и песенники и сожгли, а потом тщательно перемешали пепел штыками &ndash; детская память цепкая. Современные беды В связи с гонениями в некоторых республиках бывшего СССР часть &laquo;сектантов протестантского толка&raquo; (так их именуют религиоведы), прежде всего молокане и духоборцы, стали было переселяться в Россию. Но власти их не жалуют: помощи не оказывают, сразу начинают смотреть на них как на объект вымогательств. Что еще хуже: простой люд тоже встречает их неприветливо, случается (и не так уже редко), пускают красного петуха: &laquo;Надо же - не пьют, не курят и не воруют, это чтоб нас попрекнуть&raquo;. Нам тоже трудно В Рязанской области одно время существовали три баптистские общины, которые попробовали жить на земле трудом рук своим. Для начала задавили налогами, да и вообще отношение неприязненное, часто откровенно враждебное: хозяйствуют тут, не пьют, не воруют, не матерятся, американцы им помогают. &laquo;Мы для них как инопланетяне&raquo;, - говорила сестра, участвовавшая в проекте. Всех, кто честно трудится, современная русская деревня встречает в штыки. Найдется один фермер - и тут же десятки людей, готовых его поджечь (и действительно поджигают), сотни - готовых украсть у него, (и действительно крадут), как привыкли в колхозе красть. Тут власть целиком с народом, искать управу на нарушителей закона бесполезно &ndash; &laquo;вы тут люди пришлые, нам ненужные...&raquo; Это про русских-то людей, честных, непьющих, трудолюбивых! Был хороший православный батюшка, который прямо говорил, что &ldquo;на вас&rdquo;, т.е. на баптистах, благословение Божие, отказывался писать в местной печати против баптистов. Его убрали - не пошел &laquo;в стаю&raquo;.К детям отношение сложное: им приходится отстаивать себя в школе. Трудно быть баптистом в России, очень трудно служить и Богу, и ближнему. Но трудно не только баптистам: православным тоже нелегко: в храм сходить &ndash; это пожалуйста, а вот призывы батюшек жить по-христиански отклика не находят &ndash; тут дело до трагедий доходило. Что было бы, если&hellip; Обстановка в нынешней России такова, что случись сейчас дело Бейлиса, оно, пожалуй, было бы проиграно. Зарисовка с заседания редакционного совета Перед началом, как водится, помолились, попросили благословения у Господа на нашу работу. (Обычно молимся в начале и в конце работы, но иногда: надо еще помолиться: дело важное, попросим помощи у Господа.) Меня похвалили: я самый аккуратный, во время сдал материал, что не помешало потом говорить суровые слова в мой адрес. Многословие, хождение по круг и немало упрямства: все стоят на своем. К мифическому читателю апеллируют и авторы, и оппоненты: &laquo;Пусть читатель сам скажет!&raquo; &laquo;Да он скажет - опять меня куда-то втягивают &ndash; и не станет читать!&raquo; Славный и покладистый малый, этот воображаемый читатель: он верно служит всем и никому не отказывает. С самого начала было ясно, что сегодня именно я предназначен для битья: там две мои больших статьи. Так и вышло. По концептуальной части - замечаний практически нет, редакционных не так уж мало. Для ученого главное - отстаивать концепцию, на нее практически не нападали (не принято?). Я тоже не лишен упрямства и как лев бился за Льва Толстого: его отлучение позор и для РПЦ и для России - так это было в начале века, так это и сейчас. Мне: тут все не просто, у РПЦ были основания. Говорю, что Толстого анафематствовали и недавно подтвердили правильность отлучения (избегая самого слова), а вот Ленин и Сталин, тоже родившиеся в православии и крещеные, не анафематствованы! Мне поначалу мягко, а потом и потверже говорили о его заблуждениях. Пытаюсь возразить: &laquo;Но ведь у меня же здесь написано: &ldquo;хотя его взгляды не могут считаться подлинно христианскими&rdquo;! И вот на второй странице я писал о непозволительности сокращать Евангелия, имея в виду именно попытку Л.Н. свести все Евангелия воедино!&raquo; Давление на меня усиливается, председательствующий тоже выражает сомнения. Что делать в такой ситуации в научной дискуссии - я знаю, могу твердо заявить: это моя точка зрения, я на нее имею право, и вынужден оставить ваши замечания без уважения, хотя и признателен за них. Соображаю: тут, видимо, это не годится: все-таки выступаем в журнале от имени всего братства (мне об этом тоже напоминают). Пожалуй, не стоит тут ложиться костьми и стоять на своем до конца - можно вызвать раскол в редсовете, которой будет выглядеть так: с одной стороны - я, с другой - чуть ли не все остальные. Вряд ли стоит это делать. Скрепя сердце соглашаюсь изъять спорные слова, хотя и говорю, что остаюсь при своем мнении. Компромисс? В какой-то степени да, но он необходим. Не гоже вносить разделения еще и из-за этого. Тем более, что братья и сестры имеют свой резон: выпускаем юбилейный номер вместе, и если данный кусок вызывает сомнения почти у всех, что-то тут не так, стоять насмерть тут вряд ли целесообразно.Меня подбодряют: это критика, мы к вам хорошо относимся. Я и сам это знаю: ко мне относятся неплохо. Я всю жизнь писал, за мной - восемь монографий, поболее сотни статей, и все это прошло через обсуждение. Так что тут я не новичок, да и научные обсуждения бывают &laquo;покруче&raquo;: мне (как и всякому человеку, занимающемуся наукой) доводилось слышать заключения о полной непригодности представленного мною текста, хотя и не единодушное. Тут все же полегче. Я стараюсь дать понять, что не огорчен критическими замечаниями: говорю, что сегодня на мне оттачивают свои критические кинжалы - а вот вам, братья и сестры, еще предстоит пройти через эту мясорубку. Принимают с добрым юмором, атмосфера разряжается. Советы &laquo;не принимайте близко к сердцу&raquo; давали и после заседания. А заседали долго, с двух до семи, притомились. Отделенные братья У меня небогатый опыт общения с ними, но все же кое с кем общался. На мой (ни для кого не обязательный) взгляд им присуща некоторая внутренняя зажатость, резкое осуждение всех прочих (нас, регистрированных, особенно), нетерпимость не только к &laquo;иным&raquo;, но и вообще к миру, большие требования к нему, готовность к мукам и явное русское желание &laquo;пострадать&raquo;, о котором так много писал Ф.М. Достоевский.Остаются ли они нашими братьями? Беда в том, что они нас таковыми не считают. Да и их некоторые из наших (судя, например, по форуму) &ndash; тоже. Влияние мира Церкви как институции все же многое брали из мира. Все время шло взаимодействие и противодействие высокой (ученой) и низкой (народной) религиозности. В католичестве из-за целебата священство не воспроизводило себя, священники рекрутировались извне, откуда и шло мирское влияние. При отсутствии целебата это влияние было не меньшим: в сельской местности русский православный священник часто жил как простой мужик, сеял зерно, разводил скот и т.п., что тоже способствовало влиянию мира. Просфору закапывают в углы огорода &ndash; &laquo;от грызунов помогает&raquo;.Яркий пример мирского воздействия - культ святых мощей. Он берет начало из Египта, страны мумий, где в IV и следующих веках очень сильно было монашество. Искусство мумифицирования достигло там высокого уровня, можно сказать, существовал культ мумий, который и повлиял на восточное христианство. Бывало (кажется, и сейчас бывает), что мощи крадут как талисман. И много еще фактов такого рода можно привести. Молитвы вслух Довелось попасть на родину в Брянск, где посетил нашу баптистскую церковь. Показалось, что богослужение умиротвореннее, чем в Москве, больше живых разговорных интонаций. В храме просторнее, так что при молитве почти вся церковь становится на колени. Молитвы с мест: &laquo;За сына, чтобы отступил от греха&raquo;, &laquo;Господи, приди в мою семью они меня не слушают, я им добрые слова говорю, я им правильные слова говорю, дорогой Господь, а они только смеются надо мною!&raquo; Можно понять горечь этой женщины. Еще впечатления с родины Не перевелись на Руси жаждущие &laquo;бремен потяжелее&raquo;, &laquo;строгой церкви&raquo;. Такие приходят к нам, в том числе и из православия. Один из перешедших так объяснил переход: &laquo;Можно быть вором и православным, нельзя быть вором и баптистом, и это, по-моему, правильно&raquo;.Хорошо работают баптистские артели, особенно строителей, каменщиков, хотя власти их и притесняют. А вот от заказчиков нет отбоя: работают добросовестно, не пьют, не курят, не сквернословят. Некоторые как раз на это и жалуются: &laquo;Трудно с ними, хотя мастера замечательные&raquo;. Настолько замечательные, что иные знающие люди, увидев кладку наших каменщиков, тут же наводят справки: кто клал кирпич? И узнав, записываются на годы вперед - лишь бы заполучить таких мастеров.А когда в Брянске баптисты возводили храм, то своих рабочих не хватило, пришлось нанимать со стороны. Но со строгим условием: &laquo;Прогул, пьянка, сквернословие &ndash; уходи сам&raquo;.И уходили. Когда начнутся контакты с православными &laquo;Вот примете православие, тогда и будем иметь с вами дело&raquo;. Так ответил православный батюшка на предложение баптистов повести совместную акцию помощи нуждающимся. Заметки с собрания членов Центральной московской церкви Пошел на него исключительно с целью набраться впечатлений для книги, которую, в конце концов, так и не написал, но остались записи, которые и привожу (то, что было выше &ndash; тоже частично из них).Народу как на Хлебопреломлении, свободных мест нет, но никто и не стоит. Огорчительно мало молодежи, которая держится кучками, много семейных пар сорока-шестидесяти лет, они легко узнаваемы. На кафедре &ndash; весь церковный Совет и ни одной женщины. Проповедь под стать событию, тема &laquo;Одно тело&raquo; (1Кор 12, 12-20): &laquo;Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, - так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если все тело глаз, то где слух? Если все слух, то где обоняние? Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно&raquo;. Членам церкви напоминают, что они-то и составляют тело, а вся Церковь есть тело Божье. И еще: не надо радоваться, когда член отсекают (это о замечаниях и отлучениях), а радующиеся бывают, хотя тут повод для скорби, а не для радости. В отчетном докладе много цифр. В церкви 300 больных - надо посещать на дому, а это трудно, хорошо бы по 10 на служителя, но не получается, нужна помощь братьев и особенно сестер. В церкви 1600 пенсионеров, средний возраст членов нашей церкви - 60 лет, одна из самых старых церквей в России. За истекший год - 80 похорон, это тоже непросто. Нужны новые люди на такое служение, их явно не хватает. Кое-кому оказывается денежная помощь. За год 91 крещение. Часто крестятся взрослые, они как верующие надежнее. Мы, бывает, возимся с подростками, а они потом уходят: улица, спиртное, наркотики. &laquo;Вспоможение&raquo; - этим термином обозначаются многие виды деятельности от уборки помещений у больных, до организации отдыха (в истекшем году 16 сестер отдыхали на даче у какой-то доброй души) до раздачи гуманитарки.Работает хороший столяр, обучает ребят. Молодежное служение активно, тут главное лагерь. Что до воскресных школ, то тут главная сложность - помещением. Музыкальное служение отличное, образец для страны. Есть три хора, но с одним некоторые сложности.Власти не всегда идут навстречу, за все норовят взять деньги: &laquo;Раз не православные - платите!&raquo;. Содержим одного миссионера. Считали, что в церкви около 5 тыс. (4900), но перерегистрировались только 2578. Прирост 111 человек. Двое восстановлены после отлучения. Двое сняты с замечания. 140 выбыли, 80 умерли, 60 перешли в другие церкви. Сейчас нет одного человека на замечании или отлучении. Правда, есть состоящие в двух церквах - и в обеих гуманитарку получают. В Москве около 40 баптистских церквей (включая автономные). Активно участвуют хорошо если 20% членов церкви, а 80% только посещают церковь. Есть огрехи с дисциплиной, точнее - с непослушанием. Невежливо делают замечания пресвитерам, хотя сказано: &laquo;Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях. (1 Тим 5, 19), а у нас могут прилюдно обругать, или по телефону анонимно. Много упреков за гуманитарку. Бывают иностранцы, теперь не так много, их трудно принимать, но мы им всегда им рады. Спонсорской помощи стало куда меньше, скоро придется о ней вообще забыть. Мэрия оказывает помощь - отремонтировали фасад, но в этом году денег не дает. Добровольцы проводят ремонтные работы, помогают рабочей силой, финансами. За помощью приходят ежедневно - помогаем. С сентября работает благотворительная столовая на 40 человек по воскресеньям - для неимущих. Сначала был спонсор, теперь церковь взяла это на себя. Еще из записей к ненаписанной книге &hellip;Я обычно бываю на Хлебопреломлении в два часа, когда дом молитвы заполняют, в основном, люди преклонного возраста. У входа в церковь разговаривают пенсионерки: &laquo;Картошка опять подорожала. Морковь подорожала. Капуста не подорожала&raquo;. Заботы земные, не божественные, но как без них нынешнему пенсионеру? Сам состою в этом звании, так что понимаю: на пенсию не проживешь. Я, правда, продолжаю работать, но, не вписавшись в новую жизнь, по-прежнему тружусь в Академии наук. Поначалу зарплата там составляла всего лишь вторую пенсию, но и на две прожить трудно. Потом, видимо, власть устыдилась, и начали платить за степень, мне, как доктору &ndash; семь тысяч. Жить можно, хотя до зарплаты уборщицы в фирме все равно далековато. Понимаю коллегу, который как-то сказал: &laquo;Я с уважением отношусь к людям физического труда. Но страна, где профессорам платят меньше, чем уборщицам, не может, да и не должна существовать. Она и не будет существовать. Где, что и когда сломается &ndash; не знаю, но сломается обязательно. Это свидетельствует о слишком серьезном конструктивном изъяне в мозгах нашей власти&raquo;. Поискать - так таких изъянов можно немало найти. Есть вещи вовсе непонятные и просто немыслимые. К примеру: как жить, если плата за квартиру и услуги ЖКХ съедает больше половины пенсии? Или даже зарплаты. Где, в какой стране человек может быть нищим, работая на престижной во всем мире работе - учителем, врачом, будучи офицером? Дети На этом Богослужении мало детей, но все же они бывают, обычно с бабушками и дедушками (родители предпочитают иное время). Перед службой бегают группками, поднимаются на второй этаж, иногда шумят, но это никому не мешает, скорее украшает собрание. Все знают слова Христа: &laquo;...пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие&raquo; (Мк 10,14). Им и не препятствуют.Запомнился мальчик лет четырех-пяти, который носился по проходу и вдруг остановился передо мной как вкопанный. То ли очки, то ли седые усы, то ли палка, то ли все вместе его поразили, но он уставился на меня, засунув палец в рот (&laquo;как смотрят дети&raquo; - пелось в одной песне моей юности). Уже служители прошли на кафедру, уже старший пресвитер сказал свое слово и должно было начаться совместное пение, а он все стоял, пораженный. Услышав зачин, малыш понял, что здесь поют и, видимо, решил показать свое искусство. Важно отставив ногу и заложив руки за спину, он уже взял первую ноту &ndash; и, не исключено, исполнил бы весь свой репертуар, если бы мама не подхватила его на руки и не умчалась с ним к выходу. Жизнь научная Автор одной монографии процитировал апостола Павла и выделил особо важную для него часть цитаты курсивом. Как и положено в научных работах, приписал в скобках: &laquo;Курсив мой&raquo;. Что дало рецензенту основание заметить: &laquo;Конечно твой. Не апостола же Павла!&raquo; Современные речения &laquo;Я атеист, но при этом я русский, а значит православный&raquo;. Или: &laquo;Я православный, но, правда, я атеист&raquo;. Кочующий сюжет разных религиозных деятелей &laquo;Нам предлагали толстые пачки долларов, только мы не продаемся, А вот они - продались&raquo;. Не предлагают, надо просить, и дают скупо и редко, обычно отказывают (сам подавал на грант трижды, ни разу не получил). А отказываются еще реже Мнение &laquo;Какие ещё могут быть социальные прожекты в России, кроме получения и уворования западной гуманитарной халявы. Здесь хоть православные, хоть протестанты, хоть католики, хоть прочие какие исповедания, коли они из местных &quot;русских&quot;, куда как горазды&raquo;. Иннокентий Павлов Рассказано патриархом Алексием II &laquo;Некто увидел свой жизненный путь, почти на всем протяжении которого отпечатались две пары следов - будто кто-то все время шел рядом. Однако в самые тяжелые периоды жизни вторые следы исчезали.- Кто же это, кто шел рядом со мной? - вопросил путник.- Это Господь, Он всегда был рядом! - такой был ответ.- Но почему же, когда мне было особенно невыносимо, я оставался один?- Ты был не один, просто Он нес тебя на руках&raquo;. Шнобелевская премия &ndash; баптистам В отличие от Нобелевской, эта премия присуждается ежегодно за ненужные и бесполезные достижения, которые не могут вызвать ничего, кроме улыбки. В 2003 году она была присуждена одной баптисткой церкви ЮБК в штате Алабама за разработку математической модели оценки греховности. Пользуясь этой моделью церковь, установила среднее по каждому округу количество граждан Алабамы, которые пойдут в ад, если не покаются. Лозунг безбожников В свое время Емельян Ярославский, возглавлявший безбожников в СССР, бросил лозунг: &laquo;Борьба против религии &ndash; это борьба за социализм&raquo;. Из американского христианского юмора Проповедник читает проповедь &ndash; час, другой, пошел третий&hellip;Один прихожанин поднимается с места и идет к выходу.- Куда вы? &ndash; спрашивает проповедник- Постричься.- Неужели вы не могли зайти в парикмахерскую перед Богослужением?- Тогда еще было не нужно. Еще оттуда же Некая дама пришла в зоомагазин и попросила продать ей 13 тараканов и три крысы. Этого товара у продавца не нашлось, и он попросил подождать несколько дней. В назначенный день дама пришла за заказом. Продавец вручил ей заказ и спросил:- Не сочтите за навязчивость, мэм, но все же: зачем вам понадобился такой странный товар?- Мой муж &ndash; пастор местной баптистской церкви. Он ей не подошел, и его уволили. А дьякон попросил оставить дом в точно таком состоянии, в каком мы его нашли.И. В. ПодберезскийThu, 28 Jun 2007 00:00:00 +0400http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/4<span style="font-weight: bold;">Феминизм - есть ли проблема?</span><br /><br /><br />Вопрос о роли и месте женщин в Церкви Христовой и в современном обществе был и остается одним из самых жгучих. И все указывает на то, что в будущем острота этого во ...Феминизм - есть ли проблема?Вопрос о роли и месте женщин в Церкви Христовой и в современном обществе был и остается одним из самых жгучих. И все указывает на то, что в будущем острота этого вопроса будет только нарастать. Причем везде - под всеми широтами и во всех конфессиях, даже в тех, которые утверждают что у них в этом отношении &ldquo;все в полном порядке&rdquo;. История религий знает массу случаев, когда вполне казалось бы &ldquo;благополучная ситуация&rdquo; вдруг оказывалась взрывоопасной и действительно взрывалась. Проблема феминизма, как не раз указывалось, - это проблема в первую очередь преуспевающих стран, к которым Россия пока явно не относится. И в самом деле, наше феминистское движение, в том числе религиозное, не так активно, как на Западе. У нас мало кто ставит вопрос об ординации женщин, никто не требует ввести &ldquo;инклюзивный язык Священного Писания&rdquo; (Инклюзивный язык - одно из требований западного феминистского христианского движения, требующее нового перевода Библии, которое отражало бы &ldquo;женское начало&rdquo;, тогда Господня молитва начиналась бы примерно так: &ldquo;Отче наш и Мать наша, сущие на небесах...&rdquo; - такое в России воспринимается как богохульство и кощунство) или переформулировать догмат о Троице опять-таки с учетом &ldquo;женского фактора&rdquo;. В России отвергают, как справедливо отмечал православный ученый и мыслитель С.С. Аверинцев, &ldquo;...вульгарный феминизм, de facto стремящийся отменить как раз творческое в женщине и разрушающий традиционное уважение к материнству&rdquo; (Новый мир 2001, № 1). Наш великий современник, А.И. Солженицын, пишет, что &ldquo;...равноправие женщин не в том, чтобы занимать столько же рабочих мест и служебных постов, сколько мужчины, но лишь - принципиальная незакрытость всех этих постов для женщин&rdquo; (А.И.Солженицын. Публицистика в трех томах. Т.1. Ярославль, 1997, с. 172). В общем и целом можно сказать, что христиан России, в том числе (и даже в первую очередь) евангельских христиан, отличает взвешенный и здравый подход к вопросу о роли женщин. Тогда, как говорят, зачем дергать спящего тигра за усы? Не лучше ли оставить все, как есть. Во-первых, тигр не все время будет спать, во-вторых, он и сейчас не очень-то спит. Так, пожалуй, кажется только мужчинам - и православным, и католикам, и протестантам. Преобладает благодушное отношение к этой проблеме: &ldquo;У нас все тихо, спокойно, никто рукоположения женщин не требует&rdquo; - примерно к этому сводятся ответы на вопрос о роли женщин в церквах России. Это верно, почти никто не требует. Но вот насчет &ldquo;тихо-спокойно&rdquo; все же позволительно усомниться. Автору этих строк однажды самому пришлось ощутить всю остроту и жгучесть проблемы. ...Время от времени Совет Союза евангельских христиан-баптистов собирает баптистскую &ldquo;пишущую братию&rdquo;, чтобы вместе, с молитвой, решить, как лучше подготовить тот или иной материал, обычно приуроченный к какому-нибудь юбилею. Дважды я был удостоен чести быть приглашенным на такие совещания - когда делали номера журнала &ldquo;Христианское слово&rdquo; посвященные двухтысячелетию прихода Спасителя в мир, и 130-летию нашего братства. Сестры составляют активную (скорее всего и лучшую) часть пишущих баптистов, так что в этом мероприятии принимали участие сестры из Санкт-Петербурга. Я знал, что во второй нашей столице в то время уже была женщина-пастор, Ирина Косюга (сейчас уже есть и епископесса), и потому спросил сестер, как они относятся к этому факту и к самой Ирине Николаевне. Признаюсь, мне этот вопрос казался вполне рутинным, я знал, что в нашем братстве существует единогласие по вопросу рукоположения женщин, и ожидал рутинного же ответа. Единогласие единогласием, но всплеска эмоций, вызванного этим вопросом, я никак не ожидал. &quot;Есть проблема - и огромная!&rdquo;, &ldquo;Ирочке так трудно!&rdquo;, &ldquo;Как реализовать себя женщине с лидерскими качествами?&rdquo;, &ldquo;Мужчины в России так слабы!&rdquo;, &ldquo;Мы очень хотели пообщаться с Ирочкой, но боялись отлучения от церкви!&rdquo;, &ldquo;Ее любят все, кто хоть немного знает!&rdquo; - и много чего еще в том же духе. Требования женской ординации не было, но что проблема действительно огромная - это я почувствовал. В самом деле, если присмотреться, то нельзя не заметить некоторых вопиющих фактов. Один из них: по &ldquo;женскому вопросу&rdquo; (даже по таким, как предохранение, аборты, материнство и прочим, касающихся женщин в первую очередь) у нас высказываются, в основном, мужчины, обычно с надмением: &ldquo;Так это в Библии - и выполняйте без разговоров!&rdquo; Как именно в Библии - об этом чуть позже. А вот доброжелательности при обсуждении этого вопроса нет, преобладает командный, предписывающий тон, а женщин даже выслушать не хотят.&nbsp; Факт второй: все-таки нельзя не видеть, что в целом все наше общество в высшей степени несправедливо к женщинам. Они обычно несут двойную нагрузку, &ldquo;тянут&rdquo; работу (получая за нее куда меньше, чем мужчины) и семью, забота о которой лежит почти целиком на них. А заботиться о семье в России очень непросто, ибо, что бы там ни говорили, общество наше (как и государство) просто не ориентировано на заботу о человеке. Мужчины и в самом деле &ldquo;слабы&rdquo;, и дело тут не только в пьянстве сильного пола, от которого женщины страдают больше всего, но и в утрате многими мужчинами (в том числе мужьями) чувства ответственности - за себя, за жену, за детей, за семью. И во многих семьях женщина давно уже главное лицо - и в смысле авторитета, и в смысле добывания средств к существованию (доводилось слышать - и в некоторых церквах тоже). При всем том дискриминация женщин несомненна. Женщины чаще становятся объектами насилия, чем мужчины (есть страшные цифры: в России в год до 15 тыс. женщин гибнет от рук мужей!). По представительству в органах власти наша страна где-то на уровне Гвинеи: в выборных органах власти женщин всего 7%, хотя они составляют 53% населения. Заработная плата женщин у нас составляют 56% зарплаты мужчин, домашним хозяйством женщины занимаются восемь часов в день, мужчины - три, причем на женщинах же лежит практически вся забота по воспитанию детей и уходу за ними. При всем том средняя продолжительность жизни женщин на 12 лет больше, чем у мужчин. Да, сказано: &ldquo;жене глава - муж&rdquo; (1 Кор 11,3), но если муж не в состоянии быть главой кому бы то ни было, то главой семьи волей-неволей становится жена. А в условиях невыполнения мужчинами своих прямых обязанностей, заповеданных словом Господа, на женщин ложится и обязанность сохранять церковь Божью. Да, очень часто феминизм, как он сложился на Западе (и как он иногда истолковываются в России) вступает в противоречие и с верой, и со здравым смыслом, особенно когда требуют полного и безусловного равенства с мужчинами во всех функциях. Природа женщин была и останется отличной от природы мужчин. В протестантском богословии давно утвердилось мнение, что главный грех - это гордыня. С этим трудно спорить, но, говорят приверженцы разного видения веры и жизни у мужчин и женщин, последним больше свойственна эмпатия, сострадание - они чаще страдают не от чрезмерной гордыни, а от непродуманной жертвенности, готовности отдать все, до жизни включительно, за мужа, детей, семью. И, как мы знаем из истории христианства, за Бога. В нынешней России женщины в возрасте 40-60 лет остаются хранительницами нравственных устоев нашего народа, их меньше коснулась коммунистическая порча. На них лежит забота о детях и внуках, часто - о престарелых родителях. Им понятнее страх и ужас в глазах ребенка, смотрящего на ссорящихся родителей. Они обостреннее воспринимают нынешние беды страны и не могут сказать &ldquo;пропади все пропадом!&rdquo;, как часто говорят мужчины - та же тревога за детей и внуков не позволяет. Русским женщинам в меньшей степени, чем мужчинам, свойственна истеричность (сравните женщин и мужчин среди наших политиков) - качество, издревле считавшееся принадлежностью &ldquo;слабого пола&rdquo;. Не стоит безоговорочно верить христианам, которые утверждают, что им от Бога дано право водительствовать, а женщинам не дано.&nbsp; Роль женщин в жизни любой христианской церкви (особенно в России) трудно переоценить Возьмем российское православие - оно тоже во времена гонений держалось женщинами, да и сейчас держится. Еще в апостольские времена, как мы знаем из Нового Завета, женщины играли важнейшую роль в жизни церкви, и им первым было возвещена Благая Весть о воскресении Спасителя. Надо сказать, что нынешние феминистки от христианства не без удовольствия напоминают, что все мужчины-ученики отреклись от Христа, а вот женщины сохранили верность, за что и были удостоены чести первыми услышать Благую Весть (впрочем, первым, кажется, эту мысль высказал еще блаженный Иероним). Потом, правда, отношение к ним изменилось не в лучшую сторону, и, скажем, в патристике, в трудах отцов церкви рассуждения о том, что &ldquo;женщина - сосуд зла&rdquo; - самое обычное дело. Женское начало стало ассоциироваться с плотью, многие богословы винили женщину даже за первородных грех - именно через Еву, напоминали они, грех вошел в мир. Эту же антифеминистскую линию продолжило средневековое богословие, потом богословие Нового времени, и, говорят сторонницы церковного равноправия женщин, во многом продолжает богословие современное. Во многих христианских конфессиях сохранился взгляд на женщин как на существа низшего порядка, склонных к коварству и лжи. К россиянкам это явно неприменимо, Ф.М. Достоевский, большой знаток души человеческой (русской особенно) писал: &ldquo;Женщина меньше лжет, многие даже совсем не лгут, а мужчин почти нет нелгущих...&rdquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС. Т.21.&nbsp; Л., 1980, с.125). Так это было во времена Достоевского - так это есть и сейчас. Вот что писал по интересующему нас вопросу крупнейший русский философ Владимир Соловьев: &ldquo;Что касается моего мнения о способности женщины понимать высшую истину, то без всякого сомнения - вполне способна&hellip; Но дело в том, что по своей пассивной природе она не может сама найти эту истину, а должна получить ее от мужчины. Это факт: ни одно религиозное или философское учение не было основано женщиной, но уже основанные учения принимались и распространялись преимущественно женщинами. Полагаю, что и при предстоящем перевороте в сознании человечества женщины будут играть важную роль&rdquo; (Цит. по: Логос. № 50, 1995, с.293). Что касается мнения о пассивной природе женщины, то тут позволительно усомниться: пассивность, утверждают некоторые аналитики, факт не природный, а социальный: женщины играли меньшую роль не потому, что на большую не способны, а потому, что им просто не давали возможности проявить себя. Конечно, не следует шарахаться в другую крайность, и, скажем, требовать для женщин права заниматься абсолютно всеми видами деятельности, которыми занимаются мужчины, в том числе тяжелыми физическими работами. В России они ими как раз занимаются, и у нас борьба за права женщин должна включать требование освобождения от них. Неоспоримый факт:&nbsp; пока в нашем обществе на женщин налагается куда больше ограничений, чем на мужчин. Им труднее получить богословское образование, женщин очень мало - почти совсем нет - в руководстве различных протестантских конфессий. Речь не идет о пасторском служении женщин, речь идет об их участии в &ldquo;руководящих органах&rdquo;, если пользоваться мирским языком, что никак не запрещено Библией, которая, между прочим, знает диаконисс (Рим 16,1). А вот многие христианские церкви России не знают. (Но, надо сказать, есть толкователи, которые считают, что под диакониссой Павел разумеет жену диакона - и не более.) Последнее время очень популярны стали так называемые гендерные исследования, т.е. исследования тех или иных проблем с точки зрения пола. В них немало надуманного и утрированного, как давно уже было замечено борьба за права женщин часто сводится к борьбе за их права быть не женщиной, но мужчиной. И все же несправедливо было бы соглашаться с мнением, будто современный феминизм вырос из бунта заскучавших американских домохозяек. Нельзя отрицать, что &ldquo;женский взгляд&rdquo; на вещи очень помогает понять их природу. Даже весь прогресс человечества по части придания жизни большего комфорта и уюта не без оснований приписывают женскому влиянию. Как говорил эксцентричный русский философ Николай Федоров (сам мизоген), наша цивилизация обязана своим развитием незаметному, но всепроникающему господству женщин, поскольку очень многое делается для удобств и прихотей женщины. Гендерные концепты не сводятся к идее социального равенства полов, требующей &ldquo;освобождения женщины&rdquo;. Гендер сосредотачивается не на анатомическо-биологических различиях, а на культурно-психологических, из которых выводят различия между фемининностью (и свойственной ей охранительством и эмоциональностью) и маскулинностью (и свойственной ей агрессивностью и рациональностью).&nbsp; Но и эти различия, говорят многие феминистки, не вытекают из биологической природы женщины, а навязаны ей обществом, которое несправедливо к ней. Даже в детских книжках герои чаще (и чаще - это подсчитано - в 11 раз!) мальчики, мужчины, чем девочки и женщины. Естественно, феминистки требуют справедливости - как они ее понимают. И тут уже произошли разительные перемены. Раньше замужняя женщина рожала чуть ли не каждый год, все ее время уходило на детей и домашнее хозяйство. Горячая и холодная вода в водопроводе, холодильники, стиральные машины, моющие средства производство полуфабрикатов очень облегчили ее труд - но он по-прежнему лежит на ней, так что несправедливость сохраняется. Многое требует пересмотра устоявшихся взглядов, и было бы неразумно уходить от разговора на эту жгучую тему. Ссылки на БиблиюМежду тем требования запретить даже обсуждение этой проблемы их не так уж редки. Причем запретители ссылаются на Священное Писание. У протестантов оно было и остается единственным авторитетным источником для всех суждений - и о делах веры, и делах житейских, социальных, политических, правовых и т.д. В том числе и о делах &ldquo;феминистских&rdquo;. Однако понимание Библии - и даже Самого Иисуса - у мужчин и женщин часто бывает не одинаковым. В первой же главе Ветхого Завета читаем: &ldquo;И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их&rdquo; (Быт 1, 27). И нет согласия относительно того, как понимать это и другие библейские положения. Ясно сказано, что &ldquo;...не хорошо быть человеку одному&rdquo; (Бытие 2,18). Отсюда не так уж мало богословов выводят, что вообще неправомерно говорить о мужчинах и женщинах по отдельности: полнота человеческого существования достигается, утверждают они, не в мужчине и не в женщине самих по себе, а в их совместном бытии, когда они становятся &ldquo;одна плоть&rdquo;, как сказано в той же книге Бытия (Быт 2,24), и эти слова повторил Сам Христос (Мф 11,6, Мк 10,8). Точка зрения, согласно которой мужчина и женщина не противостоят друг другу, но и не являются во всем равными и одинаковыми, а взаимодополняют друг друга, завоевывает все больше сторонников. Они равны как личности, равны по своему достоинству, но их роли и функции все же не одинаковы. Писание ставит женщину очень высоко - вспомним Сарру, Ревекку, Девору, Руфь. По мнению некоторых библеистов самой древней записанной частью Ветхого Завета была &ldquo;Песня Деворы&rdquo;, сама же Девора, пророчица и судья, занимала, так сказать &ldquo;высшие посты&rdquo; в тогдашней как светской, так и сакральной иерархии. И, говорят сторонники женского равноправия в церкви, нынешние женщины должны идти как раз &ldquo;тропою Деворы&rdquo;. Однако есть в Библии и другие места. Чаще всего приводятся слова апостола Павла: &ldquo;Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит.&nbsp; Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви&rdquo; (1 Кор 14, 34-35). И еще: &ldquo;Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии.&nbsp; Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием&rdquo; (1 Тим 2, 11-15). Этим словам апостола посвящены тома книг, о них спорят уже века и еще будут спорить. Однако несомненно, что Павел отдает первенство мужчинам - и не он один, но и практически все авторы Библии. На этом основании сторонницы равноправия жалуются: &ldquo;Священно Писание не только долгое время интерпретировалось мужчинами и возвещалось в патриархатных тонах, но и авторами его были мужчины. Оно написано антропоцентричным языком и отражает мужской религиозный опыт, а вошедшие в него тексты отбирались и передавались в условиях религиозного главенства мужчин. Без всякого сомнения Библия - мужская книга&rdquo;. Заметим, что скорее всего авторство уже упоминавшейся &ldquo;Песни Деворы&rdquo; скорее всего принадлежит ей же, она только донесена до нас мужчиной. Вне всякого сомнения, Библия адресована всем, не только мужчинам, но и женщинам. Как признает та же автор: &ldquo;Однако женщины с разным жизненным опытом свидетельствуют о&hellip; вдохновляющем, будоражащем и освобождающем воздействии на них Библии&hellip; Более того, мы должны признать, что отнюдь не все библейские истории, традиции и тексты отражают опыт властвующих мужчин или были написаны с целью легитимации патриархата&rdquo; (Элизабет Шюсслер Фьоренца. Принять или отвергнуть // Социально-политическое измерение христианства.&nbsp; М., 1994 с.233,234).&nbsp; Если вернуться к словам апостола Павла, то следует сказать, что он, говоря об обязанностях женщины и жены, никогда не забывает сказать и об обязанностях мужчины и мужа по отношению к ней и итогом его рассуждений на эту тему можно считать слова:&nbsp; &ldquo;Впрочем ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе&rdquo; (1 Кор 11,11 ), а это значит, что муж и жена восполняют друг друга, а не противостоят друг другу. Есть библеисты, которые видят в словах Павла о молчании женщин позднейшую вставку. Есть толкования, сводящиеся к тому, что запреты относятся только к женщинам Коринфа, который в античные времена слыл едва ли не самым &ldquo;веселым городом&rdquo; (причем непокрытая голова была отличительным признаком распутных женщин), и в Коринф &ldquo;за пороком&rdquo; приезжали все богатые люди той эпохи. Есть толкователи, которые утверждают, что сказанное апостолом относится только к замужним женщинам (иначе необъяснимы слова &ldquo;у мужей своих&quot;), причем Павел имел в виду только, что они не должны разговаривать в церкви со своими мужьями т.е. не быть болтуньями - и не более того, и что им отнюдь не возбранялось активно участвовать в богослужении.&nbsp; Что до возложения вины на Еву за грехопадение, то в Послании к Римлянам, утверждают сторонницы изменения традиционного негативного взгляда на роль женщин, Павел явно возлагает всю вину на Адама, говоря о &ldquo;преступлении одного&rdquo; (Рим 5.17,18). Как видим, толкований много, но, как бы то ни было, неразумно требовать прекратить обсуждать проблему на том основании что &ldquo;все и так ясно&rdquo;. Кому ясно, а кому и нет. Да, женщинам и в самом деле многое видится по-другому. А раз так, то, как говорили древние римляне, audiatur et altera pars &ldquo;нужно выслушать и другую сторону&rdquo;. А вот слушать доводы женщин, придерживающихся своего мнения относительно их роли в церкви, как уже говорилось, охотников мало - куда больше желающих вообще запретить им говорить. &ldquo;Извольте молчать, сударыни, тут джигиты разговаривают!&rdquo;, - вот к чему сводится позиция многих &ldquo;сударей&rdquo;. &ldquo;Запретители&quot; убеждены, что действуют на основании Библии, которая &ldquo;четко указывает женщине ее место&rdquo;. А Библия незыблема. Кто спорит - действительно незыблема. Но очень часто речь идет не о незыблемости Библии, а незыблемости &ldquo;моего истолкования Писания&rdquo;.&nbsp; А вот в этом позволительно усомниться. Несомненно, христиане на протяжении веков открывали все новые и новые стороны и смыслы учения Христа. Как отмечал В.С. Соловьев &ldquo;Вся истина была дана во Христе, но не вся сразу раскрыта для христианского сознания&rdquo; (В. С. Соловьев. Сочинения в двух томах. Т.2, М., 1989, с.197). Каждое поколение христиан, каждый христианин, должны все время размышлять над Писанием - и тогда они найдут ответы на все вопросы жизни, в том числе и на такие, которые не стояли перед жившими до них - или стояли не так.&nbsp; Можно допустить, что это входило в Божественный замысел о нашем спасении - чтобы мы могли размышлять над словом Его, чтобы мы могли возрастать духовно, чтобы мы успешно проходили испытания, которые Он нам посылает. Видимо, вопрос о роли женщин в церкви тоже послан нам в испытание. Нельзя просто сказать: &ldquo;там все ясно и четко&rdquo;, и говорить не о чем. Если братья, и особенно сестры, которых эта проблема касается в первую очередь, поднимают ее вновь и вновь, то говорить как раз есть о чем. Надо снова обратиться к Писанию и прочитать его непредвзято, не для подтверждения уже имеющихся взглядов, а как раз для поиска ответов на возникшие вопросы. Да, мужская природа Христа несомненна. Но не надо забывать, что это касается только Его земной природы - Бог как Абсолют не знает такого человеческого деления, Он принимает его только снисходя к нам. Что из того, что женщины слабее мужчин, вопрошают сторонницы равноправия, в Новом завете Господь говорит: &ldquo;сила Моя совершается в немощи&rdquo; (2 Кор 12,9), и тут скорее надо видеть предпочтение женщин мужчинам. В великий день Пятидесятницы Дух Святой одинаково сошел на мужчин и женщин, что следует из истолкования этого события Петром: &ldquo;...это есть предреченное пророком Иоилем:&nbsp; И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши&hellip; И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать&rdquo; (Деяния 2, 16-17,18). В Послании к Филиппийцам Павел пишет: &ldquo;Итак, братия мои возлюбленные и вожделенные, радость и венец мой, стойте так в Господе, возлюбленные. Умоляю Еводию, умоляю Синтихию мыслить то же о Господе&rdquo; ( Флп 4,1-2), из чего, по мнению некоторых библеистов, следует, что обе упомянутые женщины были &ldquo;на руководящих постах&rdquo; в филиппийскорй церкви. Мало того: находятся столь яростные сторонницы женского равноправия в церкви, что они даже готовы в словах апостола Павла &ldquo;Приветствуйте Андроника и Юнию, сродников моих и узников со мною, прославившихся между Апостолами и прежде меня еще уверовавших во Христа&rdquo; (Рим 16, 7) явное указание на то, что упомянутая Юния была женщиной-апостолом -умозаключение, пожалуй, чересчур смелое. Однако не вызывает сомнения, что сама Церковь Божия в Библии не раз уподобляется женщине, и, говорят феминистки, &ldquo;кто говорит против женщин, тот говорит против Церкви&rdquo;. Еще в книге Бытия змию сказано: &ldquo;вражду положу между тобою и между женою&rdquo; (Быт 3,15), что иногда истолковывается в том духе, что в первую очередь именно на женщину возлагается обязанность борьбы с дьяволом, и именно она спасет мужчину: &ldquo;Господь сотворит на земле нечто новое: жена спасет мужа.&nbsp; (Иер 31, 22). Женщины напоминают, что Сам Иисус у колодца возвестил о Себе самарянке, и она - как и другие женщины Нового Завета - уверовала в Него раньше иных его учеников. Именно женщины, как уже говорилось, сопровождали Христа на Голгофу, когда ученики разбежались. Более того, в Новом Завете есть прямые указания, что женщины наставляли в вере, как это было с Аполлосом (&quot;Он был наставлен в начатках пути Господня и, горя духом, говорил и учил о Господе правильно, зная только крещение Иоанново.&nbsp; Он начал смело говорить в синагоге. Услышав его, Акила и Прискилла приняли его и точнее объяснили ему путь Господень&rdquo; (Деяния 18, 25-26).) Конечно, со всеми этими доводами и ссылками на Писание можно не соглашаться, можно противопоставлять им иное мнение, иные доводы, иные цитаты. Но и игнорировать их тоже нельзя. Суждения богословов о том или ином библейском положении переменчивы, вечна и неизменна только сама Библия. Еще не так давно чрезвычайно убедительными казались такие рассуждения: &ldquo;Бог создал Еву не из головы мужчины, чтобы она не властвовала над ним, не из ноги, чтобы он ее не попирал, а из ребра, потому что оно ближе всего к сердцу&rdquo;. Сегодня они не кажутся убедительными ни мужчинам, ни женщинам. Бывали в истории христианства периоды, когда радикально менялось то или иное устоявшееся положение, основанное, как все полагали, на Библии. Однако в результате более внимательного прочтения Книги книг приходилось многое - и весьма существенное - менять. Это происходило во всех христианских церквах, даже в тех, которые утверждают, что они незыблемо стоят на предании и ничего не меняют в своем толковании Священного Писания. Меняют, потому что это заставляет делать ход истории, направляемой Богом к осуществлению Его замысла о спасении.&nbsp; У кого как...Обсуждения этой темы не может избежать ни одна конфессия, даже нехристианская. Тут, конечно, бывают всякое. Скажем, некоторые реформированные иудеи, уже поставляют женщин-раввинов. А вот в исламе наметившееся было движение к освобождению женщин сменилось, говорят некоторые специалисты по исламу, на противоположное: мусульманки, приехавшие в США в 70-х-80-х годах, с удовольствием снимали хиджаб и укорачивали юбки, а сейчас их дочери, уже родившиеся в США, снова одеваются, как предписано нормами шариата, и делают это не просто совершенно добровольно, но даже с некоторым вызовом. На территории бывшего СССР тоже отмечается сходная тенденция - женщины-мусульманки все чаще требуют права соблюдать мусульманские нормы во всем. Были сообщения, что даже в евангельских церквах Азербайджана кое-где мужчины и женщины собираются отдельно - явное влияние ислама. Но в целом в христианских конфессиях четко обозначилась тенденция ко все большему участию женщин в церковной жизни. Ни одна церковь не может избежать обсуждения &ldquo;женского вопроса&rdquo;, если только ее приверженцы не следует рецепту, изложенному в старом анекдоте: &ldquo;Чего тут думать? Прыгать надо!&rdquo;. Даже самые консервативные церкви вынуждены высказывать свое мнение по этой проблеме, и тут не следует игнорировать и то, что написано (и наговорено) на эту тему на Западе, в тех самых &ldquo;благополучных странах&rdquo;. Не следует игнорировать даже то, что говорят психоаналитики, которые утверждают, что необходимость для женщины из исторических церквей исповедаться перед священником-мужчиной может привести к предосудительным последствиям - если не в действиях, то в помыслах. Начнем с православных поскольку, они составляют самую большую христианскую конфессию в нашей стране. На первый взгляд тут нет никаких подвижек, и, говорят упорные приверженцы традиции, их просто не может быть. Женщинам запрещено появляться в церкви в течение 40 дней после родов, во время &ldquo;природной нечистоты&rdquo;. Для них закрыт доступ в алтарную часть храма, что отчасти понятно, но есть факты, которые некоторым и вовсе представляются вопиющими, в частности, запрет женщинам появляться на Афоне. Туда, говорят, нет доступа не только женщинам, но и самкам животных (исключение сделано только для кур). Европарламент даже счел необходимым принять резолюции, требующую отмены этой дискриминационной, по его мнению и &ldquo;пустить женщин на Афон&rdquo;. Такое вмешательство в дела &ldquo;монашеской республики&rdquo; в Греции сочли недопустимым. Наши православные отмечают, что в русском православии поразительно мало канонизированных женщин-святых, и их роль в жизни РПЦ могла бы быть более значительной. &ldquo;Речь идет о том, - предостерегает православная писательница, - чтобы не потерять для церкви этот мир из-за невнимания к его чаяниям, как потеряли в XIX-XX вв. едва ли не весь мир рабочих. Простая мирянка, я пытаюсь, как призывал к этому Своих учеников Христос, различить &ldquo;знамения времени&rdquo; (Мф 16,3)... Культурный контекст не разрешал институционально выразить ... духовное равенство. Сегодняшний контекст ему благоприятствует, хоть бы рамках западной культуры&rdquo; (&quot;Русская мысль&rdquo;. 9-15.11.2000, № 4340, с.20). Пожалуй, не только западной: в РПЦ все чаще говорят о &ldquo;незакрытости&rdquo; вопроса о поставлении диаконисс. Однако все же речь идет о церковном служении, и никоим образом не о литургическом, оно остается исключительно за мужчинами, &ldquo;в соответствии с Писанием и Преданием&rdquo; рукоположение женщин отвергается. Однако доводилось читать материалы дискуссий, в ходе которых обсуждается вот какая проблема: если священник, осуществляющий литургию, олицетворяет Христа, то женщинам у алтаря и впрямь делать нечего. Но если он олицетворяет церковь, то тут есть о чем поговорить - вспомним еще раз образ &ldquo;матери-церкви&rdquo; (в католичестве она - mater et magistra, &ldquo;мать и наставница&quot;).&nbsp; Наличие проблемы все же признается. Вот что писал достойнейший архиерей РПЦ, митрополит Сурожский Антоний: &ldquo;Одна из оскорбительных структур должна быть разрушена - это положение женщин в Церкви. Церковь уже сделала не одно неоправданное заявление по этому вопросу, но еще не начала думать об этом. Проблема воспринимается как внешняя, пришедшая из Церквей, которые &ldquo;сбились с пути&rdquo;. Это неправда: проблема существует в недрах нашей церковной жизни.&nbsp; Ее надо увидеть и осмыслить по-новому, недостаточно ссылаться на традицию: традиция, смысл или истоки которой невозможно обнаружить, - это не традиция, а традиционализм, суеверная приверженность к предвзятым мнениям, недоразумение&rdquo; (&quot;Русская мысль&rdquo;. 27.11-3.12.1997, №4199, с.20). Надо признать, что &ldquo;неоправданные заявления&rdquo; по женскому вопросу делала не только РПЦ. Эта последняя упорно игнорирует все международные действа, посвященные женскому вопросу, но на них активно выступают православные женщины России, которые открыто говорят &ldquo;о скандальном отсутствии организованного женского движения в РПЦ&rdquo; и столь же скандальной дискриминации в ней женщин. А русские православные женщины, волею судеб оказавшиеся на Западе и посещающие там церкви Московского Патриархата, начинают активно поднимать голос в защиту равноправия женщин в церкви. Но пока позиция РПЦ остается прежней, хотя о женщинах она отзывается с большим уважением, а православные богословы давно отметили, что три главные христианские добродетели - вера, надежда, любовь - стали женскими именами, равно как и рождающая их премудрость - София. У католиков кое-какие подвижки обозначились, хотя и не сразу. Поначалу само обсуждение этой темы воспринималось ими как скандал, сейчас тон дискуссии несколько спокойнее. Выше цитировалось мнение православной писательницы о &ldquo;знамениях времени&rdquo;. Напомню, что о нынешних &ldquo;знамениях времени&rdquo; первым заговорил папа Иоанн XXIII, созвавший Второй Ватиканский собор, положивший начало серьезным преобразованиям в мировом католичестве и поднявший его авторитет в мире. Папа насчитал три таких знамения: борьба женщин за равноправие, борьба социальных низов за свои права, борьба угнетенных народов против порабощения. Дальнейший ход событий подтвердил прозорливость папы-реформатора. В 1988 г. Иоанна Павел II опубликовал апостольское послание &ldquo;О достоинстве и служении женщины&rdquo;, где утверждалось идея ее равенства в достоинстве с мужчиной. Были сняты запреты на появление женщин в церкви в определенные дни, теперь они могут появляться в алтарной части, но по вопросу ординации Римская курия остается непреклонной. Она даже запретила обсуждать этот вопрос, после чего, естественно, и произошел всплеск и выброс эмоций. Нашелся архиепископ, который в ответ на запрет Иоанна Павла II (подтвержденный решением Конгрегации по делам вероучения, а потом и другими конгрегациями) заявил, что в будущем веке найдется папа, который по-другому решит этот вопрос. Женщины действовали еще решительнее: была создана Всемирная организация за рукоположение женщин и кое-где их действительно стали рукополагать: скоро стало известно и семи женщинах-священницах в Австрии, потом таковые появились в Германии, Америке и некоторых других странах. Им пригрозили отлучением - в ответ они призвали католичек бороться против мужского засилья в католической церкви и продолжали свою деятельность. Тем не менее в вопросе о рукоположении женщин католическая церковь остается непреклонной, что вызывает протесты: многие католички полагают, что их по-прежнему считают ущербными по сравнению с мужчинами, и якобы &ldquo;по природе своей&rdquo; неспособной к священству, которое доступно любому мужчине, независимо от его интеллектуального и нравственного уровня. Все это предвещает продолжение споров и дебатов, исход которых сейчас предсказать трудно. Споры спорами, но, как сообщила газета &ldquo;Вашингтон таймс&rdquo; до 4% католических приходов США возглавляется женщинами.&nbsp; Протестанты, естественно, по этой части оказались впереди всех. Говорят, не случайно: мощный &ldquo;заряд освобождения&rdquo; заданный Реформацией, с неизбежностью должен был привести к переосмыслению роли женщин в церкви и в конце концов - к обсуждению вопроса о признании ее полного равенства с мужчинами во всех церковных делах, включая пасторское служение. Оно, по мнению некоторых протестантских экклезиологов, не должность в церкви, а призвание, и всякий, обладающий даром служения, может быть пастором. По их мнению известные слова Павла о дарованиях относят равно к мужчинам и женщинам: &ldquo;И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то, имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры; имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, - в учении; увещатель ли, увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием&rdquo; (Рим 12, 6-8). Некоторые протестантские церкви уже в XIX в. поставляли женщин, прежде всего в церквах уэслеевской традиции, но более или менее (скорее все же менее) широко эта практика распространяется со второй половины ХХ века, где-то с 70-х годов.&nbsp; 29 июля 1974 г. три епископа Епископальной церкви США рукоположили сразу 11 женщин, что вызвало у одних радость (&quot;Давно пора!&quot;) а у других шок (&quot;Такого никогда не было!&quot;) причем как сторонники, так и противники этого начинания находились и среди мужчин, и среди женщин. Их единоверцы в Англии разделились: часть англиканских церквей (так называемых &ldquo;низкие&quot;) стали рукополагать женщин без всяких препятствий, другая часть (&quot;высокие церкви&quot;) все еще сопротивляется.&nbsp; Рукополагать женщин стала Объединенная методистская церковь, лютеране (не все). К настоящему времени, по некоторым данным, до 10% клириков в протестантских церквах mainstreaam&rsquo;а США составляют женщины, причем их значительно больше в &ldquo;белых&rdquo; церквах, чем в &ldquo;черных&rdquo;.&nbsp; Но так ведут себя только протестанты, склонные к либерализму. Баптисты Скандинавии стали рукополагать женщин еще до Второй мировой войны, но в целом мировой баптизм оказался гораздо консервативнее в этом вопросе. Однако консерватизм консерватизмом, но когда в 2000 г. Южная баптистская конвенция приняла новую редакцию своего вероисповедания, в котором четко прописано, что ординация женщин недопустима, то в этой по общему признанию самой ортодоксальной конвенции отыскалось 35 женщин-пасторов. Тут видимо, сказался принцип автономии баптистских церквей: они не имеют обыкновения спрашивать кого бы то ни было, как им устраивать церковное домостроительство. Так что решение породило некоторую напряженность, но руководство ЮБК стоит на своем и не идет на уступки. Противникам рукоположения женщин говорят, что христианство - не ислам, в нем роль женщин не может быть второстепенной и ссылаются на слова апостола Павла: &ldquo;Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе&rdquo; (Гал 3,28). Более того, некоторые баптистки настаивают, что мужчины-баптисты лгут как минимум в десяти случаях: когда говорят, что женщина не равна мужчине, что они не могут занимать руководящие посты в церкви, что они не могут учить и проповедовать в церкви, что они должны считать мужей главами семьи и что это прерогатива только мужчин, что женщины женщин легче обмануть и потому они не должны участвовать в принятии решений, что женщина не может достигать полноты бытия без мужа и без детей, что женщины не должны работать вне дома и что они во всем должны повиноваться мужьям.&nbsp; (Этот &ldquo;список претензий&rdquo; был изложен 2.07.2002 в Associated Baptist Press.) Что касается протестантов России, то у них эта проблема тоже дает о себе знать. Некоторые деноминации (методисты, часть лютеран) пошли по пути рукоположения женщин, но большинство проявляет неуступчивость. Это их выбор, их право. И все же есть уже в России опыт женского служения на пасторском поприще. Послушаем, что говорят женщины-пасторы (газета &ldquo;Мирт&rdquo;, № 15). Анна Семеновна Башлова, &ldquo;пастор церкви евангельских христиан поселка Дружная Горка. Уверовала в 1984 году. Сразу стала всем окружающим благовествовать о Христе. На работе сослуживцы строчили на нее доносы в парторганизацию для принятия мер. Близкие считали, что она помешалась из-за сына, которого отправили воевать в Афганистан, жалели как больную. Муж за веру выгонял из дома. Но через год он покаялся&rdquo;. Вот что она говорит о себе и о своем служении: &ldquo;...я была самая настоящая зануда, ко всем приставала: помолитесь за сына, помолитесь за сына. Кого бы ни встретила - просила. Он остался живой хоть и не должен был. Когда вернулся, стала говорить ему о Боге&hellip; За все мое служение мужчины, окружавшие меня, никогда не претендовали на пасторство. Одного отправила на библейские курсы, после чего для практики попросила его прочитать проповедь - он отказался&hellip; Другой молодой человек отучился в &ldquo;Победе&rdquo;, теперь не хочет даже молодежное служение нести. То есть мужчин, которые просто полюбили бы Божье дело и труд ради Него, пока я не встретила&hellip; Мужская пассивность - этим отличается наша Русь. Мужчины изначально и на производстве, и в быту пассивны, потому что преобладают лень, нежелание что-то делать. Бог отнял мужскую власть в России и мужское влияние во время революции. Мужчины позволили, потому что они склонны к пьянству. Трезвенников очень мало. Лидерство - черта характера, которая в крови...Быть пастором, конечно, женщине нелегко. Сложнее, чем эта работа - нет. Каждый день я как на ладони, за мной наблюдает тысяча глаз, иду ли я в магазин, дома ли, на работе ли, в поле - это значит я постоянно должна быть в мире с Богом, бодрствовать и молиться, чтобы ни для кого не быть преткновением. Разве мало тех, кто может прийти обругать - я должна с любовью ответить. Мало ли тех, кто задает каверзные вопросы, или с такой просьбой, такой нуждой обращается - надо дать это, чтобы человек получил искомое&rdquo;. Уже упоминавшаяся Ирина Николаевна Косюга: &ldquo;Господь готовил меня очень мягко, дал время (два года) на размышление, подготовку, понимание этого вопроса. Первый &ldquo;звонок&rdquo; прозвучал в Сибири. Надо было крестить покаявшихся людей. Уговаривала братьев поехать со мной для этого, но желающих ехать в Сибирь не находилось. Сама крестить не отваживалась - возникала проблема. Потом зародилась церковь при школе без всяких пророчеств и планов. Через детей, которые учились у нас, к Богу приходили взрослые. Многие покаялись. Меня спрашивали: а почему вы не можете быть пастором? Они видели: явно Бог поставил. Я отвечала: как-то не принято в России. Но по Писанию как? А я не могла ничего сказать, не могла врать, подыгрывать церквям. Просто уходила от вопросов, отдавала крестить в другие церкви. Тут возник первый диссонанс, потому что люди были научены иначе, они не хватили тех церковных болезней, которые сидят в старых церквах. Я молила: Боже, зачем мне эти вопросы, дай Ты им пастора, который будет их вести, а я буду заниматься школой. Появился один пастор, другой, третий, но всех их отвергли. Я честно пыталась поставить мужское пасторство в школе, но люди не приняли их&hellip; Знаю, что я не одна, во всех братствах и конфессиях ведется разговор на эту тему, и братья рукополагают сестер, потому что им повелевает Господь. И только потом успевают изучать Писания. Я за две недели до рукоположения стала поднимать спорные места и нашла только, что если близко посмотреть и проанализировать каждое слово, то ключевые слова: жена да боится своего мужа. Речь всегда идет только о семье, взаимоотношениях мужа и жены. Этот закон действует только внутри семьи. Разделение на пол мужской и женский существует только внутри семьи. Во Христе нет мужеского пола и женского. Во Христе мы не делимся на полы, потому что Иисус запретил. Но внутри семьи - я первая сторонница - муж должен быть главой, а жена должна подчиняться&hellip; Вне семьи женщина может быть руководителем, пастором, проповедником и так далее&hellip; Руководство женское - оно от Бога, не запрещено, в Библии не сказано, что женщины-пасторы Царствия Божьего не наследуют. Есть пример Деворы, который никому не дает покоя. Попробуйте доказать, что она была грешницей. Ведь она была духовным руководителем Израиля и военачальником, и президентом, даже генералиссимусом. Весь Израиль, вся ветхозаветная церковь подчинялись ей беспрекословно, потому что знали - это Божье. Или Бог согрешил, поставив ее? Я не сторонница, чтобы это было повальным, и мужчины должны больше руководить, чем женщины, но как исключение, как ситуацию, когда нет лидеров, надо женщин благословлять, помогать им и всячески поддерживать. Ради неверующих, ради спасения России, потому что мы больше нигде не найдем лидеров. Это план Божий, я знаю твердо, что сейчас в России Иисус многих женщин будет выводить на лидерство, потому что это Его замысел. Лидерство женщин в России - это не западное, это Христово, от Христа идет&rdquo;. Баптисты России, эти, по общему мнению, самые консервативные протестанты в нашей стране, тоже не остались в стороне от этой проблемы. Причем столкнуться с ней им пришлось давно, еще в годы гонений. Тогда случалось, что кое-где богоборческие власти арестовывали или ссылали всех мужчин-баптистов, так что оставались одни сестры. И было так, что они сами проповедовали слово и даже совершали Хлебопреломление (в частности, в Мурманской области). Они ощущали некоторую неловкость и были в недоумении: правильно ли поступили, Приезжали в Москву, в Союз ЕХБ за разъяснениями. Их спросили только, испытывали ли они радость при совершении таинства. &ldquo;Еще какую!&rdquo; - единодушно ответили женщины. &ldquo;Значит, было и благословение Божье&rdquo;, - сказали им, и тема была закрыта. (Эту историю поведал мне А.М. Бычков, которому я искренне признателен за разрешение предать ее гласности.) Сейчас голос женщин в баптистских кругах представлен очень слабо. Даже в Интернете, где вольностей куда больше, а доступ открыт всем, они выступают гораздо реже, что отмечают и некоторые братья. Вот довольно типичное высказывание: &ldquo;Дело в том, что я в наших баптистских церквях наблюдаю принижение значимости сестер со стороны братьев и ущемление их в правах. Это обосновывается спекулятивным использованием библейских текстов. Я безусловно не за феминизм, но и против затыкания рта, которое, к сожалению, имеет место&hellip; Вообще мне немного странно, что тему контрацепции обсуждают братья. С моей точки зрения наиболее весомым должно быть слово именно сестер. Они вынашивают и рожают, а не мы! Большая часть забот по уходу за детьми ложится на их плечи, а не на наши...&rdquo;. Пожалуй, и в самом деле странно. Женщинам предписывают, что надевать, как вести себя в церкви (преимущественно все то же &ldquo;да молчат&quot;). Пусть не всегда, пусть очень редко, но это вызывает отповедь: &ldquo;Я выросла в христианской семье. Посещала консервативную баптистскую церковь, где женщина должна молчать и ничего не стоит по сравнению с братом. Перед моими глазами была постоянно картина христианки - неопределенной внешности, без права отстаивать свою точку зрения в церкви и в семье, воспитывающая добровольно принудительно детей, которых обязана рождать каждый год&rdquo;. Не упускается из виду и общая беда России: пониженная маскулинность мужчин. Вот выдержки из статьи, опубликованной в № 21 газеты евангельской &ldquo;Мирт&rdquo;: &ldquo;...причина столь сильного перевеса женщин в наших церквях - отсутствие в нас, мужчинах, истинно мужских качеств&hellip; Говоря о мужских качествах, я имею в виду смелость, инициативность, решительность, умение брать на себя ответственность и т. д. Так уж получилось, что в последние десятилетия работал один из основных принципов существования в нашем обществе - &ldquo;не высовывайся&rdquo;... В России самый простой способ погрузиться в мир &ldquo;уюта&rdquo; находили в водке. В этом душном мирке или пещерке очень удобно было после очередной бутылки рассуждать о том, что вообще-то у меня есть и силы, и инициатива, и ответственность, но вот качества эти как-то не востребованы. Никто, дескать, меня не замечает, не ценит, не признает. Поэтому я и пью. Заливаю водкой свое горе по поводу всего на свете - плохой работы, непонимающей жены, скверных политиков и непонятой, загадочной русской души. Причина же, как правило, банальна - безответственность&rdquo;. Разумеется, все рассуждения о повышении статуса женщин в церквах не должны вести к забвению их традиционной роли, которая ценится очень высоко и в Библии, и должна цениться в жизни. Это понимают прежде всего сами женщины. Замечательная баптистская писательница Ольга Сергеевна Колесова пишет в той же газете (№ 15): &ldquo;Сколько бы ни говорили о равномерном распределении домашних обязанностей между мужем и женой (дело это - распределение - прекрасное и нужное), но процесс приготовления обеда или ужина - это нечто особое, прямо-таки мистическое, таинственное, согласитесь! Это язык любви. И мне бывает искренне жаль одиноких женщин, которым некого любить и некого побаловать кисельком или черными сухариками. А главное - подать тарелку супа - с улыбкой, да посидеть, не торопясь...&rdquo; Грех великий тому, кто посмеет сказать, что все это слишком заземленно и мало возвышенно. Это - очень даже возвышенно, это свидетельствует как раз о величии души - и о силе веры: &ldquo;Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного&rdquo; (1 Тим 5,8). Женщины-пасторы, насколько можно судить, пользуются большим уважением: все, кому доводилось общаться с ними, чрезвычайно высокого мнения о них, причем это касается и самых что ни на есть непреклонных фундаменталистов. Но из этого, равно как и из всего вышеизложенного, отнюдь не следует, что надо отказаться от давней традиции и начать рукополагать женщин наравне с мужчинами. Этого, как мы видели, не требуют и сами женщины-пасторы. Позиция подавляющего большинства баптистов (и баптисток!) России - остается неизменной:&nbsp; рукополагать женщин недопустимо. К этому мнению следует отнестись с уважением, оно тоже имеет солидные библейские основания, не говоря уже о давней традиции. Пренебрежение ими чревато самыми нежелательными последствиями для братства евангельских христиан-баптистов. Однако соображения целесообразности и &ldquo;давности лет&rdquo; никогда не были и не могут быть главными для церковного домостроительства. Главным остается слово Божье, Библия, и руководствоваться следует только ею. Мы должны снова и снова вчитываться в нее, чтобы найти ответы на запросы дня сегодняшнего - она их, несомненно, содержит. И если наметились различия в толковании Писания, то не надо впадать в панику и требовать их запрета на их обсуждение, помня, слова апостола: &ldquo;...надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные (1 Кор 11,19)&rdquo;. Так что надо слушать и тех, кто придерживается противоположной точки зрения, в первую очередь - сестер. Ничего, разумеется, не предрешая заранее. Что впереди?Впереди, скорее всего продолжение споров. Надо признать, что пока нет сколько-нибудь убедительных доказательств необходимости отвергнуть &ldquo;патриархальные основы христианского богословия&rdquo; и заменить их &ldquo;альтернативными матриархальными&rdquo;. Мало кто требует пересмотреть традиционные для российских протестантов взгляды на участие женщин в богослужении.&nbsp; Но вот общий вопрос о роли женщин в нашей церкви многими христианками России ощущается очень остро.&nbsp; А значит, нужно обсуждать его, нужно размышлять над текстом Книги книг - в ней наверняка есть ответ и на этот вопрос. Чего нельзя делать (и что, тем не менее, делается) - так это запрещать говорить на эту тему. Тут полезно вспомнить слова апостола Павла: &ldquo;...не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печется Бог?&rdquo; (1 Кор 9, 9). Нет, не о волах, но о нас, тоже &ldquo;молотящих&rdquo;. Между тем многие полагают, что обсуждение вопроса о роли женщин в церкви ничего кроме вреда принести не может. Особенно свирепствуют в запретительстве те, кто убежден, что стоят &ldquo;на твердых библейских позициях&rdquo;. Им надо напомнить слова апостола Павла: &ldquo;...кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть&rdquo; (1 Кор 10,12).&nbsp; Или слова замечательного русского философа В.С. Соловьева: &ldquo;...сколько раз в истории знаний общеизвестное оказывалось только общим заблуждением&rdquo; (В. С. Соловьев. Сочинения в двух томах. Т.1, М., 1989, с. 362). В том числе, заметим и в истории богословских знаний. Разумеется, мы не можем бездумно порывать с сложившейся практикой, нам надо знать и помнить опыт тех, кто жил до нас - они тоже много размышляли над Священным Писанием, искали в нем ответы на вставшие перед ними вопросы - и находили. Но не все и не всегда, не говоря уже о том, что не все современные вопросы стояли перед ними. Так что и нам есть над чем думать. И не забывать: бывало и так, что люди, претендовавшие на самое глубокое понимание Библии, слывшие самыми стойкими в вере, оказывались посрамленными. Господь, как мы знаем из же Библии иногда утаивает от &ldquo;мудрых и разумных&rdquo; (Мф 11,25). Был в истории как России, так и Америки период, когда решался вопрос о рабстве. В России это было крепостное право, в Америке - рабство негров. И люди, слывшие наиболее стойкими и сведущим в вере (в России - авторитетные богословы, архиереи и именитые старцы, в США - южные баптисты) с Библией в руках чрезвычайно убедительно доказывали необходимость сохранения рабства. Но воля Божья была не с ними, а с теми, кто глубже размышлял над сущностью Божьего откровения, понимал Его Дух, а не прятался за цитатами. Несмотря на намечающиеся трудности в служении делу Господа в нашей стране все же сейчас гораздо больше возможностей трудиться на ниве Его, чем было во времена коммунистических гонений. Перед всеми церквами открылись новые горизонты служения, причем именно служение женщин оказывается наиболее востребованным. Особенно это касается служения милосердия, помощи ближним - детям, престарелым, недужным. Но появились и новые соблазны. Женщины стали более свободными и перед ними открылись новые возможности. Сейчас они могут делать карьеру во всех областях, добиваться успеха на работе, в бизнесе и т.д. С одной стороны, это хорошо, но с другой - снижает заинтересованность в семье, муже, даже детях и они начинают восприниматься как помеха. Грядет кое-что похуже. Успехи медицины, говорят нам, скоро позволят каждому в течение жизни менять пол, побывать и мужчиной и женщиной - только тогда, якобы, мы постигнем &ldquo;полноту бытия&rdquo;. Тут очень кстати библейское восклицание &ldquo;Да не будет!&rdquo;, но, не исключено, найдется не так уж мало охотников (охотниц?) попробовать и это. Замалчивать женский вопрос нет никакого резона - он все равно уже стоит во весь рост перед всеми церквами. И, может быть, острее всего он стоит перед церквами протестантскими. В этом мне тоже довелось убедиться на собственном опыте. Какое-то время мне пришлось преподавать в Московской богословской семинарии, и семинаристы однажды подняли этот вопрос. Я старательно перечислил все библейские доводы в пользу невозможности женского пасторства. &ldquo;А как тогда быть с протестантским принципом всеобщего священства?&rdquo;. Это ведь и в самом деле важнейший принцип протестантства, еще Лютер говорил: &ldquo;Все мы через крещение делаемся священниками&rdquo;. Так что же получается: половина человечества изымается из этого принципа? Или крещение женщины не равно крещению мужчины? Признаюсь, тогда у меня не нашлось убедительного ответа на это вопрос. Нет его и сейчас.И. В. ПодберезскийThu, 31 May 2007 00:00:00 +0400http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/15<span style="font-weight: bold;">Стараются, раскачивают как умеют</span><br /><br />Действия и высказывания, подобные приведенным выше, явно не способствуют ни стабильности, ни остойчивости. Однако их совершают снова и снова. Можно говорить не об отд ...Стараются, раскачивают как умеютДействия и высказывания, подобные приведенным выше, явно не способствуют ни стабильности, ни остойчивости. Однако их совершают снова и снова. Можно говорить не об отдельных случаях попрания прав религиозных меньшинств и свободы совести, а о политике, которая проводится людьми недальновидными, бездумно следующим своим темным инстинктам и, кажется, неспособным осознать ни интерес государства, ни даже интерес своей церкви.Библия учит нас, что, ненавидя других, мы, как отдельные индивиды, причиняем зло только себе. А ненавидя другие народы, мы причиняем зло только своему народу. Об этом хорошо сказал С.С, Аверинцев: &laquo;всякий человек, который в духе своем убивает другого человека, убивает себя. Ему дана власть, собственно, над собой. И национальный экстремист имеет власть причинить настоящее зло только своему народу&raquo; (Сергей Аверинцев. Когда рука не сожмется в кулак // Век XX и мир. 1990, №7). Но что эти тонкие и умные рассуждения нынешним радетелям за Россию и православие? Как и их предшественники, они везде ищут врагов, а если начать их искать, то найдешь обязательно, это такой товар, что не может не отыскаться.Государство часто апеллирует к патриотизму, если оно неправо. Давно сказано: когда государство начинает убивать, оно переименовывает себя в родину и требует беспрекословного повиновения. До этого, слава Богу, дело пока не дошло. Гражданское мужество и подлинный патриотизм для верующего человека состоят в том, чтобы никогда не отрекаться от божественной истины. Анна Ахматова писала: &laquo;Я была с моим народом / Там где мой народ, к несчастью, был&raquo;. Анна Андреевна Ахматова &ndash; замечательная русская поэтесса, и стихи очень хорошие. Но верующий человек должен оставаться с Богом даже тогда, когда &laquo;мой народ&raquo; от Него отрекается. Вспомним Евангелие, где голос народа звучит дважды: &laquo;Осанна!&raquo;, когда Господь входил в Иерусалим, и &laquo;Распни Его!&raquo; спустя несколько дней. И немыслимо для христианина &laquo;быть с народом&raquo; во втором случае. Ахматова имела в виду вовсе не отречение от Бога &ndash; она оставалась верующей (Жданов не случайно назвал ее &laquo;монахиней&raquo;, обозвав при этом и &laquo;блудницей&raquo;), но она не покинула Россию и разделила все тяготы русской жизни той поры.Известно, что значительная (подавляющая, как утверждают исследователи) часть народа с Богом не осталась. А власть и вовсе была откровенно богоборческой. Но Библия учит повиновению даже нелюбимой власти, ей не следует повиноваться только в одном случае: если она ставит себя между человеком и Богом и запрещает служить Господу как человек считает нужным. Но как раз этим и занималась власть в России на протяжении более семидесяти лет. И неповиновение ей в этой сфере было библейски оправданным, и тут надо поклониться тем, кто принял великие страдания, а то и смерть, но не отрекся от Господа. Среди них было немало евангельских христиан &ndash; вспомним еще раз Алешку-баптиста из &laquo;Одного дня Ивана Денисовича&raquo;, вспомним, что из всех верующих именно баптистов власть стала считать своими главными врагами.Неласкова она к ним и сейчас. Но теперь есть хотя бы возможность открыто говорить об этом. Мы и говорим &ndash; в том числе на нашем сайте. Но при всем том надо еще раз сказать, что, по слову Пушкина, правительство - &laquo;единственный европеец&raquo;. Оно и по сей день остается им. Кроме государства других институций, вынужденных считаться с европейскими нормами и требованиями и как-то сообразовываться с ними, в России просто нет. К тому же низкая способность к самоорганизации и самоуправлению возлагает на нашу власть обязательства и обязанности, которые в заморских странах несут сами граждане. Так что, браня власть (от чего отказываться не следует &ndash; слишком много поводов она дает для этого), надо все же помнить, что без нее дела у нас пошли бы куда хуже.&nbsp; &laquo;Мы нуждаемся в дисциплине внешней именно потому, что у нас нет внутренней дисциплины&raquo; (Вехи. М., 1990, с.124) &ndash; эта мысль, высказанная почти сто лет назад, отнюдь не утратила своей актуальности.Но нельзя оставлять без внимания нелепые действия власти (вкупе с исторической церковью), которые только &laquo;раскачивают лодку&raquo;. Наглядный пример таких действий &ndash; вопрос о духовном окормлении армии. Вполне правомерно озаботиться тем, чтобы наши солдаты могли удовлетворять свои духовные потребности. Однако если вчитаться в то, что пишут на эту тему, нельзя не прийти к выводу, что пишущие озабочены не духовными нуждами военнослужащих, а тем, как обеспечить Русской Православной Церкви не первенствующее даже, а монопольное положение в армии. Никто не оспаривает, что первое место за ней, но: первое, а не единственное.Право на удовлетворение духовных нужд имеют все военнослужащие, независимо от их конфессиональной принадлежности. В дореволюционной России это понимали лучше, чем в России нынешней. В начале Первой мировой войны протопресвитер военного и морского духовенства потребовал от подчиненных ему священнослужителей &laquo;избегать по возможности всяких религиозных споров и обличений иных исповеданий, а равным образом зорко следить, чтобы в походные, полковые, и госпитальные библиотеки для воинских чинов не попадали брошюры и листочки со встречающимися в них резкими выражениями по адресу католичества, протестантизма и других вероисповеданий, так как подобные произведения могут оскорблять религиозное чувство принадлежащих к этим исповеданиям и ожесточать их против Православной Церкви и в воинских частях сеять пагубную для дела вражду. Подвизающееся на бранном поле духовенство имеет возможность подтверждать величие и правоту Православной Церкви не словом обличения инаковерующих, а делом христианского самоотверженного служения как православным, так и инославным, памятуя, что и последние кровь проливают за Веру, Царя и Отечество&raquo;. (Цит. по: Религия, церковь в России и за рубежом // Информационно-аналитический бюллетень РАГС, 1997, № 9-10, с.30).Сегодня же открыто заявляют, что неправославным (а также православным, не входящим в МП) доверять никак нельзя, в армии особенно. Но если так &ndash; зачем их призывают? Ведь новобранцы, не принадлежащие к РПЦ МП, вправе полагать, что ущемляются и их конституционные права, и религиозные чувства. В самом деле, если проведена церемония освящения полкового знамени, то оно становится православной святыней - это любой православный батюшка объяснит. Но тогда на каком основании требовать от солдата-мусульманина защищать и беречь знамя? Некоторые видят в этом даже вероотступничество, а оно в исламе карается очень сурово. То же относится и к освящению боевой техники - может ли мусульманин воевать на танке, окропленном батюшкой?Это все предположения, а вот факты, взятые из Интернета. &laquo;На протяжении длительного времени солдат-срочников.., мусульман и представителей других конфессий, водили в церковь в приказном порядке, сообщает &laquo;Ислам.Ру&raquo; со ссылкой на ИА &laquo;Муслим-пресс&raquo;. Их даже не спрашивали, какой они национальности, какой веры придерживаются, просто строили и &ndash; шагом марш &ndash; в православный храм&hellip; Солдат служит Родине, но он не обязан строем ходить в храм, где не исповедуют его религию. Такая практика порочна тем, что человеку пытаются навязать чужую веру. В таких ситуациях неправославный не испытывает никаких чувств, кроме отторжения и неприятия&raquo;.Разумно ли так поступать с человеком? И речь идет не только о разных вероучениях, таких, как христианство в его православном виде и ислам. Между разными ветвями православия ведь тоже нет согласия. У нас в стране на совершенно законных основаниях существуют несколько православных церквей. В соответствии с отечественным принципом &laquo;чем меньше различий, тем больше ненависти&raquo;, отношения между ними куда хуже, чем между отдельными православными церквами и инославными. &laquo;Автономные&raquo; и &laquo;истинные&raquo; православные церкви отказывают МПЦ МП в какой бы то ни было канонической преемственности с Российской Греко-Кафолической Православной Церковью, как именовалась наша государственная церковь до революции, а неофициальное общение представителей этих церквей в том же Интернете очень скоро обязательно скатывается на эпитеты типа &laquo;псы смердящие&raquo;.В официальном общении тон помягче, но и там не без жесткости. Вот как видится эта проблема представителям староверия, пользующегося симпатиями значительной части населения страны: &laquo;Сейчас в армии активно действует лишь одна конфессия - Православная Церковь. Она проводит богослужения, массовые освящения знамен, кораблей, летательных аппаратов. Но надо помнить, что многие конфессии считают друг друга взаимно безблагодатными и еретическими.&nbsp; Человека нельзя заставить служить под оскверненным, с его точки зрения, знаменем&raquo; (НГ-Религии. 28.04.1999).&nbsp; Это пишет капитан первого ранга, старообрядец.Еще пример отношения к &laquo;не тем&raquo; православным. Между РПЦ и РПЦЗ идут переговоры об объединении, что, однако, не мешает нашим ретивым правоохранителям поступать с представителями зарубежной церкви как с преступниками. Еще материал из Интернета: &laquo;Сотрудники милиции в Пензенской области задерживают послушников РПЦЗ (В), называя их &laquo;сектантами&raquo;. Послушники Михайло-Архангельского прихода Русской Православной Церкви Заграницей&hellip; были задержаны в городе Нижний Ломов Пензенской области&hellip; [Они] были доставлены в РОВД города Нижний Ломов. [Их] подвергли унизительному допросу и оскорблениям сотрудники отдела во главе с заместителем начальника РОВД подполковником Парамоновым А.В. Сотрудники милиции объяснили, что верующих РПЦЗ(В) задержали из-за того, что их община не Московского патриархата. Именно поэтому, по словам милиционеров, послушники не имеют права находиться на территории г. Нижний Ломов. Сотрудники милиции отпустили представителей прихода РПЦЗ(В), однако предупредили, чтобы в городе они больше не появлялись, иначе в отношении них будет возбуждено уголовное дело&raquo;. Если это не раскачивание лодки, то что?Но вернемся к делам армейским. Мусульманские лидеры считают, что введение должности полковых священников не только не победит дедовщину, но и может спровоцировать межрелигиозное противостояние в воинских частях: &laquo;Выяснение в казармах вопроса о том, у кого вера &ldquo;правильнее&rdquo;, кто &ldquo;еретик&rdquo; или &ldquo;сектант&rdquo;, может привести не к сплочению бойцов, а, наоборот, к перенесению образа &ldquo;врага&rdquo; на соседа по койке, исповедующего &ldquo;не ту&rdquo; религию&hellip; Все это способно привести к подрыву боеспособности Вооруженных Сил страны, разрушить межконфессиональный и межрелигиозный мир в войсках, может спровоцировать столкновения между воинами&raquo; (&quot;ВПК&quot;. 33.05.2006). Разумно ли игнорировать эти предостережения? Не лучше ли уже сейчас озаботиться проблемой свинины в армии и пятницы как выходного дня? Тем более, что аналитики предсказывают: если сохранится призыв, то уже менее чем через десять лет большинство в российской армии будут составлять солдаты &ndash; выходцы из мусульманских семей.Дело зашло уже так далеко, что сейчас всякий желающий уклониться от службы в армии, как говорит молодежь &laquo;откосить от армии&raquo; (им же нет числа), может сделать это по религиозным мотивам. Сейчас только представители РПЦ МП допущены в армию, освящают знамена, казармы, боевую технику и т.д.&nbsp; Призывники, исповедующие другие вероучения (и даже не исповедующие никаких), могут отказаться служить в ней на том основании, что &laquo;ваша армия православная, ну так пусть православные в ней и служат&raquo;. Они могут обратиться в суд, которому придет устанавливать: есть ли тут ущемление религиозных свобод или даже насилие над совестью. В наших судах нет единой практики решения дел, связанных с отказом служить в армии и они выносят разные постановления, иногда напоминающие бессмертный щедринский вердикт: &laquo;Невиновен, но снисхождения не заслуживает&raquo;.Наши суды, исходя из &laquo;высших государственных интересов&raquo;, вполне могут принять решение не в пользу &laquo;отказника&raquo; (хотя заметим, высший государственный интерес в том и состоит, чтобы суды руководствовались законом, а не своим пониманием этого интереса). Но пройдя все инстанции в России, гражданин Российской Федерации имеет право обратиться в Европейский Суд. И вот там, как представляется, решение скорее всего будет в пользу истца (в России у многих сложилось впечатление, что &laquo;ближе Страсбурга правды в суде не найдешь&raquo;). А в Европе не принято принимать во внимание инфантильные доводы типа &laquo;у нас пока нет возможности установить отношения со всеми конфессиями, так что приходится ограничиваться сотрудничеством с РПЦ&raquo; (этот довод наши генералы приводили неоднократно), ибо суды там оценивают не возможности армии, а правовую сторону дела, и исходят из принципа, &laquo;если есть хоть один солдат-мормон, то обеспечьте ему капеллана-мормона, раз у вас есть полковые священники-православные&raquo;, а как - это суда не касается.В качестве же вещественного доказательства вполне могут пригодиться кадры нашей официальной хроники, показывающие, как батюшка кропит помещения, знамена, танки и вообще всех и вся. А то и вовсе покажут &laquo;новую полковую церковь&raquo;. Но тогда - где ваша полковая мечеть? Синагога? Молельный дом? Ашрам, наконец? Если в расположении части бывает православный батюшка, то должен бывать и мулла, и пресвитер, и раввин, и лама, и гуру, и даже шаман, если такового запросит военнослужащий. По крайней мере этого требуют международные правовые нормы, которые Россия обязалась выполнять, да и собственные российские законы, в первую очередь Конституция с ее положением о равенстве всех религий.Вообще же, заканчивая рассуждения о роли веры в армии, хотелось бы сказать вот что. Исторический опыт нашей страны убедительно показывает, что к Богу нельзя ходить и нельзя водить строем. Он обитает в сердце человека, и связь с Ним обязательно должна быть индивидуальной, личной. Хождение к Нему и перед Ним строем рано или поздно будет воспринято как насилие над совестью и вызовет отторжение. Так случилось в русской армии в годы Первой мировой войны. Говорят, на войне не бывает неверующих, и это бесспорно. Но бесспорно и то, что недобровольно верующий нестоек в вере &ndash; даже на войне. И как только в начале 1917 г. отменили обязательность причастия, 9/10 &laquo;христолюбивого воинства&raquo; (так официально именовалась русская армия) перестали ходить к нему. Это должно научить чему-то? Нет, видимо, у нас история уж точно ничему не учит. Забыли не только, что к Богу строем не ходят, забыли, что не ходят к Нему и классом. Забыли, что то скотское богоборчество, от которого Россия так страдал в ХХ веке, зародилось как раз на уроках закона Божьего &ndash; об этом свидетельствует литература той поры. Тут еще хуже, чем в армии, потому что юная душа не всегда в состоянии сама разобраться в вопросах веры. Но все равно она должна разбираться сама, а вмешательство взрослых (без него не обойтись) должно быть очень деликатным и очень взвешенным. И где она, эта деликатность и взвешенность? Все-таки Россия страна не очень деликатная, это надо признать. И приходит время, когда человек взрослеет и почти неизбежно начинает воспринимать то, что с ним проделывали на уроках религии, как насилие над его совестью. Это не всегда протекает осознанно, но тем хуже &ndash; поднимается слепая ненависть к вере и находит совершенно дикие проявления, как это было у нас в ХХ веке. И это несмотря на то, что тогда и позиции православия в стране были прочнее, и вера в народе была крепче, и кадры у православной церкви получше. Впрочем, относительно последнего есть разные мнения. Г.П. Федотов писал, что если бы мы заглянули в наш XVIII и XIX век, &laquo;Мы бы увидели приниженность духовенства, угодливых и честолюбивых иерархов, сельских священников, погрязших в пьянстве и любостяжании, распущенность монахов: по всей Росси едва ли удалось бы насчитать десятка обителей , в которых теплилась духовная жизнь&hellip;Именно здесь, в религиозном центре, иссякли духовные силы нации&raquo; (Георгий Федотов. Судьба и грехи России. М., 2005, с. 211-212). А такой несомненный приверженец православия, как Ф.М. Достоевский, был чрезвычайно невысокого мнения о нашей церкви как институции и отзывался о ней совсем неуважительно:&nbsp; &laquo;Левиты (т.е. священнослужители &ndash; И.П.), семинаристы, это &ndash; это нужник общества&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС. Т.24, Л., 1982, с.69). Что же сейчас они сказали бы&hellip;Разумеется, ничего плохого в факультативном преподавании предмета &laquo;Основы православной культуры&raquo; нет, при правильной постановке дела будет только великая польза. Но вот правильной постановки дела точно не будет, как не будет и факультативности &ndash; это уже сейчас видно. При этом наблюдается, как выразился некто в Интернете, &laquo;разгул идиотизма&raquo;: чиновники и священники утверждают, что они вполне компетентны и сами могут определить, есть нарушения или нет, и не допустят никакого ущемления ничьих прав. Верится с трудом, лучше бы позволить людям самим определять, имело ли место принуждение по отношению к ним и их детям, или нет &ndash; так не позволяют! Ибо по нашей политической культуре никакой добровольности быть не должно &ndash; иначе власть на что?Это она должна все предписывать, это она во что бы то ни стало хочет ввести обязательное преподавание ОПК несмотря на обозначившееся сопротивление. А оно обозначилось явно &ndash; достаточно взглянуть на реакцию мусульман. Опросы, дискуссии в Интернете показывают, что противников ОПК не так уж мало, и они высказываются вполне определенно. Например: &laquo;Попы пошли в школы, заранее зная, что их там не все будут рады видеть. &laquo;Мирная религия&raquo; православие берет силой образование. Ну что ж, попы и их приспешники получат по задам и по попам. Татары России!&raquo; Вот так: никто не оспаривал первенствующее положение православия в России, но чрезмерным усердием вызвали совершенно ненужные споры, почти безоблачное небо начало затягивать.Да, есть немало сторонников введения ОПК, есть разные результаты опросов, но все равно: такие облачка обязательно перерастают в грозовые тучи. Пусть нынешнее сопротивление введению ОПК не очень значительно (хотя об этом можно спорить) &ndash; настоящая опасность обозначится, когда нынешние школьники войдут в возраст и, скорее всего история повторится. Безусловно, будут такие, на кого преподавание ОПК окажет благотворное воздействие. Но будет немало и таких (может, большинство), кто потом восстанет на веру, как восстали их предшественники в начале прошлого века. Тут, как всегда, слишком много усердия не по разуму. Российский служилый человек (хоть по церковной части, хоть по светской) знает только одно: давать как можно больше того, чего начальство хочет. В Екатеринбурге ОПК ввели даже в детских садах, и не надо удивляться, что зубоскалы уже советуют ввести ОПК для беременных &ndash; чтобы в утробе матери младенцы приобщались к православию. Такое зубоскальство очень опасно, оно губит веру надежнее, чем любая атеистическая пропаганда. Вспомним, что крах коммунизма обеспечили в первую очередь как раз &laquo;идеологические работники&raquo; КПСС, которые своей бездарной пропагандой вызвали у населения стойкое отвращение к коммунистическим идеям, &laquo;История КПСС&raquo; и ее принудительное изучение сыграли немалую роль в падении этой самой КПСС, про которую все рассказывали анекдоты.Надо бы знать свой народ &ndash; он часто поступает вопреки тому, в чем его пытаются убедить. Как пишет современный автор: &laquo;Чем настойчивее, чем безальтернативнее утверждается нечто, тем сильнее подозрение, что это не так&raquo; (НГ, 21.09.2006, с.8). Нашим людям очень даже присуще сопротивление насильственно впихиваемым в них идеям. Что и осознают вдумчивые православные, один из которых пишет в Интернете: &laquo;Опять тащат русского человека куда его не пущали! Убьете православие, уроды, как коммуняки убили марксизм насильным преподаванием. Да марксизм &ndash; и хрен с ним, но душу-то народа своего пожалейте! Православие &ndash; глубокая и очень сложная традиция, и главное в таком деле &ndash; учителя-подвижники. Но некоторым не терпится опять всех стройными рядами сделать штандартенфюрерами, на это раз не арийскими, не марксистскими, а православными&raquo;. Иногда необходимость обязательного преподавания ОПК пытаются доказать тем, что, дескать, в школьников многие дисциплины приходится впихивать принудительно. Они не очень любят алгебру или, скажем, ботанику, но преподают же им эти предметы, не считаясь с их мнением &ndash; и ничего! С алгеброй и ботаникой и в самом деле ничего плохого от этого не случается, они как были, так и остаются важными учебными дисциплинами, без которых людям не обойтись. Но все-таки не стоило бы ставить в этот же ряд дисциплину вероучительную.Потому что вера очень даже зависит от отношения к ней людей. Она унижается и умаляется, если ее принимают не добровольно, а под давлением, что в конечном итоге обязательно оборачивается богоборчеством, а это тяжкий грех. И виновны перед Господом те, кто пытается привести к Нему людей силой, ибо такие ревнители отталкивают людей от Него.&nbsp; Христу нужны только добровольно пришедшие к Нему, хотя у Него было достаточно власти, чтобы привести к Себе всех людей не считаясь с их мнением. Но, как писал Ф.М. Достоевский, &laquo;Не сошел Господь с креста, чтобы насильно уверить внешним чудом, а хотел именно свободы совести&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС. Т.27, Л., 1984, с.80). Для основной массы нынешних радетелей православия уже слова &laquo;свобода совести&raquo; - сущая анафема.Поневоле вспоминается слывущий ерником Игорь Губерман, написавший: Тот Иуда, удавившись на осине И рассеявшись во время и пространство, Тенью ходит в наше время по России Проповедуя основы христианства.Услужливые не по разуму радетели &laquo;исконных начал&raquo; вполне могут быть &laquo;опаснее врага&raquo;. Большой вред стабильности в стране принесло утверждение, будто Россия страна моноконфессиональная и мононациональная. Что до &laquo;мононациональной&raquo;, то уж очень это противоречит очевидным фактам и всей нашей истории, равно как и нашей Конституции, начинающейся словами: &laquo;Мы, многонациональный народ Российской Федерации&raquo; Что до &laquo;моноконфессиональной&raquo;, то об этом говорится еще в &laquo;Основах социальной концепции РПЦ&raquo;, принятых на Архиерейском Соборе РПЦ 2000 года, где несколько туманно (тумана там, на взгляд извне, немало) сказано: &laquo;Когда нация, гражданская или этническая, является полностью или по преимуществу моноконфессиональным православным сообществом, она в некотором смысле может восприниматься как единая община веры &ndash; православный народ&raquo;. Этот тезис неоднократно повторяли видные архиереи РПЦ, не говоря уже о многочисленных православных публицистах. Что до процентов, то они у нас имеют обыкновение быстро меняться, стоит произойти в стране каким-то серьезным изменениям. Ссылались даже не некие &laquo;критерии ЮНЕСКО&raquo; при определении моноконфессиональности, но тут хотелось бы получить точные ссылки &ndash; уж очень не по-юнесковски звучит, а соврать на ходу у нас многие горазды. Потом кто-то не без основания заметил, что идея моноконфессиональности &laquo;пахнет кровью&raquo;, и ее вроде бы дезавуировали. Во всяком случае, архиерей, впервые выговоривший это слово, больше не повторяет его, но время от времени оно вновь и вновь всплывает.Естественно, это вызывает резкое неприятие других верующих, особенно мусульман. Их духовные лидеры не отрицают важную роль православия, но никогда не соглашались с тезисом о том, что Россия является страной моноконфессиональной и мононациональной, как слишком явно противоречащими и реальному положению дел, и Конституции РФ.&nbsp; Тем не менее это утверждение фигурирует во многих дискуссиях на религиозные темы, неизменно вызывая все те же возражения &ndash; вплоть до заявлений, что практикующих мусульман в России все-таки больше, чем практикующих православных, и что мусульманин гораздо сильнее привязан к своей вере, чем православный &ndash; к своей.&nbsp; В непрекращающихся заявлениях о первенствующей роли православных многие верующие иначе усматривают попытку оттеснить их от решения государственных дел, что опять же никак не способствует политической стабильности в стране.Неблагожелательность, столь обычная в высказываниях власти и клириков РПЦ относительно верующих &laquo;не так&raquo;, никак не способствует внутреннему миру. Еще раз процитирую С.С. Аверинцева: &laquo;&hellip;страшно за Россию.&nbsp; Каждая единица энергии злобы, произведенная в ее недрах, повредит в конечном счете только ей&raquo; (Там же). Примеров таких действий много, остановимся еще на одном. В 2005 г. власть при полном согласии РПЦ и по инициативе последней отменила день &laquo;Согласия и примирения&raquo;, который отмечался в годовщину октябрьского переворота, и вместо него велела праздновать 4-е ноября как &laquo;День народного единства&raquo;. Конечно, верхом нелепости было объявить 7-е ноября &laquo;днем согласия и примирения&raquo; - этот день как раз расколол Россию. Но заменить его на 4-е ноября немногим умнее. Эту дату выбрали потому, что в этот день в 1612 г., якобы, изгнали поляков из Кремля и тем положили конец страшной Смуте, едва не приведшей государство в гибели, и он же день иконы Казанской Божьей матери. На деле &ndash; разбередили затянувшуюся было рану, освежили страшные воспоминания, дали новый повод для раздоров, на которые россияне столь падки, несмотря на декларируемую приверженность соборности. Плюс к этому &ndash; вызвали возмущение мусульман: они увидели здесь попытку заставить их чтить изображение, что категорически запрещено в исламе.Оказалось, что у этой даты есть еще одно &laquo;двойное дно&raquo;: в этот день чудо-богатыри Суворова устроили страшную резню в Варшаве при подавлении польского восстания (заметим, что до революции Суворов в русской демократической публицистике был олицетворением не военной и полководческой доблести, а солдафонства и жестокости). О Суворове тоже можно иметь разные мнения, но шовинистический подтекст нового празднества очевиден многим &ndash; &laquo;против поляков и католиков&raquo;. Большинство населения в такие тонкости не вникает, для него эти праздники так и остались &laquo;октяпьскими&raquo;, но воспользовались этой несуразицей известные силы: 4 ноября 2005 по улицам Москвы прошли молодые люди фашистского обличья, которые, надо полагать, отныне и впредь будут считать этот день днем своего торжества.Трудно привести более яркий пример достижения целей прямо противоположных заявленным, когда вместо единения получают такой раздрай.&nbsp; В 2006 году уже за несколько недель до &laquo;праздника&raquo; все тряслись и паниковали в ожидании столкновений, а в день 4-го ноября вместо гуляний, веселья и фейерверков всюду можно было видеть омоновцев в касках и с дубинками, люди ожидали погромов и других экстремистских выходок. Еженедельник &laquo;Московские новости&raquo; так передал атмосферу &laquo;праздника&raquo;: &laquo;Между тем москвичи и гости столицы, решившие погулять в выходной день по центру, разочарованно смотрели на Красную площадь И Александровский сад, оцепленные милицией. Впрочем, мобилизованную крепость, готовую к схватке с противником, напоминала в тот день вся Москва&hellip;&raquo;Было ли это так задумано, или &laquo;само получилось&raquo; - в обоих случаях пред нами яркое доказательство непродуманности действий, в основе которых лежит &laquo;лишь бы против кого-нибудь&raquo;, эмоции, а не разум. И еще порочное мышление по принципу: &laquo;Не хотят? &ndash; Заставим! На то мы и власть!&raquo; Исторические счеты вполне реальны, но все же не годится руководствоваться ими в современной политической жизни страны. Потому хотя бы, что сколько счетов предъявишь, столько и тебе выставят. И все сведется к бесконечному выяснению, кто был прав, а кто виноват чуть ли не полтысячи лет назад, когда, наверное, действительно можно было говорить о споре католической Польши и православной России за первенство в славянском мире. Россия стремилась к Черному и Балтийскому морям, а идея Великопольши &laquo;от можа до можа&raquo; вдохновляла поляков. Ну и что, так и будем препираться до бесчувствия?Все-таки из всех стран, считающимися христианскими, только в России возможен пикет православных против католиков на католическое Рождество на том основании, что &laquo;у нас тут православная страна&raquo;; в Европе нигде ни на каком основании невозможен пикет католиков или протестантов против православных на Рождество православное. Кто-то усматривает здесь проявление различий цивилизаций (восточнохристианской и западнохристианской в терминах Тойнби), кто-то &ndash; различие цивилизованности и нецивилизованности, культуры и бескультурья. К счастью, не одно оно имеется в русском православии.И все же поражает историческое беспамятство. Когда говорят об особой роли православия в России, никто не возражает, во всяком случае, основная масса протестантов не возражает, ибо такое мнение вполне обоснованно. Это правда, но это не вся правда. Потому что есть еще вещь, именуемая &laquo;широтой русской натуры&raquo;. Еще Достоевский говорил, что человек наш слишком широк, надо бы сузить. Так вот, эта прославленная &laquo;широта натуры&raquo; наряду с привязанностью к православию предполагает отторжение и неприятие его же &ndash; причем в самых зверских формах, что было продемонстрировано в ХХ веке. Важно помнить, что было четыреста лет назад, но важно помнить и то, что было совсем недавно, в веке только что минувшем. Это век, скажем еще раз, никак нельзя обойти, он - неотъемлемая часть нашей истории, за которую нам еще держать ответ перед Господом и только чрезвычайно самоуверенные люди могут утверждать, что Он уже все простил нам и нашей стране, которую якобы подверг таким испытаниям только для того, чтобы оправдать ее и возвысить Нет, правы скорее те, кто говорит, что это был наш грех и нам за него отвечать перед Богом, а вот перекладывать на Него вину за происшедшее &ndash; это какими христианами надо быть?Между тем иные публицисты просто-напросто игнорируют этот век и протягивают русскую историю от Достоевского и славянофилов прямо в наше время, минуя ужасы богоборчества прошлого века. А оно, между прочим, едва ли было наносным явлением, случайным отклонением от предписанного нам ходом истории пути развития. Оно выросло из всей нашей предыдущей истории и оказывает мощное (куда более мощное, чем славянофилы с Достоевским) влияние на духовную атмосферу нашего времени.И началось все это довольно давно. Вспомним, что еще Аввакум считал, что дьявол выпросил Русь у Бога себе, и у &laquo;огнепального протопопа&raquo; были к тому основания. При всем несомненном тяготении нашего народа к православию жило в нем и противодействие ему. Это началось еще при крещении Руси в 988 г., когда не в результате собственных духовных исканий, а по приказу князя Русь была крещена. Крещение все равно имело колоссальное положительное значение, но история христианства свидетельствует: вера прочнее, когда ее приносят люди духа, а не люди меча.&nbsp; Вспомним, что наши предки бежали за своим брошенным в Днепр идолом и кричали: &laquo;Выдыбай, выдыбай, Перуне!&raquo; Он и &laquo;выдыбает&raquo; время от времени, да еще как. Об этом тот же ХХ век ярко свидетельствует, да и сейчас в Интернете не редкость такие вот сентенции: &laquo;Ох, и получат попы по второму разу от русских&hellip;&raquo;. Или: &laquo;Насчет 1917 года думает кто-нибудь или нет? Сколько можно наступать на одни и те же грабли?&raquo;Аналитики обращают внимание на тот несомненный факт, что тональность высказываний о православной церкви меняется к худшему, и это свидетельствует, по их мнению, о падении ее авторитета. С началом перемен он был очень высок, преследования православной церкви при большевиках создали ей имидж несправедливо преследуемой, что не могло не привлечь симпатий нашего народа, отвыкшего от общения с нею. Однако по мере укрепления этого общения стали появляться признаки раздражения против нее, что несколько напоминает ситуацию перед революцией, когда, по утверждениям живших тогда религиозных мыслителей, она в значительной мере утратила поддержку простого народа, который не защитил ее от гонений, а, напротив, сам в них активно участвовал. Сейчас снова зазвучали обвинения в корыстолюбии и жадности, о чем с тревогой говорило и священноначалие РПЦ. И такие нелестные высказывания слышны все чаще и все громче.И не надо говорить, что обвиняют, мол, не &laquo;настоящие русские&raquo;, а настоящим присуща только любовь к православию. Они тоже настоящие, самые что ни на есть настоящие &ndash; это-то и прискорбно. Еще Достоевский свидетельствовал: &laquo;Загорелось село, и в селе церковь, вышел целовальник и крикнул народу, что если бросят отстаивать церковь, а отстоят кабак, то выкатит народу бочку. Церковь сгорела, а кабак отстояли&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС, Т. 22, Л., 1981, с.29).&nbsp; Человек у нас мог с искренним уважением относиться к православию, но это не мешало ему повторять грязные присловья &laquo;про попов&raquo; (весь корпус наших пословиц про них никак не свидетельствует об уважении к этому сословию). А А.С. Пушкин написал же &laquo;Сказку о попе и работнике его Балде&raquo;, которая на самом деле начиналась словами &laquo;Жил был поп, православный лоб&raquo; (Жуковский заменил на &laquo;толоконный&raquo;), и ее читают с удовольствием по сей день и ставят на сцене, несмотря на возражения РПЦ. Непохвальная &laquo;широта натуры&raquo; никуда не делась, у нас один и тот же человек может ходить и в Храм Христа Спасителя, и в расположенный неподалеку мавзолей Ленина. Действительно, неплохо бы &laquo;сузить&raquo;. Видеть только одну сторону дела по меньшей мере неразумно, даже опасно и для государственной &laquo;лодки&raquo;, и, предупреждают некоторые аналитики, для исторической церкви.И у нашей власти, и у некоторых представителей нашей исторической церкви много подвигов по части борьбы с &laquo;инославием&raquo;. Вспомним недавнее избиение пятидесятников пьяной православной молодежью в Кемеровской области &ndash; там это непотребство оправдывали тем, что били-то &laquo;сектантов&raquo;, а это дело похвальное. Нет, не похвальное, и не христианское. Правда, последнее не всех православных смущает, заявил же недавно один батюшка, что &laquo;христианство &ndash; это на Западе, ересь, а мы тут, слава Богу православные&raquo;. Однако надо бы помнить нашим псевдопатриотам, что в России от &laquo;Бей сектантов!&raquo; до &laquo;Бей попов!&raquo; расстояние очень короткое, тут главное &ndash; бей! А кого &ndash; не так уж важно. Об этом свидетельствует история нашей страны в ХХ веке с ее гонениями на православие, в котором самое активное участие и с великим удовольствием принимала как раз молодежь, комсомол.Не способствует стабильности вмешательство власти во внутреннюю жизнь конфессий. Речь идет даже не о неправомерных действиях &laquo;по пресечению&raquo; молитвенных собраний, не о создании искусственных трудностей при аренде помещений, не об отказе в проведении евангелизационных мероприятий и не о религиозном обучении &ndash; во всем этом неправославные верующие испытывают постоянные и все возрастающие трудности. Речь идет о том, что органы юстиции у нас могут запросто потребовать от верующих создать такие структуры, которые упростили бы контроль над вероисповеданиями. Мусульмане жалуются, что со времен императрицы Елизаветы Петровны им приходится сталкиваться с давлением властей, требующих создать в стране &laquo;единую мусульманскую структуру&raquo;, которая контролировала бы религиозную жизнь всех мусульман России, не обращая внимания на возражения, что это противоречит мусульманской вере. Пожелания &laquo;объединиться&raquo; выслушивали и евреи, тоже разделенные на несколько организаций. От протестантов этого пока не требуют, но в свое время требовали и даже кое-чего добились: вспомним, что во ВСЕХБ загнали и пятидесятников, и менонитов, которые ушли, как только представилась возможность, к облегчению всех, в том числе баптистов.Не только власть, и не только историческая церковь раскачивают лодку. Сказывается широко распространенная у нас непривычка уважать чужие взгляды. Немалый вклад в это неблагое дело осуществляют СМИ, особенно те, которые открыто заявляют о своем &laquo;патриотизме&raquo;, понимая под ним любовь к начальникам и к РПЦ и нелюбовь к свободной мысли и особенно к свободе совести. Пусть даже она дана нам Конституцией, и, что куда важнее, Самим Христом. Это они склонны в каждом мусульманине видеть ваххабита, в каждой мечети - &laquo;центр экстремизма&raquo;, во всяком критическом замечании об РПЦ &ndash; подрыв государственных устоев. Кому не знакомы газетные заголовки вроде &laquo;Сектанты (экстремисты) рвутся к власти&raquo;, &laquo;Законное возмущение православной общественности&raquo; и прочее в том же роде. Особенно тут отличаются провинциальные СМИ, которые страшно любят истории о &laquo;зомбировании&raquo;, вымогательстве денег, отъеме квартир и прочем в том же роде. Вряд ли стоит усматривать здесь их особую злонамеренность &ndash; скорее это проявление общего бескультурья (в том числе правового), которое щедро представлено и у тех, кому по должности надлежит следить за соблюдением законов.Все они считают, что официальное православие &ndash; нечто чрезвычайное благолепное и полезное. Если присмотреться, то станет видно, что, говоря о православии, упор делают не на его религиозную значимость, а на &laquo;государственную пользу&raquo;. Да и сами иерархи РПЦ и православные публицисты говорят не столько о служении Богу, сколько &laquo;государству российскому&raquo; и &laquo;народу русскому&raquo;. Служение, несомненно, похвальное, но все-таки не для того Христос создал Церковь Свою. Он создал ее для служения Себе &ndash; и только Себе: &laquo;Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему оному служи&raquo; (Мф 4,10). И всякое иное служение есть забвение этой заповеди Господа нашего Иисуса Христа, на что неоднократно указывали нашей исторической церкви отечественные мыслители, в том числе из православных. А вот инославие для этих служителей &ndash; источник всяческой опасности: духовной, социальной, да и любой другой, до &laquo;агентов чуждого влияния&raquo; включительно. Хотя, скажем, протестантство русскому народу никто не навязывал: те, кто пошел в протестанты, сделали это не по приказу власти, а сами, в результате свободного духовного поиска и обычно &ndash; вопреки противодействию власти и исторической церкви, что требовало немалого мужества и большой любви к Богу и к истине Его.Сейчас протестанты практически лишены выхода на всероссийские СМИ, многие из которых изображают их как деструктивную силу.&nbsp; Не брезгуют даже показом &laquo;антисектантских фильмов&raquo;, снятых еще блаженной памяти Агитпропом &ndash; вроде приснопамятной ленты &laquo;Тучи над Борском&raquo;. Словом, раскачивают лодку все, кто может, &ndash; и власть, и клир исторической церкви, и не слишком дальновидная, но очень энергичная часть общественности. Ни к чему хорошему это не приведет, но уж очень хочется &laquo;душу потешить&raquo;, лягнуть инославных - вот и стараются. Тут, пожалуй, больше подошел бы не образ раскачиваемой лодки, а другой, тоже не очень оригинальный: &laquo;кидать булыжники, живя в стеклянном доме&raquo;. Дом и в самом деле хрупкий &ndash; только за одно столетие дважды рассыпался чуть ли не до основания, а все равно кидают с упоением и не могут остановиться даже при виде явных уже опасных трещинИдет ли межконфессиональный диалог?Когда надо показать тому же Западу, что у нас в религиозной жизни &laquo;все нормально&raquo;, наши власти и РПЦ ссылаются на &laquo;плодотворный диалог религий&raquo;, якобы идущий в России. Что-то и в самом деле делается: проводятся встречи руководителей конфессий, всякого рода богословско-научные конференции, симпозиумы, идут дискуссии. Руководители протестантских церквей в один голос говорят, что их встречи с руководителями РПЦ &ndash; образец братского, христианского общения, конференции и впрямь полезны и плодотворны (сам принимал участие в некоторых из них, могу подтвердить), дискуссии тоже. Но дело в том, что межконфессиональный диалог это не только встречи руководителей, ученых, богословов, публицистов. Это еще и конкретная работа на местах, это общение простых верующих, это какие-то их совместные акции &ndash; хотя бы в делах милосердия или в тех же реабилитационных центрах.И приходится констатировать, что на этом уровне дела идут все хуже и хуже. Лет десять с лишним назад я собирал материалы для книги &laquo;Быть протестантом в России&raquo;, общался со многими деятелями российского протестантства. Тогда отношения с РПЦ были просто прекрасными. Еще жива была память о преследованиях за веру, которым подвергались все церкви, о том, как они вместе сопротивлялись безбожным властям, а в местах заточения даже устраивали совместные празднования Пасхи и Рождества, помогали верующим противостоять зверству лагерной администрации и уголовников. Сразу после 1988 г. &ndash; года прекращения гонений за веру - баптистские пасторы и православные священники были в самых дружеских отношениях. Мало того: наших проповедников приглашали выступать в православных храмах, и в наших домах молитвы нередко с кафедры звучали голоса православных священников.Протестанты, с которыми я тогда беседовал, не раз называли РПЦ &laquo;старшей сестрой&raquo; и отзывались о ней с большим уважением. Но очень скоро все повернулось по-другому. Стало ясно, что &laquo;старшая сестра&raquo; больше всего желает, чтобы &laquo;младших&raquo; не было вовсе. Контакты ослабели, потом прекратились совсем. Я не хочу сказать, что протестанты вели себя как ангелы - были и с их стороны не вполне корректные заявления. Но статус &laquo;старшей сестры&raquo; предполагает и некоторую способность прощать выходки младших &ndash; тем более, что их было не так много и были они, в сущности, безобидными. Во всяком случае, ради сохранения межконфессионального мира и упомянутого статуса стоило проявить некоторую снисходительность.РПЦ же, как это видится извне, почему-то решила, что она имеет право отчитывать и поучать всех христиан, которые обязаны почтительно выслушивать обличения, каяться и благодарить. Разумеется, она имеет право считать, что божественная истина во всей ее полноте находится только у нее. Но дело в том, что так считают все церкви &ndash; до мормонов и свидетелей Иеговы включительно, не говоря уже о католиках и протестантах, а тем более о мусульманах.В результате получается уж очень мрачная картина. Мы живем в век, когда на Западе царит дух политкорректности. Нам до нее далеко, но вот элементарную вежливость и воспитанность проявлять стоило бы. Так не проявляют, скорее наоборот. Чехов сказал в свое время, что воспитанный человек это не тот, кто не прольет соус, а тот, кто не заметит, как это сделает другой. Сейчас же у многих наших соотечественников (особенно из православных) любимое занятие &ndash; лить соус на других, называя это &laquo;диалогом&raquo;. Повторяется то, о чем друг Пушкина, князь П.А. Вяземский, писал более полутора веков назад: &laquo;У многих любовь к отечеству заключается в ненависти ко всему иноземному. У этих людей и набожность, и религиозность, и православие заключается в одной бессознательной и бесцельной ненависти ко власти Папы&raquo; (П.А. Вяземский. &laquo;Записные книжки&raquo;. М., 2004, с. 99). Разве что этой самой ненависти прибавилось.Политкорректность запрещает отвечать нападками на нападки, что, кажется, порождает у иных православных иллюзию, что инославным нечего ответить и обличения достигают цели. Но это самообман &ndash; скорее всего они просто не хотят ухудшать отношений с РПЦ. Она, полагают многие, вообще склонна перессориться со всеми и неспособна ни к какому диалогу ни с кем. Да и какой может получиться диалог, если заранее объявляется его единственный приемлемый для православной стороны итог заключается вот в чем: вы должны покаяться и вернуться в православие. Откровенно отвечают на это немногие, но все же отвечают. Вот пример (статья Павла Парфентьева, опубликованная в Интернете): &laquo;Встретившись во время недавней встречи с кардиналом Каспером, Патриарх Алексий II в очередной раз &ldquo;поставил на вид&rdquo; Католической Церкви учреждение епархии в &ldquo;столице нашего отечества&rdquo; &ndash; то есть в Москве. По его мнению, это глубоко оскорбляет чувства верующих православных. Но между тем, Московская Патриархия учреждает собственные приходы и епархии в тех странах, предполагаемая &ldquo;каноническая территория&rdquo; которых, очевидно, должна бы считаться католической.&nbsp; &hellip;Не совсем понятно иное &ndash; почему Московская Патриархия не прилагает к своему присутствию на Западе тех же мерок, что и к Католической Церкви в России? Чем вызван такой &ldquo;двойной стандарт&rdquo;?&raquo; И еще: &laquo;&hellip;а стоит ли обращать внимание на претензии и обвинения, высказываемые в такой манере и сопровождаемые таким количеством лжи? Можно ли еще считать, что предъявляющие их православные иерархи действуют добросовестно и руководствуются честными намерениями? К тому же, прошедшие годы продемонстрировали нам стратегию нынешнего руководства Московской Патриархии. Стратегия эта очень проста. В ответ на любые дружественные шаги и уступки со стороны Католической Церкви, патриархийное руководство выдвигает новые, еще большие претензии. Окончательное подтверждение этому мы могли видеть во время недавнего визита кардинала Каспера в Россию. Казалось бы, приехал один из наиболее дружественных к православным иерархов Ватикана. Он в очередной раз сделал целый ряд дипломатических шагов навстречу Православной Церкви. Даже явно недобросовестные претензии (а не зря ли?) снискали его внимание и были услышаны. Каким же оказался ответный шаг? А был он очень неприглядным. Во время встречи Патриарха с кардиналом Каспером глава РПЦ МП предъявил новую претензию: на этот раз &ldquo;недружественным шагом&rdquo; оказалось намерение католиков основать монастырь кармелиток в Нижнем Новгороде. Патриарх вопрошал &ndash; зачем монастырь католической общине из нескольких десятков человек? &hellip; Речь идет о порядочности наших собеседников и о том, какими мотивами они руководствуются в диалоге&raquo;.Во всяком случае, эти контробвинения заслуживают какого-то внимания. Я сам знаю православных, которые испытывают неловкость и даже стыд от того, что к католикам и протестантам в России относятся так неприветливо. Однако священноначалие РПЦ, насколько можно судить, никакой неловкости не испытывает. Складывается впечатление, что тут утрачивается чувство меры, вкуса, да и просто чувство реальности. Увлекшись обличениями (а это затягивает &ndash; вспомним наших обличителей из баптистов), люди просто перестают адекватно оценивать своем место и влияние в мире. А в нем католиков &ndash; более миллиарда (эту цифру мало кто оспаривает). Конечно, скажем еще раз, в делах религиозных численность мало что решает, главное здесь верность Богу, соответствие Его учению, выполнение Его заповедей. А на это, тоже напомним, претендуют все церкви, и убежденность в своей правоте присуща всем им. Но все же католический миллиард кое о чем говорит. Столь же красноречиво и сопоставление католических и православных текстов, когда представители этих двух конфессий пишут друг о друге. Стороннего читателя не может не поразить благожелательность одной стороны и злобствование другой, не говоря уже о разнице в интеллектуальном уровне этих текстов. (Человеку, воспитанному на Ильфе и Петрове, эта дуэль иногда напоминает дуэль Эллочки Щукиной с дочерью Вандербильда.)Да что там с католиками &ndash; с другими православными диалог получается из рук вон плохо, вернее, никак не получается. Наглядный пример тому &ndash; религиозный саммит в Москве в июле 2006 г., где не было ни папы Римского, ни далай-ламы, о чем писали много. Меньше писали о том, что не было и первых персон из православного мира. Московская патриархия &laquo;по чести&raquo; занимает в нем пятое место, перед нею идут патриархии Константинопольская, Иерусалимская, Антиохийская и Александрийская.&nbsp; Так вот, не было в Москве ни одного из патриархов этих древнейших кафедр, как не было патриархов Сербского и Болгарского, идущих после Москвы. Что не помешало, по отечественному обыкновению, объявить этот саммит чрезвычайно успешным. Однако, как указали еще раз некоторые аналитики, этот саммит лишь поставил много вопросов относительно роли и авторитета РПЦ в православном мире.Также нельзя забывать, что все споры верующих по-разному христиан &ndash; это не споры праведников с грешниками, а споры грешников с грешниками же. Упоение собственной правотой и неправотой других обычно обходится дорого.&nbsp; Среди причин, приведших Византию к падению, Арнольд Тойнби на первое место ставил ее убежденность в том, что она всегда права. Россия унаследовала эту убежденность от своей &laquo;матери и наставницы&raquo;. Вообще-то такая убежденность может быть полезной в период расширения, экспансии. Но в период сжатия, когда необходимо критически взглянуть на себя, чтобы остановить процесс распада, она оборачивается утратой связи с реальным миром, ускоряет процесс сокращения и приближает конец, который тем неотвратимее, чем больше уверенность в своей правоте.Не этому ли мы являемся свидетелями сегодня? Почитаешь тексты иных апологетов &laquo;Третьего Рима&raquo; и удивишься их представлению о себе и о своей значимости. По их мнению, весь мир разинув рот внимает их словам и страшится их дел. Причем эта мысль явно доставляет им огромное удовольствие - в дни работы Х Всемирного русского народного собора националистические издания пестрели заголовками типа &laquo;Кто боится русского собора?&raquo;, словно не было у мира других забот. Вообще освещение многих деяний этого лагеря заставляет вспомнить другую книгу моей молодости, &laquo;Похождения Насреддина&raquo;, где придворные так упражнялись в восхвалениях эмира, что &laquo;некоторые лежали ничком на ковре, как бы в беспамятстве&raquo;. Все это сильно отдает аутизмом &ndash; вещь и в отдельных людях не безвредная, а для стран, народов и церквей часто смертельная.РПЦ едва ли нуждается в поучениях, но ее вес в стране слишком велик и все, происходящее в ней, неизбежно сказывается на положении других конфессий, так что высказаться все же позволительно. Так вот, на сторонний взгляд сегодняшнее русское православие поражено филетизмом, а все его &laquo;светлые умы&raquo; и &laquo;здоровые силы&raquo; (те и другие, несомненно, есть) просто молчат. Нет даже попытки не то что выбраться из этой ереси - указать на нее. Говорят, что священноначалие этим не грешит. Все-таки грешит, хотя, конечно, и меньше, чем рьяные православные публицисты, для которых вполне обычен такой, например, текст (тоже взят из Интернета): &laquo;Не надо забывать и о том, что Православие живет не в безвоздушном пространстве, и что его носителем является русский народ. Не будет русского народа - не будет и Православия&raquo;. Это забвение библейского принципа &laquo;несть еллина и иудея&raquo;, который у нас, похоже, понимается как: &laquo;а есть только русские&raquo;. Не так уж мало архиереев видят в таком понимании достойное проявление патриотизма и любви к РПЦ. Их дело, конечно, но вопросы все равно остаются.Нельзя не согласиться с мнением председателя РОСХВЕ, который сказал: &laquo;История межконфессиональных отношений в нашей стране - это по большей части история взаимных притязаний, вражды и расколов. Межрелигиозная и межэтническая нетерпимость многократно ввергала наш народ в смуты, бунты, погромы, приводила к переворотам и революциям&raquo;. Ввергнет и еще &ndash; если не изменится тональность этих отношений, если не перестанут видеть в верующих &laquo;не так&raquo; врагов отечества и исторической церкви. Все-таки существует множество точек соприкосновения: это и общее осознание бед, которые грозят России (важнейшие среди них &ndash; утрата нравственных ориентиров, удручающая демография, экономические и социальные неурядицы), понимание необходимости отвечать на новые угрозы. Есть обширное поле для совместной деятельности и сотрудничества всех конфессий России &ndash; прежде всего в делах милосердия и благотворительности. Но и здесь, как уже говорилось, главное для многих чиновников и клириков РПЦ не помочь страждущим, а &laquo;не пустить инославных&raquo;.РПЦ претендует на то, чтобы быть единственной нравственной основой страны. Бесспорно, такая основа нужна, но ее должно составлять не одно только православие, хотя, несомненно, его роль будет самой важной. Требуются совместные усилия всех конфессий России, а вот как раз от совместных действий отказывается и РПЦ, и многие представители власти &ndash; так, по меньшей мере, это видится верующим России, не входящим в РПЦ МП. Надо быть осторожнее с обвинениями в &laquo;нанесении оскорблений религиозным чувствам верующих&raquo;. Ведь наличие верующих по-другому &ndash; уже оскорбление чьих-то религиозных чувств. Само существование атеистов представляет собой оскорбление верующих &ndash; чем еще может быть их самоназвание, гласящее, что &laquo;Бога нет&raquo;?&nbsp; Атеисты же не могут понять верующих &ndash; их существование, как они полагают, есть оскорбление &laquo;здравого смысла&raquo;, а для них это вроде священной коровы.Существование христиан в каком-то смысле оскорбляет мусульман (Троица для них &ndash; явное многобожие) &ndash; и наоборот (мусульмане признают Иисуса пророком, а не Богом, что с нашей точки зрения есть унижение и чуть ли не поругание). Потребовалось много времени, усилий, и даже крови, чтобы признать право других верить так, как они считают нужным. И то, что происходит сейчас в России в сфере межрелигиозных отношений, это движение вспять: напряженность в межконфессиональных отношениях явно нарастает.К чему идет делоИгнорируется печальный опыт ХХ века, когда официальная православная церковь, претендовавшая на роль единственного нравственного стержня страны, не справилась с этой ролью, что повлекло за собой катастрофу. Сейчас у нее явно меньше авторитета и влияния, чем было до 1917 г., и, следовательно, меньше шансов справиться с этой задачей. Скажем еще раз: историческое беспамятство просто поразительно, все словно напрочь забыли нашу историю в ХХ веке. Да, в Библии сказано: &laquo;Нет памяти о прежнем&raquo;, но это не вовсе не благословение забывать, надо еще размышлять &laquo;&hellip;о днях прежних, о летах веков минувших&raquo; (Пс 76,6). А эти &laquo;прежние дни&raquo; отчетливо показали, что очень многие посылки, на которых основывались тогдашние представления о власти и о государственной церкви, оказались ложными, и жизнь &ndash; в том числе религиозная &ndash; вовсе не такова, как мнилось тогдашним церковным и государственным деятелям. Невольно вспоминаются слова Исайи: &laquo;Во что вас бить еще, продолжающие свое упорство?&raquo; (Ис 1,5). Бьют &ndash; а те все равно не понимают.Нет ничего патриотического в том, что слишком много людей, в том числе православных, предпочитают рассматривать минувший век &laquo;яко не бывший&raquo;. Он был, и за него нам держать ответ перед Богом. А вот &laquo;Величаться своим высшим призванием, присвоивать себе перед другими особые права и преимущества есть дело гордости и самоутверждения для народа, как и для лица, дело человеческое, но также безбожное и нехристианское&raquo; (В. С. Соловьев. Сочинения в двух томах. Т.1. М., 1989, с. 68). И все-таки величаются, все-таки присваивают. Что может обернуться повторением кошмара, который хотят вытеснить из памяти.В свое время Вольтер, этот яростный безбожник, не лишенный, однако, наблюдательности, изрек:&nbsp; &laquo;Если бы в Англии была одна религия, то это был бы деспотизм, если было бы две, то они резали бы друг друга, а поскольку 30 религий, то все благоденствуют&raquo;. Похоже, что в России сейчас идет движение &laquo;от 30 к одной-двум&raquo;, т.е. либо к деспотизму, либо к резне. Как это видится неправославным, в России завершен переход от эпохи религиозных преследований к эпохе религиозной дискриминации, но необратимым этот переход не назовешь. Есть в России деноминации, которые могут сказать о себе, что они и сегодня подвергаются не дискриминации, а именно преследованиям.&nbsp; Как бы то ни было, мы не очень далеко ушли от времен, когда словари русского языка так определяли баптиста: &laquo;Последователь христианской секты, проповедующей добровольное крещение в сознательном возрасте и являющийся в СССР агентурой контрреволюционной буржуазии&raquo; (словарь Ушакова).В России принята вполне достойная Конституция, декларирующая свободу совести и отделение церкви от государства, на практике же осуществляется конфронтационная модель государственно-церковных и межконфессиональных отношений &ndash; так, по меньшей мере, это видится многим протестантам. И они имеют достаточно фактов, чтобы подкрепить именно такое видение. Часть из них приведена выше, любой желающий может собрать их великое множество &ndash; достаточно просто следить за хроникой религиозной жизни в стране. Власть обещает построить правовое общество и окончательно войти в Европу &ndash; и все это при опоре на те силы, которые имеют репутацию противников свобод и прав человека.Все-таки нельзя действовать так сиволапо. Если люди говорят, что пекутся о благе России, о ее целостности, то слова надо бы подкреплять делами. Эти люди и ввели образ раскачиваемой лодки. К их сведению: если боитесь за остойчивость лодки, то не надо кричать &laquo;Все на один (православный) борт!&raquo; Вот тогда точно перевернемся, и не в первый раз &ndash; вспомним опять 1917 год. После него РПЦ вообще старались спихнуть за борт, а она цеплялась за него и удержалась на плаву не без труда. Но история мало кого учит в России. Не исключено, что правы, утверждающие, что успешнее всех на развал России работают те, кто заявляет, будто печется только о ее благе. А, не приведи Господи, развалится она, так эти радетели скажут, что во всем виноваты враги (все те же &laquo;унутренние&raquo; и &laquo;унешние&raquo;), а не их собственное недомыслие, не их действия, вроде составления проскрипционного &laquo;списка врагов РПЦ&raquo;. Надо ли удивляться, что в ответ звучит: чтобы спасти русский народ, его надо вывести из православия, как евреев из Египта, - появился такой лозунг в Интернете&hellip; Что выиграет Россия от таких слов и поступков?Много лет минуло с тех пор, как я впервые наткнулся на известный тезис, обращенный к недругам России. Сводился он к тому, что ее недругам категорически предписывалось ничего не делать во вред России, а предоставить действовать &laquo;русским патриотам&raquo; - они, дескать, ее угробят куда вернее и надежнее, чем самые коварные враги. Тогда это казалось мне лишь злой и не совсем справедливой сатирой. Сейчас, глядя на происходящее, начинаешь думать, что никакая это не сатира, а скорее научно выверенное положение &ndash; слишком многое подтверждает его правильность, слишком усердно радетели России раскачивают лодку, нимало не задумываясь о возможных последствиях, и лодка черпает уже обоими бортами. Хочется думать, что раскачивают не по злому умыслу, не со зла, а от малограмотности, бескультурья, общей нецивилизованности. Но от этого не легче &ndash; все равно &laquo;за державу обидно&raquo;. Да и тревожно на душе:- ведь на наших глазах грубейшим образом нарушают &laquo;технику безопасности&raquo;. Технику государственной безопасности, между прочим &ndash; под разговоры о ее укреплении. И все-таки думается, что роковой обреченности нет &ndash; в России имеется (в том числе и во власти, и в исторической церкви) достаточно разумных голов, чтобы понять происходящее и предотвратить роковой исход. Хочется пожелать им всяческих успехов, для чего надо прислушиваться ко всем здравым голосам, звучащим в России.В том числе и к голосам протестантов.И. В. ПодберезскийWed, 28 Mar 2007 00:00:00 +0400http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/14Откуда деньги?<br /><br />Люди, призванные заботиться о стабильности в стране, раскачивают лодку из всех сил, и это у них получается. Признавая заслуги только одной веры, они (часто вместе с представителями этой самой веры) не скупятся на обвинения в ...Откуда деньги?Люди, призванные заботиться о стабильности в стране, раскачивают лодку из всех сил, и это у них получается. Признавая заслуги только одной веры, они (часто вместе с представителями этой самой веры) не скупятся на обвинения в адрес всех других. Самое распространенное обвинение &ndash; в отсутствии патриотизма. Тут идет в дело главный с их точки зрения аргумент: деньги. Мол, все неправославные получают деньги из-за рубежа, и уже по одному этому должны быть &laquo;на подозрении&raquo;. Прием, скажем прямо, не совсем добросовестный &ndash; тут явная игра на не самых лучших чувствах населения, среди которого ксенофобия распространена достаточно широко и последнее время стала принимать крайние формы, выливаясь в дикие выходки против &laquo;инородцев&raquo;, будь они хоть трижды россиянами и живи их предки хоть тысячу лет на этой земле. Отметим, что и тут хуже всего приходится мусульманам &ndash; это их зачастую обвиняют в получении денег от &laquo;экстремистов из-за рубежа&raquo;.Начнем с того, что деньги из-за рубежа получали и получают все религиозные (и не только) организации, РПЦ тут не является исключением. В этом нет ничего предосудительно при условии, что соблюдаются наши законы. Что до РПЦ, то международные религиозные организации по разным каналам не обделяли и не обделяют ее своими щедротами. Мне доводилось на некоторых совместных действах слышать упреки в том, что РПЦ публикует антипротестантские и антикатолические материалы на деньги, получаемые ею от протестантских и католических фондов (особенно существенна эта помощь была в период гонений). Сколько именно получает &ndash; это, как водится у нас, узнать невозможно.Известно, что в нашей стране прозрачность финансовой деятельности не в чести, и финансовая отчетность &ndash; самая запутанная, причем запутана она намеренно. Так вот, по мнению всех проверяющих органов единственным отрадным исключением здесь являются как раз всевозможные фонды, миссии, вообще религиозные организации всякого рода, финансируемые из-за границы. Только в них можно узнать, что и от кого получено, кому и на что пошло, и эти цифры - честные. Россия, кстати, по размерам получаемой помощи далеко не на первом месте: в пересчете на душу населения она получает куда меньше пожертвований от зарубежных религиозных организаций, чем другие страны Восточной Европы.Вообще же надо признать, что основной источник всех денежных средств в нашей стране находится за рубежом. Деньги за нефть и газ (товар, между прочим, стратегический) мы получаем прежде всего с Запада, и из этих поступлений складывается наш знаменитый Стабилизационный фонд, о сути и предназначении которого так много спорят. В каком-то смысле чуть ли не все деньги в России &ndash; западные по своему происхождению, но это мало кого тревожит, хотя все-таки повод для тревоги тут есть (как есть он у мусульманских нефтедобывающих стран, тоже живущих на нефтедоллары - при всей их нелюбви в Западу).Такова - увы! &ndash; участь всех государств, пытающихся выпасть из мировых процессов, вместо того чтобы занять в них достойное место. Особенно это касается богатых ресурсами стран &ndash; нефтедоллары позволяют им безбедно существовать. Но они все больше и больше маргинализируются, действительно превращаясь в сырьевой придаток развитых стран. Это, кажется, происходит и с нами - под аккомпанемент разговоров об &laquo;экономике высоких технологий&raquo;, об &laquo;экономике, базирующейся на знаниях&raquo;, мы стремительно движемся к сырьевой экономике, идет примитивизация всей хозяйственной жизни. Растет использование мускульной силы человека в качестве основного производственного ресурса &ndash; посмотрите, сколько людей у нас кормится с дачного участка, где нет никакой техники, только лопата, грабли да вилы. И при этом не знаем, что делать с нефтедолларами &ndash; они действительно не решают никаких проблем, только создают их.Западными деньгами пользуются все. Наши военные нимало не смущаясь получают их на всякого рода проекты, в том числе космические. Судя по СМИ, они научились клянчить деньги виртуозно, и, говорят, многие наши генералы уже не раз были замечены на модных западных курортах с своими семьями. Но сакраментальный вопрос &laquo;Откуда деньги?&raquo; тут почему-то не задается. Попадались сообщения, что даже наши доблестные разведчики (прежде всего ветераны) проводят совместные мероприятия со своими коллегами из тех же США, и как-то не очень верится, что проводятся эти мероприятия только за счет бюджета ФСБ.Я далек от того, чтобы обвинять кого бы то ни было в получении западных денег, но хотел бы услышать, какое ведомство их не получает. Не знаю, как все они пользуются этими средствами, но могу сказать что деньги, получаемые от религиозных фондов идут на дело Божье в нашей стране. А для него главное не финансы, ибо никогда и нигде его успех не могли обеспечить только деньги, материальная помощь (хотя с ними проще), - тут нужно благословение от Господа. Как сказано в 126-и псалме: &laquo;Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его&raquo; (Пс 126,1).Вообще же поиск везде и во всем &laquo;материального следа&raquo; есть свидетельство крайне примитивного подхода к жизни &ndash; особенно к религиозной жизни. Он свидетельствует о полной бездуховности, о неспособности увидеть, что главное в мире &ndash; духовные процессы. Принцип &laquo;кто платит, тот заказывает музыку&raquo;, - это ресторанный принцип и не более, а мир все-таки не ресторан. В нем действуют более тонкие силы.Да, везде можно найти материальный интерес, прямую корысть &ndash; без них, к сожалению, в делах земных не обходится ни одно начинание. И ко всему причастны люди жадные, корыстные, нечестные и т.д. Иногда они становятся большими руководителями, но там, где на первое место выходят люди, ставящие на первое место деньги, всякое движение останавливается. Потому что не жадность, не корысть и не обман задают движение миру, а та духовная составляющая происходящего в мире, которая, к счастью, тоже всегда присутствует. И есть носители этой духовности, и вот они-то подлинные движители истории. Их надо распознать, надо понять, что через них миром правит Господь, направляет ход истории. Правда, не только через них &ndash; как свидетельствует Библия, даже вроде бы совсем неподходящие люди, откровенные восточные тираны и деспоты вроде Навуходоносора тоже оказываются всего лишь орудием в руках Господа.У нас же мало кто стремится заглянуть за видимость, за внешнюю канву событий. По-прежнему &laquo;главное - это экономика&raquo;, хотя сама она &ndash; производное от духовных факторов, что было ясно еще Ф.М. Достоевскому, который писал: : &laquo;Чем богаче духовно нация, тем она и материально богаче&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС. Т.26. Л., 1984, с.31). Сейчас и вовсе просто: нашел &laquo;кому это выгодно&raquo;, разоблачил &laquo;мировую закулису&raquo; и внутренних врагов (если речь идет о делах религиозных &ndash; раскрыл козни католиков и протестантов, дал им &laquo;достойный отпор&raquo;) - вот и решил задачу. Не раз приходилось встречать объяснения происходящего на Ближнем Востоке исключительно интересами борьбы за нефть, арабо-израильского конфликта &ndash; только как конфликта материальных интересов, событий в Чечне &ndash; как борьбы за власть и деньги. Слов нет, все эти факторы действительно играют известную роль, но объясняют они далеко не всё. Тут для таких аналитиков остается много непонятного, их инструментарий поразительно беден и не позволяет проанализировать происходящее сколько-нибудь достоверно. И наша так называемая элита (хоть государственная, хоть деловая), обо всех судящая по себе, просто не в состоянии понять мотивацию действий своих контрагентов и говорить с ними на равных, что чревато весьма нежелательными последствиями.Весь анализ строится на &laquo;материальной основе&raquo;, то и дело слышится: &laquo;мы реалисты, верим только в твердые (читай: &laquo;материальные&raquo;) факты&raquo;. Причем тот же дискурс господствует и на самом верху. Не так давно видный деятель администрации президента произнес речь перед молодыми единороссами, где были такие слова: &laquo;Начиная издалека хочу сказать, что развитие европейской цивилизации, частью которой является цивилизация российская, показывает, что люди на протяжении всех наблюдаемых эпох стремились прежде всего к материальному благополучию&hellip;&raquo; При всем уважении: успехи европейской цивилизации объясняются отнюдь не стремлением к &laquo;материальному благополучию&raquo; (к нему стремились и стремятся во всех цивилизациях под всеми широтами и во все времена, начиная с Шумера и Древнего Египта, но что-то стало получаться только после Реформации &ndash; это еще Макс Вебер показал), а поклонением истинному Богу, успешными поисками правильного служения Ему. Земное благополучие пришло как следствие этой устремленности ввысь. И тот печальный факт, что кое-кто в Европе сейчас отказывается от своего христианского наследия, вовсе не меняет сути дела.Конечно, негоже предавать забвению материальные потребности &ndash; равно как и всякие иные. Но важно понять соотношение между разными потребностями, их, так сказать, иерархию Мне как востоковеду доводилось заниматься этой проблематикой, сейчас самое время кое-что вспомнить. Пока наши обществоведы уныло повторяли марксистские зады, мировая гуманитарная и социологическая мысль выдвигала интересные идеи &ndash; в том числе и в интересующей нас сфере. (Ничего плохого не хочу сказать о научном марксизме &ndash; он отнюдь не сводит все к примитивно понимаемому материальному интересу, обладает большими эвристическими возможностями и играет заметную роль в интеллектуальной жизни Запада, в кое-каких кэмпусах даже господствует).Еще в середине прошлого века американский ученый Маслоу предложил свою иерархию потребностей, которая интересна по сей день, хотя позднее была дополнена и углублена. Маслоу считал, что самый низший слой потребностей образуют потребности физиологические &ndash; еда, питье, сон и т.п. Второй слой образуют потребности в безопасности &ndash; жилье, крыша над головой, а главное &ndash; какая-то социальная упорядоченность бытия, при которой можно строить свое поведение так, что угрозы сводятся к минимуму. Третий слой - потребность в принадлежности, в любви, в привязанности: должна быть группа людей в которой человеку хорошо (как минимум, лучше, чем вне этой группы) и которая тепло относится к нему, если он выполняет ее требования. Четвертый слой &ndash; потребность в (само)утверждении, которое достигается тем, что человек получает определенный престиж, статус и т.п. Наконец, пятый слой &ndash; потребность в самореализации, в раскрытии заложенных в человеке потенций. Позднее Маслоу добавил шестой слой, найдя, что самореализация не есть предел потребностей, ибо человек нуждается в чем-то высшем, в трансцендентном, которое придает смысл его бытию. Эту потребность, скажем мы, испытывают не все: в сущности, это есть потребность в Боге, Который Один делает существование человека осмысленным, неверующий же может не подозревать о существовании этого уровня или объявить его ненужным, надуманным. (Вообще каждый человек вполне может &laquo;застрять&raquo; на низшем уровне и отрицать существование следующего за ним высшего.)Маслоу утверждал, что низшая потребность обязательно должна быть удовлетворена, прежде чем возникает следующая за ней высшая. &laquo;Непреложная истина, - писал он, - состоит в том, что человек жив лишь хлебом единым &ndash; если нет хлеба. Но что происходит с устремлениями человека, если хлеба вдоволь и живот набит? Тут же появляются другие (высшие) потребности, и они, а не физиологический голод, начинают господствовать&raquo;. Как только человек перешел на следующий уровень, низшие потребности тут же теряют свое значение: они не исчезают, но перестают доминировать. Однако стоит лишить человека возможности удовлетворить их, как они тут же выходят на первый план (приводится очень грубый пример: отправление естественных надобностей &ndash; одна из самых низменных потребностей человека, но стоит лишить его возможности удовлетворять их, как они тут же затмевают собой все остальное).Надо с почтением относиться к тем, кто обеспечивает удовлетворение самых низших потребностей &ndash; без него невозможно никакое движение вверх. Конечно, есть путь аскезы, путь сознательного подавления низших потребностей, который практикуют, например, монашествующие в исторических церквах. К ним следует относиться с должным уважением, на этом пути были достигнуты заслуживающие восхищения результаты, но все же вряд ли его можно рекомендовать всем. Путь умеренности, а не полного подавления, даёт куда лучшие результаты, в том числе духовные. Иногда все жизненные силы уходят на подавление не самых высших потребностей, ничего не оставляя для движение вверх.Обыкновение везде и во всем видеть только материальный, денежный интерес, признавая духовную сторон дела только на словах (и слов этих наговорено великое множество без всякого реального подкрепления), подозревать своих же сограждан в том, что они кем-то &laquo;куплены&raquo; и при этом не задумываться об источнике собственных денежных поступлений, натравливать одних россиян против других &ndash; все это никак не способствует стабильности страны и общества, сколько бы ни уверяли, что пекутся только об их интересах. Если это не раскачивание лодки, то что?Патриотизм и &laquo;гнилой Запад&raquo;Не способствует стабильности и пропагандируемая идея, будто только православные могут быть истинными патриотами (вообще же возникновение деления на &laquo;истинных&raquo; и &laquo;неистинных&raquo; уже несомненный признак великой беды). Как писал В.С. Соловьев: &laquo;...патриотизм, как и всякое натуральное чувство, может быть источником и добра, и зла. Вся история свидетельствует, что государства и народы как спасались патриотами, так от &laquo;патриотов&raquo; же и погибали&raquo;. (В.С. Соловьев. Философия искусства и литературная критика. М., 1991, с. 498). Он призывал &laquo;&hellip;возвратить патриотизму его истинный смысл, - понять его не как ненависть к инородцам и иноверцам, а как деятельную любовь к своему страдающему народу&raquo; (Указ соч., с. 383), но, судя по происходящему в нашей стране, это призыв так и не был услышан, ненависти не убавилось.Не будем оспаривать патриотизм православных, отметим только, что оспаривающие все-таки есть (напоминают, к примеру, что на оккупированных немцами территориях СССР в православных церквах &ndash; и не только руководимых зарубежниками &ndash; молились за победу немецкого оружия и за здоровье Гитлера, что и побудило Сталина изменить политику в отношении церкви). Но считать патриотами только их и отлучать от него всех остальных означает наносить очень серьезный удар по стабильности в стране, отталкивать значительную (куда более значительную, чем обычно думают) часть населения, что опять-таки никак не способствует стабильности в стране. Но увлекшихся собственными построениями радетелей о ее благе этого не понимают.До 1917 г. в России было немало людей, которые полагали, что только русские православные, признающие синодальную церковь, могут служить нашей стране. Тогда верховная власть понимала опасность такого подхода и потому в свод &laquo;Основных законов Российской Империи&raquo; была внесена статья, гласившая: &laquo;да все народы, в России пребывающие, славят Бога Всемогущего разными языки по закону и исповеданию праотцев своих, благословляя царствование Российских Монархов и моля Творца вселенной о умножении благоденствия и укрепления силы Империи&raquo;. Сейчас же у нас открыто выступают люди, только себя объявляющие &laquo;истинными патриотами&raquo;, и записывающие всех остальные в скрытые (или даже явные) враги отечества. Такому патриоту, писал Владимир Соловьев, все время &laquo;&hellip;кажется, что все соседи его обижают, недостаточно преклоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют&raquo; (Указ. соч., с.458).Верх явно берет взгляд, который тот же Владимир Соловьев сформулировал так: &laquo;Наш народ есть самый лучший изо всех народов, и потому он предназначен так или иначе покорить себе все другие народы или, во всяком случае, занять первое, высшее место между ними. Такою формулой освящается всякое насилие, угнетение, бесконечные войны, все темное и злое в истории мира&raquo; (В. С. Соловьев. Указ. соч., с.336). Такой чтимый нынешними патриотами Росси автор, как Иван Ильин, писал об &laquo;удобособлазняемости русского народа&raquo;, а по интересующему нас вопросу он высказывался так: &laquo;Суждение &laquo;мое национальное бытие оправдано перед лицом Божиим&raquo;, превращается, вопреки всем законам жизни и логики, в нелепое утверждение: национальное бытие других народов не имеет перед моим лицом никаких оправданий&raquo;... Народы с таким национализмом очень легко впадают в манию величия и в своеобразное завоевательное буйство...&raquo; (И.А. Ильин. О грядущей России. М., 1993, с. 109)Отношения России с Западом &ndash; огромная тема, детально разработанная в русской мысли. Однако к единому мнению так и не пришли, и, видимо, не придут. Несомненна двойственность в подходе к Европе &ndash; ее ненавидят и обожают в одно и то же время, что отчетливо сказывается, например, в творчестве Достоевского, о чем тоже написано немало. В.С. Соловьев утверждал: &laquo;Вообще же, если у наших противников Европы отобрать все, по праву принадлежащее идеям европейского просвещения, то на долю славянской самобытности с ее &laquo;лучшими началами&raquo; останутся хотя и чрезвычайно великие, но совершенно пустые и ничем не оправданные претензии&raquo; (Указ. соч., с. 392).Всякий человек волен любить или не любить Запад, это его право. Но для обоснования своей приязни или неприязни все-таки желательно не переходить какие-то рамки, соблюдать добросовестность, да и компетентность не повредит. Между тем их-то остро не хватает нынешним обличителям Запада. Слов нет, оттуда идет к нам не только хорошее, многое вызывает отторжение. Но нельзя все сводить, как это было сделано не так давно на Всемирном русском народном соборе, к тому, что на Западе только разврат, эгоизм, всяческие пороки, а больше ничего и нет. Всего этого на Западе действительно хватает, но там есть не только пороки.Широко применяется не слишком честный прием: Запад есть источник разврата &ndash; проституции, порнографии (хотя этого добра сейчас у нас побольше будет, тут мы даже в роли поставщиков стали вступать), и в этом - и только в этом &ndash; его суть и назначение. А вот у нас якобы совсем другое дело. Лживость этого приема вскрыл еще В.С. Соловьев. &laquo;Берется, - писал он, - западная религиозная жизнь в ее конкретных исторических явлениях, односторонность и недостатки в этих явлениях обобщаются, возводятся в принцип, а затем всему этому противопоставляется &laquo;православие&raquo;, но не в его конкретных исторических формах, а в том идеальном представлении о нем, которое создали сами славянофилы&raquo; (Указ. соч., с. 440).Нельзя игнорировать несомненный факт: Запад по-своему воспринял заповеди Христа, по-своему следовал им и добился немалых успехов, по мнению многих россиян &ndash; бОльших, чем Россия. Главное &ndash; создал условия жизни, соответствующие достоинству человека как лучшего творения Божьего. Это ощущают все &ndash; и все устремляются на Запад. В отношении к нему много двуличия и лицемерия. Мусульмане тоже проклинают Запад &ndash; и стараются попасть туда всеми правдами и неправдами. Бывало, что мусульманские матери, незаконно пробиравшиеся с семьями на Запад, грозили бросить в море собственных детей, если их не пустят. Многие наши соотечественники уехали на Запад, многие мечтают уехать. И привлекает их &ndash; как и мусульман - не разврат, не содомия, не порнография, а именно условия жизни, которые они считают наиболее соответствующими достоинству человека.Для их достижения нужна была свобода, на Западе добились ее. Расцветшие пышным цветом пороки - цена за нее. Свободами пользуются не только достойные люди, но и недостойные, однако на Западе считают, что это не основание для лишения их свобод. Достойных людей на Западе достаточно, чтобы задавать тон и справиться с издержками, которые и впрямь велики &ndash; особенно на взгляд извне. Достаточно ли таких людей в других странах &ndash; большой вопрос, и потому опасения относительно резкого ухудшения ситуации, если ввести в них западные нормы, не лишены оснований. Но виноват в этом все-таки не Запад.Для россиян он остается привлекательным, как и во времена давние. Напомню, что из сорока &laquo;детей боярских&raquo;, посланных Борисом Годуновым на учебу в Европу, в Россию не вернулся ни один (в академических кругах их именуют &laquo;годуновскими аспирантами&raquo;). Петр I тоже посылал на учебу &ndash; с лучшими результатами, и, кроме того, пригласил множество иностранцев на службу, хотя не все они обладали требуемыми знаниями. Потом вопрос о поездке за границу решался по-разному, но право &laquo;пускать&raquo; или &laquo;не пускать&raquo; оставляла за собой самая высшая власть. Пушкин,, например, так и остался невыездным и писал в письме к П.А. Вяземскому: &laquo;Я, конечно, презираю мое отечество с головы до ног но мне досадно, если иностранец разделяет со мной это чувство. Ты который не на привязи - как можешь ты оставаться в России? Если царь даст мне свободу, то я месяца не оставлю&raquo; (курсив Пушкина &ndash; И.П.).Много раз бывал в Европе Гоголь, бывал подолгу и плодотворно - &laquo;Мертвые души&raquo;, напомню, были написаны в Риме. Достоевский впервые попал за границу в 40 с лишним лет, а выйдя из каторги, риторически вопрошал: &laquo;Неужели ж теперь не удастся поездить по Европе, когда еще осталось и сил, и жару, и поэзии. Неужели придется ехать лет через десять согревать старые кости от ревматизма и жарить свою лысую и плешивую голову на полуденном солнце. Неужели так и умереть, не видав ничего!&raquo; (Ф.М. Достоевский. ПСС, Т. 28, кн.2, Л. 1985, с.19). Потом он нещадно ругал Европу, но в знаменитой пушкинской речи за полгода до смерти сказал: &laquo;О, все это славянофильство и западничество наше есть одно только великое у нас недоразумение, хотя исторически и необходимое. Для настоящего русского Европа и удел арийского племени так же дороги, как и сама Россия&raquo; . (Ф.М. Достоевский. ПСС, Т.26, Л, 1984, с.147). При последнем царе контакты с Европой были свободными, что благотворно сказалось на русской культуре.А потом к власти пришли большевики и Россия отгородилась от мира. Попасть за границу считалось великой удачей: высшая награда, которой Россия могла наделить своего подданного и высшим выражением полного доверия, которое она могла оказать ему же, было разрешение пожить без нее. Отпрыски советской знати так перефразировали известные слова Николая Островского: &laquo;Жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо за границей&raquo;. Говорю со знанием дела, потому что сам учился в МГИМО, где звучала эта фраза и куда я поступил в 1954 г., что было вообще-то авантюрой. Однако я не был лишен амбиций и предпочитал выбирать задачи посложнее. Это был год неопределенности: только что умер Сталин, наступил некоторый разброд и шатания. МГИМО решил, как тогда говорили &laquo;закинуть сеть пошире&raquo; и стал принимать провинциалов без связей. Конечно, и тогда учились дети сановников, но берусь утверждать, что они были лишь вкраплениями и не делали погоду.Продолжалось это недолго, через два-три года все вернулось на &laquo;круги своя&raquo;, основную массу опять составили отпрыски (отмечу, что среди них были и люди весьма достойные), а вкраплениями стали разночинцы. Но я успел. Результат этого краткого потепления был очень положительным. Во всяком случае из выпускников моего и следующих двух-трех курсов вышло столько послов, сколько не давали ни предыдущие, ни последующие курсы. Были и заместители министра иностранных дел, немало пошло в науку, среди них и аз, многогрешный, о чем никогда не жалел.Но вернемся к теме &laquo;Россия и Запад&raquo;. Побывать в Европе &ndash; по-прежнему мечта многих русских, и слава Богу, что сейчас эту мечту осуществить проще. Наша элита &ndash; правящая, деловая, да какая угодно, до военной включительно &ndash; считает возможность ездить за границу (прежде всего в страны, именуемые &laquo;цивилизованными&raquo;, т.е. западные) своей ценнейшей привилегией, и ни за что не откажется от нее. Завоевала она ее недавно, лет 15-20 назад, расставаться с нею не хочет. Стали ездить за границу и клирики РПЦ. Недавно узнал, что родной МГИМО на договорной основе готовит кадры и для нее. Вообще-то в этом нет ничего необычного &ndash; РПЦ осуществляет большую международную деятельность, для которой нужны и соответствующие кадры.Видимо, имеют резон те, кто утверждает, что для молодых клириков РПЦ Запад по-прежнему обладает привлекательностью, и получить приход где-нибудь в Европе (а для архиереев &ndash; кафедру), остается пределом мечтаний. И, возможно, прав был тот прихожанин Русской православной церкви за границей (РПЦЗ), который открыто высказывал в Интернете опасение, что Русская Православная Церковь Московского патриархата (РПЦ МП) просто-напросто поглотит РПЦЗ, поставит всюду своих служителей и придет конец &laquo;культурному православию&raquo;. Этот термин (наряду с термином &laquo;просвещенное православие&raquo;) встречается в некоторых текстах, в том числе в трудах православных россиян еще со времен религиозно-философских чтений. Сейчас, как можно понять из этих текстов, основным местом пребывания &laquo;культурного (просвещенного) православия&raquo; считается опять же заграница, а в самой России такое православие встречается скорее в виде исключения. Согласиться с этим никак нельзя, среди наших православных соотечественников, занимающихся богословием и философией, есть очень светлые умы, и я имею честь и привилегию общаться с некоторыми из них. Но рассуждения о том, что &laquo;там&raquo; даже православие &laquo;культурнее&raquo;, говорят о многом.Притягателен Запад и для простых людей. Ощущение, что нормальная жизнь тоже только &laquo;там&raquo;, присуща многим в России, несмотря на все инвективы против Запада. А те, кому удалось соприкоснуться с ним, только укрепляются в своем мнении (хотя, естественно, всегда можно отыскать и исключения &ndash; тех, кому &laquo;не понравилось&raquo;). Конечно, лучше бы никуда не уезжать, а приложить усилия для обустройства своей страны, но многие считают это невозможным. Показательна тут история, случившаяся несколько лет назад с летчиками, летавшими в Индии от какой-то прибалтийской компании и попавшими за какие-то нарушения закона в индийскую тюрьму. Они были русскими, и Россия пришла им на помощь, дала российское гражданство и российские паспорта, вызволила их из узилища. И что же? Ни один из вызволенных не остался в России, все предпочли вернуться в Прибалтику, где, если верить нашим властям и СМИ, происходит неприкрытая дискриминация русского населения. Сомневаться в том, что русскоязычные там не всегда находят понимание, не приходится, но все же жизнь в преддверии Европы, пусть и с ограничениями, для них, видимо, привлекательнее, чем полноправная жизнь в России.В России с удовольствием бранят Запад, его сытость, комфорт, видя в этом исключительно проявления &laquo;бездуховности&raquo;. Но, во-первых, без духовного начала всего этого не добиться, для этого нужна великая цель &ndash; служение Богу, ближнему. Во-вторых, явное большинство наших соотечественников, даже ругая &laquo;проклятый Запад&raquo;, все же ориентируется на него: предпочитает западные автомобили, западный стиль одежды, западные фильмы, западную музыку и многое другое &ndash; и западную валюту. Это отлично понимает и священноначалие РПЦ, как сказал митрополит Кирилл в Калининграде в мае 2006 г.: &laquo;Дело в том, что другого пути технического развития, кроме того пути, по которому прошёл Запад, не существует. Если кто-то его изобрёл, пусть нам покажет. Но мы же с удовольствием ездим на хороших западных машинах, и, наверное, состав покрытия дорог на Западе тоже замечательный. И глупо будет, если мы поставим себе задачу изобретать нечто, что не соответствует этому пути развития человеческой цивилизации&raquo;.С этим баптисты вполне согласны, как согласны они и со следующими словами митрополита: &laquo;Но вот чего нельзя забывать: если мы будем слепо всё копировать, то мы потеряем Россию, это будет другая страна, не будет России. Поэтому, развивая техническую сторону нашей жизни, модернизируя страну, мы должны сохранить то духовное культурное аутентичное начало, которым обладает Россия. Мы против слепой вестернизации, которая вместе с хорошими дорогами и машинами привносит нам иную систему ценностей и требует от нас отказа от своей собственной системы ценностей&raquo;.Мы тоже за модернизацию, которая не означает вестернизации, мы тоже за сохранение Россией своей идентичности. Не все, идущее с Запада, надо приветствовать, особенно в сфере культуры: как уже говорилось, успехи европейцев в устроении на земле сопряжены с немалыми издержками, и в Россию чаще попадает как раз шлаки и всякая накипь западной культуры, а не ее высшие достижения. Но и здесь, опять-таки вряд ли виновата Европа. Ставить какие-то фильтры &ndash; не ее задача, а задача для нас самих, нашего общества и нашей власти. Но фильтрами вообще-то не загородишься от &laquo;тлетворного влияния Запада&raquo;, это не получалось даже в годы даже самой жуткой сталинщины. Нужен свой креатив, а с этим у нас не блестяще.Вообще же приобщиться к западной культуре вовсе не значит отказаться от своей - ни один из современных европейских народов не отрекся от своего наследия, сохранил своеобразие и отличия от соседей по Европейскому дому: норвежцы разительно отличаются от итальянцев, французы от немцев, но это не мешает всем им ощущать свою принадлежность к Европе. Никто не требует &ndash; и не вправе требовать, - чтобы Россия перестала быть Россией, но если она хочет войти в европейский дом, надо принять некоторые правила и нормы, регулирующие его жизнь. И многие наши видные мыслители и государственные деятели, а также деятели культуры полагали, что это вполне возможно, да и история подтверждает это.Но справедливость требует признать, что многие считали (и продолжают считать) это совершенно невозможным, и такому подходу тоже можно найти исторические обоснования. Для сохранения равновесия следовало бы признать право тех и других и на существование, и на беспрепятственное изложение своего мнения. Здоровая конкуренция идей еще никому не вредила, а вот от запретов Россия натерпелась за свою историю немало, уж очень рьяно их устанавливали. Однако в конце концов недовольство прорывало все защитные дамбы и разливалось море людских страданий, в котором тонули и те, кто запрещал, и те, кому запрещали. Торжествовало полное бесправие, а на поверхность всплывали совсем другие люди.Итак, при всей тяге к Западу его охаивание &ndash; давнее и почтенное занятие в России, и не только в ней. Сочетание вот этих двух неизбывных потребностей &ndash; восхищаться Западом (часто тайно и тихо) и ругать его (обычно явно и громко) &ndash; не проходит бесследно для здоровья народного. Запад, скажем еще раз, не лишен недостатков, его не следует идеализировать. Однако попытки представить Запад исключительно как гнездо пороков дурно пахнут - тут слишком много идет от зависти. Как это: им удалось достойно устроиться на земле, а нам нет? Как сказано у Екклесиаста: &laquo;..всякий труд и всякий успех в делах производит взаимную между людьми зависть&raquo; (Еккл 4,4).Признаваться в собственном неуспехе тяжело, и человек прибегает к испытанном приему: &laquo;не очень-то и нужно&raquo;. Все наши &laquo;Не нужен мне берег турецкий&raquo; да &laquo;Открыт Париж, но мне туда не надо&raquo;, свидетельствуют, как убедительно показал еще Фрейд, об обратном: и турецкий берег нужен, и в Париж страшно хочется, иначе не нужно было бы так судорожно уверять в этом себя и других. А, как сказал апостол Иаков, &laquo;&hellip;где зависть и сварливость, там неустройство и все худое&raquo; (Иак 3,16), и вместо того, чтобы устроиться достойно, многие предпочитают хаять других, Запад в первую очередь.Настороженное, а чаще откровенно враждебное отношение к Западу &laquo;сидит в крови&raquo; и проявляется самым неожиданным образом. Это хорошо показали Ильф и Петров в &laquo;Двенадцати стульях&raquo;, когда при открытии трамвайной линии в Старгороде &laquo;Гаврилин, сам не понимая почему, вдруг заговорил о международном положении. Он несколько раз пытался пустить свой доклад по трамвайным рельсам, но с ужасом замечал, что не может этого сделать. Слова сами по себе, против воли оратора, получались какие-то международные. После Чемберлена, которому Гаврилин уделил полчаса, на международную арену вышел американский сенатор Бора&hellip; Распалившийся Гаврилин нехорошо отозвался о румынских боярах и перешел на Муссолини&raquo;. Последний оратор начал так: &laquo;Товарищи! Международное положение нашего государства...&raquo; И дальше замямлил такие прописные истины, что толпа, слушавшая уже шестую международную речь, похолодела&raquo;.И сейчас, сидючи на иных научных мероприятиях или смотря по &laquo;ящику&raquo; какое-нибудь ток-шоу на международные темы, нередко приходится &laquo;холодеть&raquo; по той же причине &ndash; Запад там ругают вовсю, и не ругать не умеют, как и обитатели Старгорода. И в то же время нынешние ругатели боятся потерять возможность бывать там, без этого им жизнь явно не мила. Отсюда все та же раздвоенность, до шизофрении доходящая. Но пока явно берет верх декларируемая нелюбовь к Западу, которая для многих стала мерилом любви к России. Правда, не везде, в популярной газете мне встретилась такая мысль: &laquo;То, что в центральной и южной России называется патриотизмом, - ненависть к Западу, ненависть к свободе и демократии, ненависть к интеллигенции, - с нашей, поморской точки зрения, называется не патриотизмом, а хамством...&raquo; (&laquo;Независимая газета&raquo;, 15.05.2005).Сколько-нибудь критическое замечание в адрес отечества, на которые не скупились такие безупречные патриоты, как старшие славянофилы, сейчас воспринимается как русофобия. У нас любят цитировать английское речение Rightorwrong &ndash; mycountry, &laquo;права она или нет &ndash; это моя страна&raquo; (подразумевается: &laquo;я буду на ее стороне, даже если она не права&raquo;), приписываемое Киплингу. Но английский принцип все-таки другой: &laquo;лучше отказаться от патриотизма, чем от совести&raquo; (его часто приводил В.С. Соловьев). У нас в свое время видный православный мыслитель и несомненный патриот России Г. Флоровский мог говорить о &laquo;патриотической тревоге Чаадаева, для нынешних радетелей он безусловный враг России. Ну а мысль о том, что диссидентство может быть высшей формой выражения любви к родине им и вовсе недоступна, хотя и она не нова, и тоже, помнится, была высказана в Англии. Мы не должны плестись за англичанами, они даже слово &laquo;родина&raquo; не употребляют, от чего не становятся меньше патриотами. А вот в России без этого слова никак нельзя. Но именно в подобном &laquo;английском ключе&raquo; высказывались такие антиподы, как П.Я. Чаадаев и Ф.М. Достоевский, которых я цитировал ранее, но здесь вполне уместен повтор.П.Я Чаадаев писал: &laquo;Прекрасная вещь - любовь к отечеству, но есть нечто более прекрасное &ndash; это любовь к истине&raquo; (П.Я. Чаадаев. Сочинения. М., 1989, с. 140). А вот Ф.М. Достоевский: &laquo;Правда выше Некрасова, выше Пушкина, выше народа, выше России, выше всего, а потому надо желать одной правды и искать ее, несмотря на все те выгоды, которые мы можем потерять из-за нее, и даже несмотря на все те преследования и гонения, которые мы можем получить из-за нее&raquo; (Ф.М.Достоевский. ПСС. Т.26. Л., 1984, с.198-199). А до них обоих Карамзин писал, что патриотизм &laquo;требует рассуждения&raquo;.И объявлять людей, которые придерживаются сходных взглядов, чуть ли не врагами России &ndash; это и значит раскачивать лодку. И вообще, как вопрошал некто в Интернете, &laquo;Почему РПЦ так много говорит о России и так мало говорит о Боге? Почему она хочет заниматься патриотическим воспитанием, но не хочет заниматься богословием? Неужели руководство церкви полагает, что нам уже всё известно о Боге, что следует знать?&raquo;И напоследок &ndash; еще несколько мыслей живших до нас умных русских людей,:Вы все, в ком так любовь к отчеству сильна,Любовь, которая все лучшее в нем губит, -И хочется сказать, что в наши временаТот честный человек, кто родину не любит.А.М. ЖемчужниковСказано, пожалуй, слишком запальчиво: для человека естественно любить родину, но вот еще он же:Но нам, сынам твоим известно,Как на твоем просторе тесноИ в узах мучится душа...Из &laquo;Апокалипсиса&raquo; В.В. Розанова, написанного в лихую годину, сразу после революции: &laquo;Ей-ей, под немцами нам будет лучше. Немцы наведут у нас порядок,&mdash; &ldquo;как в Риге&rdquo;. Устроят полицию, департаменты. Согласимся, что ведь это было у нас всегда скверно и глупо. Министерию заведут. Не будут брать взяток, &mdash; наконец-то&hellip; и о чем мы выли, начиная с Сумарокова, и довыли до самого Щедрина&hellip; &ldquo;Бо наряда &mdash; нет&rdquo;. Ну их к чёрту, болванов. Да, еще: наконец-то, наконец немцы научат нас русскому патриотизму, как делали их превосходные Вигель и Даль. Но таких было только двое, и что же могли они?&raquo;Можно назвать это &laquo;смердяковщиной&raquo;, но напоминали же лучшие умы России, что наша история с нее и началась, с призвания варягов, потому что &laquo;наряду&raquo; (т.е. порядка) не было. Однако тому же Розанов принадлежат слова: &laquo;Счастливую и великую родину любить не велика вещь. Мы ее должны любить именно тогда, когда она слаба, мала, унижена, наконец, глупа, наконец, даже порочна. Именно, именно когда наша &quot;мать&quot; пьяна, лжет и вся запуталась в грехе,&mdash; мы не должны отходить от нее...&raquo;И.А. Бунин писал уже в эмиграции: &laquo;Получая вести из России, и до сих пор еще просто диву даешься, каким мерзавцем и скотом может быть человек. Распоясаться до такой степени все-таки можно только в России. И остаться безнаказанным за самое чудовищное преступление тоже легче всего в России&raquo;. (Ив. Бунин. Великий дурман. М., 1997, с. 104). Замечательный православный философ и богослов С.Н. Булгаков высказывался так: &laquo;Народ наш с беспримерной легкостью и хамством предал свою веру на наших глазах, и эту стихию предательства мы и в себе ведаем, и на крестовый поход с этим драконом мы имеем поистине благословение от православия - и у меня иногда является опасение, не есть ли ревность против иноверия заменой этой более нужной, но и более трудной ревности&raquo; (&laquo;Вопросы Философии&raquo;. 1994, № 10, с.162)(окончание следует)И. В. ПодберезскийMon, 26 Feb 2007 00:00:00 +0300http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/13<span style="font-weight: bold;">О равенстве конфессий и межконфессиональном мире </span><br /><br />Межконфессиональный мир, доброжелательные отношения между верующими по-разному россиянами, остаются, видимо, в области мечтаний, судя по многим призн ...О равенстве конфессий и межконфессиональном мире Межконфессиональный мир, доброжелательные отношения между верующими по-разному россиянами, остаются, видимо, в области мечтаний, судя по многим признакам &ndash; пустых. Слишком многие представители власти, взывающие к межконфессиональному миру, на самом деле под таким миром понимают безоговорочное подчинение всех, не принадлежащих к нашей исторической церкви, указаниям этой самой власти и пожеланиям этой церкви, которые тоже часто приобретают характер предписаний. Власть фактически смыкается с одной церковью, хотя по Конституции делать это ей запрещено. Нарушаются сразу два конституционных принципа &ndash; об отделении церкви от государств и о равенстве всех религий.&nbsp; Но это мало кого смущает, наши чиновники и клирики РПЦ следовать Конституции не хотят, а хотят, чтобы в делах религиозных все было в соответствии не с нею, а с их разумением, часто весьма убогим. Какой-нибудь деятель РПЦ вполне может публично (в Интернете) радоваться очередному поджогу церкви ЕХБ в Балашихе, да и чиновник тоже. Хотя этому последнему предпочтение той или иной религии прямо запрещено Федеральным Законом &laquo;О государственной гражданской службе Российской Федерации&raquo; где сказано: &laquo;В связи с прохождением гражданской службы гражданскому служащему запрещается использовать должностные полномочия в интересах политических партий, других общественных объединений, религиозных и иных организаций, а также публично выражать отношение к указанным объединениям и организациям в качестве гражданского служащего, если это не входит в его должностные обязанности&raquo;. Конституционный принцип равенства религий и запрет на &laquo;использование должностных полномочий&raquo;, а также &laquo;выражение отношения&raquo; к той или религии нарушаются сплошь и рядом совершенно безнаказанно и прямо-таки с упоением. А когда нарушителям указывают на недопустимость такого поведения, в ответ слышат: &laquo;Не раскачивайте лодку!&raquo; А дальше идут прозрачные намеки на то, что подлинные вдохновители тех, кто настаивает на соблюдении российских законов, находятся за рубежом и оттуда коварно раскачивают наш государственный корабль, используя простаков, а то и прямых пособников из верующих &laquo;не так&raquo;. Образом &laquo;раскачиваемой лодки&raquo; широко пользуются наши православные государственники и националисты, которые и ввели его в оборот. Имея в виду, разумеется, что они тут ни при чем, что кто-то другой нарушает межконфессиональный мир, а вот они &ndash; и только они! &ndash; пекутся о благе России и удерживают государственный корабль на плаву, вопреки усилиям всяких недругов.А то, что в делах межконфессиональных не все гладко, интуитивно чувствуют многие, едва ли не все. При этом и представители власти, и представители нашей исторической церкви валят все с больной головы на здоровую и задают свой коронный вопрос:&nbsp; &laquo;кому это выгодно?&raquo;. Ибо убеждены, что это главный вопрос, и ответ на него разъясняет все. Того, &laquo;кому выгодно&raquo;, находят безо всякого труда. Это все тот же коварный Запад с его корыстными интересами (хотя и на Востоке у нас тоже вроде друзей нет). &laquo;Россия в кольце врагов&raquo; - схема старая, вытекающая скорее из национальной психологии, чем из объективного анализа международного положения, и тем не менее очень многое определяющая в нашей внешней политике (об этом подробнее поговорим позже). Это, конечно же, &laquo;нетрадиционные религии&raquo; (понятие неконституционное и даже явно антиконституционное, потому что, напомним еще раз, Конституция наша предусматривает равенство всех религий), всякого рода инославные да сектанты (которые, опять же по Конституции, являются такими же гражданами РФ, как, скажем, православные, мусульмане, буддисты и иудеи). И причины всех нестроений в религиозной жизни видят во врагах &laquo;унешних и унутренних&raquo;, как писали дореволюционные публицисты, но никак не в собственной недальновидности, а то и откровенной глупости, которая у нас всегда играла (и сейчас играет) куда большую роль, чем это готовы признать вершители нашей политики &ndash; что внутренней, что внешней. Внутри страны власть и историческая церковь (значимость и важность которых никто не отрицает, во всяком случае, не отрицают протестанты) просто не могут и не умеют не противопоставлять себя тем, кто верует &laquo;не так&raquo;, т.е. не признает юрисдикцию Московского патриархата. Это остро чувствуют все, в том числе православные, находящиеся вне его юрисдикции. Вот мнение старообрядческого протоиерея Евгения Чунина: &laquo;Нас тревожит то, что становится все больше фактов отступления от буквы и духа государственного Закона о свободе вероисповеданий. Наиболее распространенная схема таких отступлений, когда одной из конфессий вручаются, по сути, экспертные или даже посреднические функции в отношениях государства с другими конфессиями. &hellip;надо понимать, что такой &ldquo;эксперт&rdquo; и &ldquo;посредник&rdquo; по определению не может быть вполне объективен, и важнейшее достижение современной Российской демократии - гарантированное законом равенство всех религиозных организаций перед государством - де-факто оказывается ослабленным, его подменяет принцип двойных стандартов&hellip; &hellip; Другая очевидная тенденция - стремление наиболее распространенной в каждом отдельном регионе конфессии к усилению своего влияния на органы местного самоуправления. В некоторых регионах это уже привело к установлению столь тесного взаимодействия духовных и светских руководителей, что со стороны может показаться, будто духовные лица уже являются штатными сотрудниками местной администрации&hellip; Подобный феномен чем-то напоминает известную практику государственно-церковных отношений в синодальный период русской истории&raquo;.Право на свою веру закреплено только в Основном законе, но никак не в сознании наших чиновников и представителей исторической церкви. И потому то и дело возникают совершенно ненужные и вредные как для государства, так и для РПЦ МП конфликты. По мнению людей, находящихся вне власти и вне РПЦ, представители властных и церковных структур уже на уровне подсознания просто не в состоянии признать правомерность существования чего-то отличного от того, что ими одобрено.Скрепя сердце, с великой неохотой они готовы на словах признать какие-то юридические нормы (международные и внутренние), регулирующие религиозную деятельность и межконфессиональные отношения. Но как только дело доходит до их осуществления и соблюдения, неизбежно дает о себе знать неизбывное стремление лишить людей их законных прав, на худой конец &laquo;прижать&raquo; верующих &laquo;не так&raquo;: затруднить регистрацию, общение с единоверцами за рубежом, аренду помещений, отказаться от данных ранее обещаний и прочее в том же роде. От этого страдают многие верующие России &ndash; в том числе те, чью веру признали традиционной: мусульмане, иудеи, буддисты. Что же тогда говорить о протестантах, представителях новых религиозных движений, вообще всех, кто не имеет чести (имеет честь не) принадлежать к РПЦ МП?В соответствии с традициями нашей политической культуры власть совершено не думает о том, как все это воспринимается гражданами РФ, не входящими в РПЦ. Игнорирование мнения и прав меньшинств &ndash; давняя традиция на Руси, хотя во всех развитых странах уровень цивилизованности страны давно уже определяется как раз защищенностью меньшинств и отдельной личности. В России же права меньшинств, права личности есть вещь новая, непривычная и потому многими отторгаемая, что может привести к очень нежелательным последствиям.Они уже обозначились довольно четко. И не надо большого ума, чтобы увидеть их, как не надо его и для того, чтобы понять: деление граждан России на &laquo;наших&raquo; и &laquo;не наших&raquo; никак не способствует укреплению государства. О &laquo;ненашести&raquo;, на взгляд радетелей, явственно свидетельствуют контакты с единоверцами за рубежом. Это тоже давнее у нас обыкновение &ndash; вспомним, что встреча Анны Ахматовой с английским интеллектуалом Исайей Берлиным для Сталина и всех его присных послужила убедительным доказательством ее &laquo;шпионских контактов&raquo;. Многие и сейчас думают точно так же, да и похлеще того бывает &ndash; есть у нас суперпатриоты, которые убеждены, что при всякой встрече Путина в Бушем последний дает нашему президенту задания и выслушивает отчеты. В Интернете полно материалов такого рода - уж чего-чего, а паранойи в России всегда хватало. Она, конечно, присуща не только нашей стране, встречается в той же Америке, да и вообще на Западе она не редкость, но там здравомыслию все же удается одерживать верх без особого труда.У нас &ndash; другое дело, особенно в сфере религиозной, где параноидальный подход чреват тяжкими последствиями. Между тем избежать нежелательного развития событий не так уж трудно. Надо всего лишь уважительно относиться к мнению всех верующих России, независимо от их конфессиональной принадлежности, чего требует и Конституция РФ, статья 14-я которой гласит: &laquo;Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом&raquo;.Понять, что именно не устраивает многих верующих России в осуществлении этого положения Основного закона страны, несложно, это тоже не бином Ньютона. Однако к мнению верующих &laquo;не так&raquo; у нас не прислушиваются &ndash; не принято это. Поэтому все не принадлежащие к РПЦ МП полагают, что президент России совершено сознательно и подчеркнуто позиционирует себя как президент только и исключительно одних православных, признающих юрисдикцию МП. И никто не собирается разубеждать их в этом, хотя должны же быть у президента советники, в обязанности которых входит взвешивать возможные последствия такого позиционирования. Никто не обращает внимания на мнение неправославных, и в результате они только укрепляются в нем.&nbsp; Чего не скажешь о стабильности России &ndash; она от такого отношения отнюдь не укрепляется &ndash; совсем даже наоборот.И верующие вне РПЦ хорошо знают, что раз так позиционирует себя президент, то власти на местах всячески стараются отличиться по части преследования инаковерующих. А потом делают круглые глаза и выражают удивление и даже возмущение тем, что, скажем, мусульмане требуют ввести в стране должность вице-президента, который обязательно должен быть мусульманином - кто-то должен же защищать и их интересы, раз президент так подчеркнуто демонстрирует уважение только к одной религии. Об уважительном отношении к мусульманам много говорит и власть, и историческая церковь, но вот мне пришлось немного пообщаться с людьми, изучающими религиозную ситуацию в стране, и они в один голос утверждают, что никакие верующие России не подвергаются таким преследованиям и несправедливостям, как мусульмане.Тут и публикации нашей исторической церкви, которые они считают антиисламскими, и трудности с открытием мечетей, и изъятие совершено обычной религиозной литературы под тем предлогом, что она якобы &laquo;экстремистская&raquo;, тут и облавы на молящихся, и чуть ли не массовые аресты по обвинениям в том же экстремизме &ndash; до издевательств и пыток включительно. Зачем пускать в мечеть собаку (&laquo;мы проводим оперативно-разыскное мероприятие&raquo;) и тем осквернять ее, ведь в исламе собака &ndash; нечистое животное?&nbsp; Зачем, как это было в Астрахани, требовать, чтобы мусульмане сами снесли возводимую там мечеть? Неужели трудно понять, что они никак не могут участвовать в сносе мечети &ndash; с их точки зрения это преступление против веры? Даже если имело место какое-то нарушение, любой мусульманин вправе усмотреть в таком требовании патологическое стремление унизить его и его веру.Мусульмане не молчат. Через своих представителей они заявляют, что события такого рода должны жестко пресекаться, потому что ведут к распаду страны. По их мнению, разрастанию конфликтов содействует то, что правоохранительные органы не дают достойную оценку тем преступлениям, которые совершаются на национальной и религиозной почве. &laquo;В частности, - говорит шейх Нафигулла Аширов, - все эти античеловеческие преступления называют простым банальным хулиганством. Это и взрыв в мечети в Яхроме, и убийство таджикской девочки, и избиение имама и молящихся в Сергиевом Посаде. Это все больше и больше развязывает руки шовинистам и националистам. Их действия ведут, наверное, к национальным чисткам&raquo;. И где гарантия, что события, подобные кондопожским, не повторятся в другом месте? Да они и повторяются.Прочие &laquo;традиционные религии&raquo; тоже, конечно, не обделены вниманием. О разгуле антисемитизма говорить не приходится - он на виду у всего мира. В Думе у нас можно совершенно безнаказанно утверждать, что дело Бейлиса убедительно показало, будто евреи приносят в жертву христианских младенцев &ndash; было в нашем парламенте такое. Книжные прилавки ломятся от обилия антисемитской литературы, но это совершенно не волнует власти, многие представители которой &ndash; такое создается впечатление &ndash; сами разделяют подобные взгляды. В Воронеже в числе &laquo;тоталитарных сект&raquo; оказались даже хасиды.Российским буддистам долго не разрешали пригласить их духовного главу, далай-ламу, исходя, разумеется &laquo;из высших государственных интересов&raquo;. Вспомним выступления пятидесятников у здания московской мэрии (им сначала отвели участки под молитвенные дома, а потом &laquo;передумали&raquo; - это, мол, нарушение правил, потом тот же трюк повторили с кришнаитами), вспомним поджоги протестантских домов молитвы, вспомним постоянные вступления против саентологов, богородичников &ndash; да практически все деноминации могут привести длинный список неблаговидных и неправомерных действий властей против них. Они и приводили не раз &ndash; и что? А ничего. Все как было, так и осталось. На все доводы дать разрешение на то, на что не дать его просто нельзя, звучит загадочное и непререкаемое: &laquo;нецелесообразно&raquo;. Под этим обычно кроется нежелание властей соблюдать законы страны.Нарушения закона, даже Основного закона, Конституции, совершенно не волнуют правоохранительные органы, если они направлены против тех, кого они считают &laquo;нетрадиционными&raquo; и даже тех, кто ходит в традиционных, но не в православных, признающих юрисдикцию МП. Более того, по убеждению многих таких верующих как раз эти органы часто выступают инициаторами всяких пакостей против верующих не так, как хотели бы власти, и они же с удовольствием их творят.&nbsp; За инославными не признают даже право участвовать в благотворительных акциях, в делах милосердия. Общепризнанно, что наркомания стала одной из главных бед России, и здесь у неправославных конфессий накоплен большой положительный опыт. Во всем мире считают, и вполне обоснованно, что тут больше всего успехов у саентологов. Можно не испытывать к ним симпатий, как не испытываем их мы, баптисты, но надо считаться с фактами. И если говорят, что главное &ndash; не пустить саентологов (и других &laquo;сектантов&raquo;) в центры реабилитации, то ясно, что думают здесь не о несчастных, ставших жертвами этого порока, а о власти и влиянии. У самих же православных организаций тут успехи пока невелики. По сообщениям СМИ, в кураже взялись было где-то на Урале лечить жертв этого страшного недуга, но не хватило ни знаний, ни опыта, ни терпения, и дело кончилось тем, что забили до смерти одного несчастного.&nbsp; Нарушения законов и Конституции никак не способствуют стабильности в стране, о которой на словах так много пекутся радетели России и которые так успешно подрывают ее на деле. Все считают нужным обязательно включиться в гонения против инославных, продемонстрировать свою лояльность как они ее понимают. А суть ее они полагают как раз в присоединении к хору хулителей всех неправославных конфессий. В ход идут самые разные обвинения, которые бездумно тиражирует и власть, и те, кто старается ей угодить. Вот так и раскачивают лодку, если воспользоваться столь понравившимся этим радетелям образом. И все это делается под тем предлогом, что &laquo;такова воля православного большинства&raquo;. Кое-что о &laquo;большинстве&raquo; Разумеется, большинство &ndash; это очень существенно. Но в разных сферах жизни оно играет разную роль, и есть такие области жизнедеятельности, где власть обязана идти вопреки воле большинства. Самую важную (в норме &ndash; определяющую) роль большинство играет в политике. Нельзя править народом вопреки его воле, эта воля должна играть решающую роль в формировании власти всех уровней. Так, по крайней мере, это декларируется в демократических государствах, а также тех, которые хотят выглядеть демократическими. В политике (а политика всегда - вопрос о власти) нарушение воли большинства не только неправомерно, но, в конечном счете, и неэффективно, ибо рано или поздно обязательно приводит к краху режимов, которые игнорируют эту волю. И потому магистральный путь развития человечества &ndash; это развитие демократии.В России же с ее развитием произошел сбой, наша демократия не дала тех плодов, на которые надеялись. Исторических предпосылок для нее было мало, воля большинства у нас редко определяла ход истории. В России направление ему задавали не большие проценты, а проценты наглые &ndash; те, которые готовы были не считаться ни с чем, прежде всего с большинством. На выборах в Учредительное собрание большевики получили очень мало мест, но, наплевав на волю большинства, просто разогнали его &ndash; и воцарились на семь с лишним десятилетий, нимало не смущаясь сомнительностью своего прихода к власти. И надо признать, что тогда это вызвало возмущение только в очень узком слое людей образованных, более или менее знакомых с принципами демократии. Сегодня идея демократии потеряла в России поддержку значительной части (большинства?) населения. Этого тоже нельзя игнорировать, но нельзя игнорировать и того, что остальное человечество (за редчайшим и очень малосимпатичным исключением) не сворачивает с пути демократии и относится к ней почтительно. Даже в СССР говорили о &laquo;советской демократии&raquo; как о ее высшей форме, в исламских странах то же самое говорят о &laquo;мусульманской демократии&raquo;. Открыто поносят демократию только у нас и еще в Зимбабве. Тут за нами вряд ли кто пойдет, кроме совсем уж дискредитировавших себя режимов, лидеры которых с огорчительным постоянством находят покровительство, поддержку, а иногда и убежище в Москве. Все-таки вряд ли это способствует росту авторитета нашего отечества. Рано или поздно диктаторские режимы рушатся, а пришедшие к власти более демократические правители обычно долго не забывают о помощи, оказанной нашей страной их непривлекательным предшественникам и соперникам.В развитых странах существует и тщательно поддерживается принцип разделения властей. И одна из этих властей &ndash; судебная, где, в отличие от законодательной и исполнительной властей, прямое подчинение воле большинства не только не обязательно, но иногда и противопоказано. Область права очень своеобразна, на волю большинства она ориентируется разве что опосредованно, в своей же повседневной деятельности руководствуется не ею, а нормами закона, которые могут не совпадать с сегодняшними настроениями большинства. В юриспруденции есть туманный персонаж, часто называемый &laquo;Законодателем&raquo;, фигурирующий в оборотах типа &laquo;Законодатель ясно указал &hellip;&raquo; или &laquo;Законодатель оставил этот вопрос на усмотрение&hellip;&raquo;.&nbsp; Сей несколько таинственный Законодатель не законодательная ветвь власти (парламент), это скорее какое-то обобщенное представление о некоей не всегда персонифицированной высшей воле, положенной в основу всего законодательства. Возможно, в сознании некоторых верующих юристов эта высшая воля выступает как Божья воля - не берусь судить за недостатком общения с юридической братией.И не так уж редко этот Законодатель требует поступать вопреки воле большинства. Если бы следовали только ей, то, как уже приходилось отмечать, до сих пор существовали бы и пытки как метод дознания, и смертная казнь в самых изощренных формах, ибо большинство неизменно выступает за сохранение самых суровых и самых жестоких форм наказания, а смягчение нравов всегда инициируется просвещенным меньшинством. По данным опросов, даже и сейчас в скандинавских странах, считающихся образцом терпимости и мягкости в обращении с преступниками, большинство населения высказывается за смертную казнь. Однако Законодатель, т.е. некая общая идея, положенная в основу всей юридической системы этих стран, диктует совсем иной подход, и приходится подчиняться ей, а не &laquo;воле большинства&raquo;.В США все вызывающие наши насмешки судебные решения, требующие убрать кресты и распятия в общественных местах и вообще удалить всё, что может быть истолковано как предпочтение какой-то одной религии, тоже вызывают неприятие большинства тамошнего населения. Но судебная система США руководствуется не его волей, а &laquo;духом законов&raquo;, принципами, положенными в основу всего американского права, и потому эта система смело идет на то, что представляется большинству населения ущемлением его прав, даже оскорблением религиозных чувств - вроде признания прав геев, вызывающего возмущение большинства американцев.&nbsp; Тут все решает не большинство, а высшие судебные инстанции, мнение которых могут расходиться (и расходятся) с мнением большинства. Только так страна может совершенствовать свою судебную систему.&nbsp; В нашей стране до парадов геев дело пока не дошло &ndash; и слава Богу. Но в религиозной сфере совершенно нехристианский и неправовой тезис &laquo;мы большинство, так что извольте подчиняться&raquo; не встречает сопротивления не только у нашей судебной власти, но и вообще у всех правоохранительных органов, которые часто с легкостью необыкновенной потакают самым сомнительным поползновениям людей, причисляющих себя к нашей исторической церкви. Отсюда деление конфессий на &laquo;любимые&raquo;, &laquo;терпимые&raquo; и &laquo;гонимые&raquo;, отсюда многочисленные случаи несправедливых судебных решений.Предают забвению принцип, сформулированный еще в Библии: &laquo;Не следуй за большинством на зло, и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды&raquo; (Исх 23,2). Отступают, еще как отступают. И напрасно думают, что таким вот образом сохраняют спокойствие и стабильность в стране. Совсем наоборот &ndash; как раз этим раскачивают лодку и могут вообще опрокинуть ее. Слишком часто у нас звучит &laquo;Мы &ndash; государствообразующее большинство&raquo; (довелось встретить прелестные неологизмы: &laquo;гербо- и гимнообразующее большинство), что прочие воспринимают как отказ в праве участвовать в &laquo;государствообразовании&raquo; (а равно, стало быть, в гимнообразовании и гербообразовании) вопреки Конституции РФ.Теперь о большинстве в делах религиозных. Здесь оно играет роль еще меньшую, чем в делах юридических. Вопросы веры вообще нельзя ставить в один ряд с вопросами политическими, социальными или правовыми. Потому что эти последние касаются отношений людей между собою, тогда как вопросы веры &ndash; это вопросы отношения человека с Богом, с Абсолютом, что бесконечно важнее. И ошибка тут, полагают верующие, может стоить жизни вечной, спасения, а это куда хуже, чем неудача в делах земных. В делах веры полагаться надо на Бога, а не на людей, не на их мнения, установления, институты, обычаи - во всем этом может быть что-то от Бога, а может и не быть.А Богу не нужна поддержка большинства &ndash; он Абсолютный Суверен, и Его воля определяется только Им Самим. Ученикам Он сказал: &laquo;Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас (Мк 16,15). В делах веры истина не там, где находит ей место большинство верующих, а там, где место ей полагает откровение Божье, Библия. Опираясь на нее, мы всегда можем узнать Его волю, а узнав, должны следовать ей без оглядки на большинство. Мне кажется справедливой мысль, почерпнутая у одного православного автора: &laquo;Один человек плюс Дух Святой &ndash; вот и большинство&raquo;. Оно как раз у этого человека, пусть даже он один противостоит всем остальным вместе взятым.В вопросах веры воля большинства диктовать не вправе, здесь указывает только Сам Господь Бог &ndash; как Его понимают сами верующие. Не исключено, что где-то может не найтись ни одного человека, способного уразуметь волю Божью. (Это возможно в каком-то одном месте; вряд ли может быть так, чтобы никто на земле не был в состоянии понять Бога &ndash; Он, как мы знаем из Библии, всегда хранит для Себя остаток верных). Божественная истина не добывается путем голосования &ndash; как, впрочем, и научная. Если большинство какого-то собрания верующих (пусть даже Собора) приняло какое-то решение, это еще не значит, что оно угодно Богу. То же и в науке:&nbsp; большинство людей и сегодня уверено, что Солнце вращается вокруг Земли, но прав все-таки Галилей.Другое дело &ndash; устройство собрания верующих, тут, убеждены баптисты, лучше всего действует конгрегациональный принцип, хотя и пресвитерский и епископальный не лишены достоинств. Но это касается именно устройства общины, дел земных, а не небесных. Небесные дела определяет только Сам Бог, верующие же должны следовать Его воле, изложенной в Его слове. Они могут ошибаться в ее понимании, и вот тут как раз конгрегациональный способ управления надежнее всего для обнаружения и исправления ошибок. Требовать от верующего руководствоваться в делах веры мнением большинства, а не Библии &ndash; значит совершать насилие над его совестью, а это тяжкий грех. Это хорошо понимали и многие православные. В одной из книг А. Меня мне встретилась такая мысль одного дореволюционного еще православного автора, князя Сергея Волконского: &laquo;Обыкновенно говорят, что насилие над совестью, - хотя и не отрицается его прискорбность, - необходимо для благополучия большинства. Пусть меньшинство страдает - этим оберегается благо большинства, православных, всех нас, коренных, истинно русских. Официально это называется покровительством господствующей Церкви. Считаю такой взгляд как нельзя более ложным. Насилие над другими имеет развращающее влияние на совесть того самого большинства, ради которого творится&raquo;. (А.Мень. Мировая духовная культура. Христианство. Церковь. М., 1997, с. 472). (Замечу попутно, что князь Волконский был активным участником знаменитых религиозно-философских собраний, куда был вхож и И.С. Проханов, так вот князь очень нелестно отзывался об участии в этих собраниях духовных лиц из официальной церкви: &laquo;В присутствии батюшки как бы останавливается наша жизнь, и только по его уходе мы со вдохом облегчения к ней возвращаемся&raquo; /Там же, с. 466/).Такие здравые взгляды были не редкостью в те несомненно более &laquo;православные&raquo; времена, когда приверженцы &laquo;государственной веры&raquo;, движимые подлинной заботой о своей церкви, не боялись отзываться о ней критически, искренне полагая, что тем самым они служат и ей, и России. И сейчас у нашей исторической церкви не перевелись такие авторы, которых читаешь с подлинным наслаждением. Но их голоса звучат куда глуше и реже и обязательно встречают дружный отпор большинства своих единоверцев. В РПЦ есть разные силы, взгляды, течения, какие из них возьмут верх &ndash; может решить только она сама. Это не говоря о том, что тезис о православном большинстве все же сомнителен просто арифметически. Историческая роль православия несомненна, однако его нынешнее положение все же не столь прочное, каким оно было до революции. Нельзя совсем уж игнорировать данные социологов религии, которые в один голос утверждают, что число так называемых &laquo;практикующих верующих&raquo; очень невелико. По данным Д.Е. Фурмана (&laquo;Новый мир&raquo;, 2001, № 4), в России &laquo;Часто молятся - 15%, иногда - 12%, очень редко - 9%, только в критических случаях - 16%; посещают церковь раз в неделю - 3%, раз в месяц - 4%, несколько раз в год - 19%, раз в год - 11%, реже, чем раз в год - 18%; принимали святое причастие меньше месяца назад - 2%, месяц назад - 2%, меньше года назад - 4%, год назад - 5%, несколько лет назад - 12%, когда-то в детстве - 17%&raquo;.&nbsp; Для сравнения: на воскресную службу в церковь ходит 20% европейцев и 47% американцев. Одним из важных показателей религиозности в России является посещение храмов на большие церковные праздники, особенно на Пасху - есть даже термин &laquo;пасхальные верующие&raquo;. Однако и этих пасхальных верующих в России очень и очень немного. Вот уже десять с лишним лет милиция, ведающая в Москве поддержанием порядка возле храмов, регулярно сообщает, сколько людей посещало их в пасхальные дни. Так вот, для Москвы эта цифра редко превышает один процент. Какое уж тут абсолютное большинство&hellip;У нас для зачисления в православные достаточно просто объявить себя таковым. Читал когда-то, что по решению одного из вселенских соборов христианином признается лишь тот, кто ежемесячно принимает причастие, а исповедается не меньше четырех раз в году (исключения делались только для солдат и купцов). Решения соборов вроде никто не отменял, их выполнение считается обязательным для всех православных, но в России их не выполняют. Если же следовать этим нормам, то, не исключено, что число протестантов в России окажется не меньшим, чем православных, не говоря уже о мусульманах.С точки зрения протестантов быть христианином значит прежде всего соблюдать заповеди Христа. Православные считают литургию высшей формой единения с Господом, их переживания этого единения достойны всяческого уважения. Но христианский дух должен проявлять себя и вне храма, после причащения, надо еще соблюдать заповеди Христа: &laquo;Не лжесвидетельствуй (т.е. &laquo;Не лги&raquo;) &laquo;Не укради&raquo;, &laquo;Не пожелай&hellip;&raquo; и другие. Да, при соприкосновении с высшим разумом разум человеческий должен почтительно умолкнуть. Но это не значит, что всю оставшуюся жизнь надо пройти с выключенным собственным разумом.Просто объявить себя православным все же едва ли достаточно. До революции, когда православие в России было куда сильнее, чем сегодня, надо было еще состоять в каком-то приходе, регулярно исповедаться и причащаться (второе было немыслимо без первого), т.е. соблюдать упоминавшиеся выше требования собора. Только тогда, заметим попутно, выдавали справку о принадлежности к православию, без чего нельзя было получить некоторые важные документы (скажем, заграничный паспорт). Сейчас людей, соблюдающих это требования, называют воцерковленными, и их куда меньше, чем заявленный у нас процент православных. Разумеется, не нам, протестантам, указывать РПЦ, кого считать православными, а кого нет. Но высказать свое отношение к сложившейся практике мы, думается, вправе. И уже высказывались предположения, что если Господу Богу пытаются подсунуть таких вот &laquo;верующих&raquo;, то могут услышать: &laquo;Отойдите от Меня, делающие беззаконие!&raquo; (Мф 7, 23). А вот дела земные &ndash; совсем другая материя, здесь действительно можно засчитать любой голос, который &laquo;за нас&raquo;. В Интернете мне попалось сообщение о том, что патриарх как-то наградил какого-то бизнесмена церковной наградой (у РПЦ есть свои ордена и медали &ndash; тоже явление не совсем обычное для церкви, но и здесь православные вправе сами решать, что им подобает, а что нет, хотя прочие вправе высказать свое отношение к этому странному феномену). Тот не без смущения заметил, что он и в Бога-то не верит. Неважно, ответствовал предстоятель РПЦ, главное к церкви хорошо относиться. И все-таки это важно. Я не знаю, насколько достоверен приведенный рассказ, но если так и было, то здесь можно усмотреть чуть ли не попытку вручить Господу Богу, как кто-то выразился в Интернете, контрафактный товар.&laquo;Они к нам хорошо относятся, а в Тебя не верят&raquo;, - это уже напоминает легенду о Великом инквизиторе: Бог не нужен, нужна церковь (у Достоевского &ndash; католическая), она Его вполне заменяет. (Великий инквизитор говорит вернувшемуся на землю Христу: &laquo;Зачем же Ты пришел нам мешать? Ибо Ты пришел нам мешать и сам это знаешь. Но знаешь ли, что будет завтра? &hellip;Ты ли это, или только подобие Его, но завтра же я осужу и сожгу Тебя на костре, как злейшего из еретиков, и тот самый народ, который сегодня целовал Твои ноги, завтра же по одному моему мановению бросится подгребать к Твоему костру угли, знаешь Ты это?&raquo;)&hellip;Прибытие в Россию десницы Иоанна Предтечи вызвало огромный интерес &ndash; к православной святыне приложились десятки тысяч верующих. Но, может быть, есть резон и у тех, кто говорит, что окажись в Москве палец или зуб Будды, к ним бы выстроилась очередь не меньшая, да к тому же состоящая большей частью из тех же людей.&nbsp; Таких &laquo;верующих&raquo; можно предъявлять политикам, но не Господу Богу. Насколько мы знаем из Библии, Ему очень важно, верят в Него или нет, мы, протестанты, вообще считаем это самым главным условием спасения, ибо убеждены, что спасаемся верой, не делами. И если есть вера, то непременно последуют и дела, не наоборот &ndash; таков протестантский подход.И с делами &ndash; в том числе с делами благотворительности &ndash; у протестантов опять же получше, чем у прочих верующих.&nbsp; Можно, как это делают социологи религии, измерять религиозность путем всяких хитроумных опросов, хотя они же утверждают что определение &laquo;советский православный атеист&raquo; точнее всего определяет религиозно-идеологическую сущность среднего россиянина. С их выводами можно не соглашаться, можно опровергать их выкладки, что многие православные и делают. А можно, говорят иные исследователи религии, просто зайти в больницы, в узилища, в сиротские дома, в дома престарелых и посмотреть, как там относятся к больным, к немощным, к осужденным, к сиротам, и эта картина скажет о религиозности общества куда больше, чем все опросы.И факт остается фактом &ndash; пока у нас все эти учреждения остаются национальным позором. Осужденные содержатся в нечеловеческих условиях, немощные старики умирают в собственных нечистотах, в больницах отсутствует элементарный уход, если нечем заплатить. И у зарубежных гостей возникает вопрос, на который нет ответа: &laquo;Где ваши верующие?&raquo; Потому что там, где есть подлинные верующие во Христа, такого не увидишь. И это в России была демонстрация протеста жителей против строительства возле их жилищ Дома инвалидов: &laquo;Не хотим смотреть на этих уродов!&raquo; Какое уж тут милосердие, какое уж тут христианство&hellip;В этих условиях разговоры о нашей &laquo;особой духовности&raquo; не на всех производят впечатление. Потому что там, где Он бывал, остается глубокий след, прежде всего в сердцах людей. И люди, познавшие Его, живут не так, как живут у нас. Еще В.С. Соловьев отмечал с иронией: &laquo;Не ясно ли наше превосходство: мы служим только Богу, а служение страждущем человечеству предоставляем ложным религиям гнилого Запада&raquo; (В. С. Соловьев. Сочинения в двух томах. Т.1, М., 1989, с.476).Да и наша история, особенно в ХХ веке, заставляет усомниться в особой любви Господа к нашей стране &ndash; уж очень на наказание похоже.&nbsp; Конечно, сказано: &laquo;Ибо кого любит Господь, того наказывает&raquo; (Притч 3,12). Но и кого не любит &ndash; тоже ведь наказывает, да еще как. И, вопрошали лучшие русские умы, испившие в минувшем веке горькую чашу страданий, за что досталась нам эта чаша &ndash; от великой любви Господа к нам или в наказание за великие наши грехи? По-христиански правильным будет признать второй вариант ответа. Кое-кто и признал. Но невозможно отрицать, что слишком мало было у нас подлинных христиан, слишком велики были отступления от заповедей Божьих, за что и постигла кара. Так что вопрос о большинстве может оказаться далеко не столь простым, как пытаются представить иные восторженные поклонники отечественных обыкновений. Чувствуется, что и историческая церковь не так уж уверена в своем численном большинстве, судя по ее нервной реакции на существование в стране иных верований. Уверенному в себе большинству все же подобает известное благодушие, снисходительность &laquo;к малым сим&raquo;. Так вот нет его, этого благодушия, а есть недопустимо резкие суждения о них. Однако Крайний Судия всему и всем &ndash; Сам Господь, и только Его суждение о нас и нашей жизни нелицеприятно.И оно не обязательно в пользу нашей страны, о чем и свидетельствует, полагали и полагают многие отечественные мыслители, случившееся с нами в прошлом веке, когда вроде и большинство населения действительно состояло в православии, и было оно убеждено в истинности своей веры и неистинности всех других вероисповеданий, и того же мнения придерживалась государственная власть &ndash; а все рухнуло в одночасье, никакое большинство не могло спасти страну. В этом многие верующие увидели подтверждение старой библейской истины: &laquo;Если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж&raquo; (Пс 126,1).Не оспаривая того несомненного факта, что Русская Православная Церковь и исторически, и фактически является самым мощным и самым влиятельным религиозным объединением России, все же следует сказать, что оно должно &laquo;играть по правилам&raquo; и соблюдать законы, прежде всего Конституцию. Между тем ее часто выводят из правового поля на том основании, что она - церковь большинства. Как сказал И. Бродский: &laquo;Входит некто православный, говорит: Теперь я &ndash; главный&raquo;. В самом деле, в России от православных то и дело слышится: &laquo;Мы тут главные, мы тут первые&raquo;. В принципе это верно, но не надо бы так назойливо напоминать об том &ndash; эффект может получиться обратный, особенно в среде атеистов, которые, полагают они сами, все еще составляют большинство в России. Да и прочие религии, в том числе традиционные, не готовы без конца повторять этот тезис. Им не очень нравится, когда без конца говорят: &laquo;Россия &ndash; страна православная&raquo;, причем повторяют это и представители власти, хотя в Конституции сказано другое, а именно: &laquo;Российская Федерация - светское государство&raquo;. А когда неправославные пробуют не согласиться с той или иной инициативой, выдвигаемой властью или РПЦ (вроде введения &laquo;Основ православной культуры&raquo; в школах), то слышат, что неблагодарные и бестолковые люди, не являющиеся православными, просто не понимают своего счастья. Как заявил представитель Правительства РФ в Верховном Суде: &laquo;Россия &ndash; действительно православная страна. И мусульмане с иудеями должны быть благодарны русскому народу за широту и понимание их религий&raquo;. Каково это слышать мусульманам и иудеям &ndash; об этом не задумываются. (продолжение следует)И. В. ПодберезскийMon, 22 Jan 2007 00:00:00 +0300http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/12Вопрос о духовном образовании имеет много сторон. Можно говорить о его качестве (все согласятся, что его надо повышать), о его применимости (вопрос &laquo;на что оно нужно?&raquo; звучит не так уж редко), о его привлекательности для молодых людей (ес ...Вопрос о духовном образовании имеет много сторон. Можно говорить о его качестве (все согласятся, что его надо повышать), о его применимости (вопрос &laquo;на что оно нужно?&raquo; звучит не так уж редко), о его привлекательности для молодых людей (есть тревожные признаки, что авторитет духовного образования падает, в частности, сокращается число желающих учиться в наших учебных заведениях, отсюда снижение конкурса, как следствие &ndash; и качества обучения), о его содержании (некоторые братья не без тревоги говорят о его американизации, о несоответствии учебных планов и программ потребностям и особенностям российского евангелизма).Обо всем этом надо говорить, и лучше всего об этом могут сказать те, кто практически занят в сфере нашего духовного образования: руководители и преподаватели учебных заведений, а также их выпускники и, так сказать, &laquo;потребители продукции&raquo;: церкви и миссии. Они и говорят &ndash; есть очень содержательные выступления руководства братства, а также людей, непосредственно отвечающих за &laquo;дела образовательные&raquo; - таких, как заведующий отделом образования Российского Союза ЕХБ В. С. Рягузов (он же ректор Московского богословского института), председатель Консультативного совета по образованию Ф.М. Мокан, а также преподаватели наших учебных заведений и сами учащиеся.Путь, пройденный нашей системой образования, впечатляет: от заочных библейских курсов, созданных А.В. Каревым и А.В. Мицкевичем, до нынешней &laquo;трехэтажной структуры&raquo;, куда входит свыше 20 учебных заведений. Брат В.С. Рягузов выделяет три этапа развития духовного образования в нашем братстве: сначала основное внимание уделяли подготовке богословов и преподавателей, потом стали учить пасторов и миссионеров, а потом стали готовить лидеров малых групп. Это логично - начать с подготовки тех, кто призван готовить, потом постепенно переходить на низшие уровни, имея в виду, что конечный получатель &laquo;продукции&raquo; нашей системы образования - поместная церковь, простые верующие.Но возникли и определенные трудности. Насколько можно понять из наших СМИ и из бесед с братьями и сестрами, имеющими касательство к делам образования, одна из основных состоит в том, что выпускники наших учебных заведений не возвращаются в пославшие их церкви и всеми силами стараются остаться в признанных центрах. Не стоит взваливать всю вину только на них, стремление молодого человека &laquo;устроиться&raquo; в принципе объяснимо. Но и безоговорочно оправдывать тех, кто хочет любой ценой остаться в Москве или Санкт=Петербурге, тоже нет ни желания, ни оснований.Как писал брат Евгений Бирюков в газете &laquo;Мирт&raquo; (январь-март 2005), &laquo;&hellip; частенько выпускники духовных учебных заведений не возвращаются в свои церкви. Они готовы ехать куда угодно, только не домой, заниматься чем угодно, вплоть до работы на стройке подсобником, но не служением в своей родной церкви&raquo;. В Интернете пишут без обиняков и можно встретить такие постинги: &laquo;Меня более всего поражает - сколько талантливых ребят из провинции уехало учиться в Москву и нет их. &quot;Увязли в служении&quot;. Побираются вокруг миссий америкосовских. Тьфу...&raquo;Проблема, несомненно, есть, и нужно молить Бога, чтобы Он дал разумение всем (самим учащимся, поместным церквам, учебным заведениям, руководству братства) и помог ее решить. Равно как и проблему повышения образовательных стандартов, углубления научно-исследовательской работы в самих учебных заведениях. Всем этим вопросам, насколько можно судить, уделяется достаточное внимание. Я бы хотел остановиться на более широком вопросе - о нужности и важности духовного образования и вообще специальных знаний для выполнения Великого Поручения Христа в нашей стране, для плодотворного труда на ниве Его, для приведения к Нему новых душ и для укрепления в вере уже пришедших. Зачем учиться?Для многих христиан этот вопрос отнюдь не риторический, отрицание потребности знать что-либо сверх того, что есть в Библии (или того, чему учит своя церковь), не такая уж редкость. Причем в этом упрекали и упрекают все ветви христианства &ndash; и все не без оснований. &laquo;Богомерзок пред Господом всякий, кто любит геометрию ... если спросят тебя, знаешь ли философию, отвечай: еллинских борзостей не текох, риторских астроном не читах, с мудрыми философы в беседе не бывах, философиею ниже очима видех, учуся книгам благодатного закона, аще бы мощно моя грешная душа очистити от греха&raquo;.О судьбе Джордано Бруно и Галилея знают все (даже Остап Бендер обличал за них ксендзов), &laquo;Силлабус&raquo; - список книг, запрещенных католической церковью, - тоже широко известен. И, естественно, не забыты и протестанты &ndash; нас часто попрекают Серветом, нелестными отзывами Лютера о разуме, не забывают &laquo;обезьяний процесс&raquo; в США. Да и наше братство не так давно один ушедший обвинил в гонениях на мысль, носителем которой он представил себя самого. На эту тему прошла дискуссия в Интернете, я тоже высказывался, повторяться вряд ли стоит.Какая-то инстинктивная отрицательная реакция веры на излишние притязания интеллекта присуща всем религиям во все времена &ndash; это, надо полагать, никто не будет отрицать. В принципе, любому сообществу нужно правильное соотношение между приверженностью традиции и готовностью вводить новое, чтобы не отстать от жизни. В любом сообществе находятся люди, стоящие горой или за новое, или за старое, люди, готовые чуть ли не истребить всех, придерживающихся иных взглядов. И горе тому сообществу, где не находят такого соотношения, где верх берут или бездумные консерваторы, или столь же (если не еще более) бездумные новаторы.Причем правильное соотношение может меняться в зависимости от времени и места: есть времена и есть сообщества, где ощущается острая нужда в новаторах, а есть сообщества, которым грозит гибель и разрушение из-за отсутствия или нехватки здорового консерватизма. И первейшая задача лидеров таких сообществ &ndash; понять замысел Бога о них, найти правильное соотношение и проводить его в жизнь.Обычно негативная реакция на &laquo;умствования&raquo; вызывается непомерными претензиями разума и людей, мнящих себя его носителями, на обладание истиной в конечной инстанции, т.е. на то, что принадлежит только Богу. О таких претендентах и таких претензиях Священное Писание говорит: &laquo;Посрамились мудрецы, смутились и запутались в сеть: вот, они отвергли слово Господне; в чем же мудрость их?&raquo; (Иер 8, 9) &ndash; вопрошает великий пророк Иеремия и он же возвещает: &laquo;Так говорит Господь: да не хвалится мудрый мудростью своею, да не хвалится сильный силою своею, да не хвалится богатый богатством своим&raquo; (Иер 9, 23). У него же есть слова и посильнее: &laquo;Безумствует всякий человек в своем знании&raquo; (Иер 51, 17)У Екклезиаста сказано: &laquo;&hellip;составлять много книг - конца не будет, и много читать - утомительно для тела. Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека&raquo; (Еккл 12, 12-13). В другой книге мудрости, у Иова, читаем: &laquo;Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?&raquo; (Иов 11, 7). В Новом Завете апостол Павел говорит: &laquo;&hellip;мы все имеем знание, но знание надмевает, а любовь назидает&raquo; (1 Кор 8,1).Способность постигать Господа дана всем независимо от уровня образования, и виновен перед Господом тот, кто утверждает, будто простым людям она недоступна. Но значит ли это, что никакие специальные знания не нужны? Для спасения, для жизни вечной, в каком-то смысле &ndash; да. Все, что нужно для спасения, дано в Библии, а она доступна всем. Во Второзаконии сказано: &laquo;Ибо заповедь сия, которую я заповедую тебе сегодня, не недоступна для тебя и не далека; она не на небе, чтобы можно было говорить: `кто взошел бы для нас на небо и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее?&rsquo; и не за морем она, чтобы можно было говорить: `кто сходил бы для нас за море и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее?&rsquo; но весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его&raquo; (Втор 30, 11-14).Это хорошо понимали и понимают мужи веры. Еще Лютер говорил: &laquo;истина сильнее красноречия, вдохновение важнее ума, вера выше просвещенности&raquo;. Он же сказал: &laquo;Очень опасно, более того, нечестиво запутывать слово Божие без необходимости, без основания&raquo;. И еще: &laquo;&hellip;глас Божий следует понимать просто, в соответствии со значением слов&raquo;. А в Баптистском вероисповедании 1689 г. записано: &laquo;Не все понятия Писания одинаково ясны сами по себе или одинаково ясны для каждого, но те истины, которые для спасения души необходимо знать, соблюдать и которым следует верить, изложены и раскрыты в соответствующих разделах Писания настолько вразумительно, что не только образованные, но и простые люди могут без затруднений понять их&raquo;.Наш современник, православный мыслитель С.С. Аверинцев, писал: &laquo;Да, христианство &laquo;просто&raquo; в том смысле, что оно любому простецу в любое время умело сказать то, что могло до конца дней наполнить, обогатить и облагородить жизнь этого простеца&hellip;&raquo;Из всего этого, однако, не следует, будто Писание и его выдающиеся толкователи отвергают всякие иные знания. Они нужны в первую очередь для познания творения (отсюда вся современная наука &ndash; между прочим, порождение Реформации), но и для познания Творца &ndash; тоже. Псалмопевец молил Господа: &laquo;Доброму разумению и ведению научи меня, ибо заповедям Твоим я верую&raquo; (Пс 118, 66), а в Притчах сказано: &laquo;&hellip;глупцы только презирают мудрость и наставление&raquo; (Прит 1, 7). И еще из них же: &laquo;Господь дает мудрость; из уст Его - знание и разум&raquo; (Притч 2, 6). Более того, у Осии есть грозное предостережение: &laquo;Истреблен будет народ Мой за недостаток ведения: так как ты отверг ведение, то и Я отвергну тебя от священнодействия предо Мною&raquo; (Ос 4, 6). Пророку Даниилу Господь даровал &laquo;...разумение всякой книги и мудрости&raquo; (Дан 1, 17), и об этом говорится как о великом благословении.Наконец, в Новом Завете рассыпано множество указаний на важность знаний, разума и разумения для правильного понимания Бога, для правильного поклонения Ему. Приведем слова апостола Иоанна: &laquo;Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного...&raquo; (1 Ин 5,20). Иоанн хорошо знал современную ему греческую мысль, в частности, учение о Логосе. Конечно, Логос у него совсем не то, что у Гераклита и других мудрецов Греции, но в то же время трудно не заметить, что ход мысли апостола показывает, что он был не просто хорошо знаком с их трудами, но и использовал их при создании христианского учения о Логосе.Павел блестяще знал греческую литературу, о чем, в частности, свидетельствует тот факт, что в своей проповеди в Афинах он, как считают некоторые толкователи, цитирует поэта Эпименида, а в Первом послании к Коринфянам (15, 33) и в Послании к Титу (1, 12-13) - других греков.Таким образом, Библия отнюдь не отвергает &laquo;специальные знания&raquo;, помогающие понять замысел Бога о спасении. И, прежде всего, такие знания нужны пастырям. Иезекииль говорит, что священники &laquo;&hellip;должны учить народ Мой отличать священное от несвященного и объяснять им, что нечисто и что чисто&raquo; (Иез 44, 23), а у Малахии сказано: &laquo;&hellip;уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа&raquo; (Мал 2, 7).В наше время &ndash; где кроме духовных учебных заведений можно получить такое ведение? И получая их, служители церкви лучше и глубже познают Бога. Процитирую еще раз брата В.С. Рягузова: &laquo;Процесс духовного образования неразрывно связан с познанием Бога, Его Слова, воли и действий, самого себя и окружающего мира в свете Божественного откровения, а также с воплощением полученных знаний в жизнь. Приобретение же знаний &quot;ради них самих&quot;, без их применения, исполняет людей гордыней и тщеславием, становясь крайне опасным для них&raquo;. Он приводит слова замечательного проповедника Ч. Сперджена, сказавшего: &laquo;Созерцание Божества необычайно совершенствует человеческий разум. Это настолько обширная тема, что все наши мысли словно растворяются в ее необъятности, наша гордыня тонет в ее бесконечности. Любую другую идею мы можем постичь и понять, обретая чувство удовлетворения и проникаясь убеждением в собственной мудрости. Но обращаясь к этой науке наук, мы обнаруживаем, что наше мерило не достигает дна, наш орлиный взор не видит ее вершины&hellip; Никакая другая тема не смиряет разум так, как размышление о Боге&raquo;.В.С. Соловьев писал: &laquo;Часто говорят: зачем философствовать о божественных предметах, не достаточно ли верить в них и чувствовать их? Разумеется, достаточно ... при отсутствии умственного интереса к ним&raquo;. Выше я приводил мысль С.С. Аверинцева о &laquo;простоте&raquo; христианства&raquo;, однако далее он пишет: &laquo;&hellip;но оно не проще, а гораздо сложнее и многостороннее, чем какая бы то ни было искусственная конструкция интеллектуалов на религиозную тему&raquo;. И кто ищет в вере, в Писании, глубины, тот обязательно найдет ее. Постижение божественных истин совершенствует человеческий разум как ничто другое, тут Сперджен совершенно прав.Против пренебрежительного отношения к знаниям, к учебе выступали многие наши писатели, богословы, мыслители. Н.В. Гоголь наставлял: &laquo;Друг мой! Считай себя не иначе, как школьником и учеником&hellip;. Для христианина нет оконченного курса: он вечно ученик и до самого гроба ученик&raquo;. Митрополит Филарет Московский, руководивший переводом Библии на русский язык (синодальный перевод, которым и мы пользуемся поныне) писал: &laquo;&hellip;никому не позволено в христианстве быть вовсе неученым, и оставаться невеждою. Сам Господь не нарек ли Себя учителем, и Своих последователей учениками?... Если ты не хочешь учить и вразумлять себя в христианстве, то ты не ученик и не последователь Христа, не для тебя были посланы Апостолы&raquo;.В.С. Соловьев утверждал: &laquo;&hellip;самые простые формы жизни и самые глубокие непосредственные верования могут совмещаться и действительно совмещаются не только с умственной, но и с нравственной дикостью&raquo;. Еще он же: &laquo;Простота жизни и веры, не имея в себе никакого безусловного нравственного преимущества, лишена к тому же и внутренней силы сопротивления, у нее нет никакой устойчивости и прочности&raquo;. Что, между прочим, в России отчетливо показал 1917 г.А Н.А. Бердяев, один из самых ярких наших философов, писал: &laquo;Официальные люди Церкви, профессионалы религии, говорят нам, что дело личного спасения есть единое на потребу&hellip; Зачем знание, зачем наука и искусство, зачем изобретения и открытия, зачем правда общественная, творчество новой, лучшей жизни, когда мне грозит вечная гибель и единственно нужно мне вечное спасение&hellip; Простая баба, говорят нам, спасается лучше, чем философ, и для спасения ее не нужно знания, не нужна культура и пр. Но позволительно усомниться в том, что Богу нужны только простые бабы, что этим исчерпывается план Божий о мире&hellip; Апостол рекомендует нам быть младенцами по сердцу, но не по уму&raquo;.И все же мнение о ненужности специальных знаний, более того &ndash; убежденность в том, что они скорее мешают, не исчезает. Оно свойственно не только людям верующим и не только нашему культурному ареалу. Пожалуй, иным цивилизациям оно присуще в еще большей степени. (Мао Цзэдун: &laquo;Чем больше читаешь, тем меньше знаешь&raquo;). Отрицание пользы знаний вещь чрезвычайно сомнительная, оно присуще не только людям веры, но и всякого рода революционерам, жаждущим облагодетельствовать человечество и построить рай на земле. Эту мысль хорошо выразил Достоевский в &laquo;Братьях Карамазовых&raquo;, где Верховенский с похвалой отзывается о построениях Шигалева: &laquo;Горы сравнять &mdash; хорошая мысль, не смешная. Не надо образования, довольно науки!&raquo;Мысль очень даже не смешная. Чтобы понять ее пагубность, нужно разобраться, каким знанием пользуется человек и для чего.О трех видах знанияДля этого придется прибегнуть к некоторым идеям, изложенным моим коллегой по работе в ИМЭМО РАН, православным философом и богословом Е.Б. Рашковским. Я не раз уже ссылался на его концепции, воспользуюсь ими и на сей раз. В заключительной части своих очерков по философии истории (&laquo;На оси времен&raquo;. М., 1999) он дает трехчастную иерархию уровней познания. Первый уровень &ndash; это уровень факта, где нужно знание факта, владение и умение пользоваться им. Это умение он обозначает греческим словом techne(отсюда &ndash; &laquo;техника&raquo;). Тут важен профессионализм, какие-то навыки и умения в, так сказать, ремесленном смысле этого слова. Но технические знания, навыки и умения могут быть полезны, а могут служить и силам зла. Трудно признать безусловным благом, скажем, знания и навыки, получаемые во всякого рода спецназах, где учат, как быстро и эффективно &laquo;нейтрализовать&raquo; человека, а то и убить его.Мы, разумеется, ведем речь не о них, а о полезных навыках и умениях, способных помочь людям, принести им благо. Тут приходит на ум Веселеил, которому было поручено устроить скинию и сделать ковчег. Сам Бог &laquo;..исполнил его Духом мудрости, разумением, ведением и всяким искусством&raquo; (Исх 31, 2). Веселеил и его помощники называются &laquo;мудрыми сердцем&raquo; (Исх 36, 2), и так же именуются женщины, прявшие пряжу для ткани, потребной для скинии.Однако знание не останавливается на этом уровне. Да, никакая деятельность немыслима без умения, без знания &laquo;первичных фактов&raquo;. Но факты сами по себе не очень ценны, они еще нуждаются в систематизации, обобщении, что выводит нас на следующий уровень познания, который можно назвать творческим или научным, обозначаемый моим коллегой словом episteme(по-гречески &laquo;знание&raquo;). На этом уровне мало &laquo;голого факта&raquo;, нужно уметь рассуждать, опираясь на него, делать обобщения и выводы, имеющие научную ценность. Для овладения этим уровнем, нужна, как правило, специальная подготовка, систематическая учеба в соответствующем учебном заведении (феномен самоучки не отменяет этот принцип).Это уровень творчества, в том числе научного, которое тоже может иметь &laquo;двойное назначение&raquo;, служить и добру, и злу. Благодаря науке и искусству люди создали художественные шедевры, украсили жизнь, углубили свои познания о тварном мире, сделали жизнь более или менее сносной, комфортной, за что мы должны быть благодарны тем, кто посвятил себя науке и искусству. И в то же время искусство &ndash; и особенно наука &ndash; могут служить силам зла. Благодаря науке невиданного совершенства достигли орудия уничтожения человека &ndash; ядерное оружие, химическое и бактериологическое, так называемое &laquo;сверхточное оружие&raquo;. И вряд ли люди, создавшие эти чудовищные средства уничтожения, могут оправдаться тем, что ими двигала только любовь к познанию.Надо также сказать, что не только точные, естественные или технические науки таят в себе опасности для человечества. Так называемые &laquo;гуманитарные науки&raquo; тоже далеко не безгрешны. Разработаны и все совершенствуются средства манипуляции сознанием, всякого рода &laquo;политтехнологии&raquo;, &laquo;черный пиар&raquo; и прочее в том же роде. Служители этих наук и технологий совершенно беззастенчиво попирают основные нравственные принципы, один из которых сформулировал еще И.Кант: человек сам по себе цель и никто не вправе использовать его как средство. Так используют &ndash; и еще как используют. Особенно в нашей стране, где не очень старались установить прямую связь человека с Богом. Ученый люд (как &laquo;технари&raquo;, естественники, так и гуманитарии) никак не может сказать, что он не несет ответственности за &laquo;неправильное применение&raquo; их открытий.Несет, обязательно несет &ndash; и прежде всего перед Господом. Бог дал человеку возможность свободно выбирать между добром и злом, - но и сделал человека ответственным за свой выбор, за все, совершаемое им на земле. Первый человек, Адам, сделал неправильный выбор, и через него грех вошел в мир. Мы тоже подвержены греху, но Господь, по великой милости своей, дал нам возможность спастись. Это - главное, но есть и другое. В частности, он дал нам возможность употреблять науку, искусство не во зло, а на благо ближнему, для пользы человечества. Людям творческим вовсе не закрыт путь спасения, но им следует очень бережно относиться к своему дару, который может быть обращен и на пользу, и во вред.На этом уровне немало людей, которые, как давно было сказано, &laquo;&hellip;используют больше слов, чем нужно, для того, чтобы сказать больше, чем они знают&raquo;. К преувеличенной самооценке ученых побуждали преувеличенные ожидания: в XVII и XIX веках от науки ждали решения всех проблем человечества и относились к ней, в сущности, магически. Но пытливый ум не может довольствоваться этим уровнем, как говорил Уильям Джеймс: &laquo;Заблуждение останется заблуждением, даже если оно называется наукой, и вся совокупность человеческого опыта, поскольку я могу объективно понять его, непреодолимо влечет меня выйти за &laquo;научные&raquo; пределы&raquo;.За этими пределами находится уровень знаний, где требуется умение находить и устанавливать глубинные духовные связи. Этот уровень Е.Б. Рашковский именует sophia &laquo;мудрость&raquo;. Это данная свыше способность каким-то образом улавливать главное, устанавливать самые сокровенные связи между явлениями, это именно мудрость, а не технический навык, и не научное знание. Если угодно, это понимание &laquo;путей Божьих&raquo;, понимание того, что Ему угодно. Грех, зло никак не могут быть угодны Господу. Поэтому в отличие от двух предыдущих уровней, мудрость не может быть обращена во зло, если же она обращается ко злу, то тут же перестает быть мудростью.Тут вот что еще интересно. Если обретение навыков, умений и знаний, как правило, требуют какого-то формального обучения, какого-то &laquo;образования&raquo;, получаемого в соответствующих заведениях, то мудрость, насколько могу судить, хоть и не чужда образованию (мудрому человеку оно никогда не мешало, и он стремится к нему, нестремление к знанию есть верный признак отсутствия мудрости), все же бывает присуща человеку вне зависимости от образовательного ценза. Мудрых людей я встречал и среди очень образованных людей, с кандидатскими и докторскими степенями, и среди людей &laquo;некнижных&raquo;, самых что ни на есть простых. Не собираюсь воспевать простоту и отвергать ученость, не скажу, что среди простых людей мудрецы встречаются чаще (такие утверждения &ndash; вещь обычная), чем среди ученых, но, видимо, мудрость - действительно дар от Бога, а Он ни от кого не требует сдавать Ему экзамен &laquo;по программе&raquo;.Подлинная мудрость немыслима без веры, как немыслимы без нее решения, меняющие ход истории. Как сказал Киркегор об Аврааме: &laquo;Одно оставил он позади себя и одно взял с собою: позади себя он оставил свой земной разум, а взял с собой веру - иначе он, верно, и не двинулся бы в путь, счел бы это неразумным&raquo;. Августин говорил, что вера предшествует разуму, и это бесспорно. Но бесспорно и то, что fidesquaerensintellectum &laquo;вера требует осмысления&raquo; (это Ансельм).Еще античность хорошо знала разницу между вторым и третьим уровнем, между ученостью и мудростью. И безоговорочно отдавала предпочтение второй. Старайся прежде быть мудрым, а ученым - когда будешь иметь свободное время&raquo;, утверждал Пифагор, а великий Эсхил говорил: &laquo;Мудр - кто знает нужное, а не многое&raquo;. Стройность предложенной троичной схемы, предупреждает ее создатель, не должна восприниматься некритично: склонность везде находить &laquo;трихотомии&raquo; присуща философствующему разуму (особенно после Гегеля). Предложенная схема пишет Е.Б. Рашковский, &laquo;&hellip;не более чем условная символизация определенных форм мыслительного и жизненного опыта&raquo;. Примем к сведению это очень существенное предостережение и не будем возводить эту схему в закон. Но какую-то эвристическую ценность она, безусловно, имеет.(Нечто сходное, хотя и не в столь разработанном виде, утверждал еще Н.В. Гоголь, писавший: &laquo;Ум не есть высшая в нас способность. Его должность не больше, чем полицейская: он может только привести в порядок и расставить по местам все то, что у нас уже есть &hellip;Разум есть несравненно высшая способность&hellip; Но и разум не дает полной возможности человеку стремиться вперед. Есть высшая ещё способность; имя ей &ndash; мудрость, и ее может дать нам один Христос&raquo;. С ней человек должен быть осторожен, ибо &laquo;&hellip;если только возомнит он хотя на миг, что учение его кончено, и он уже не ученик, и оскорбится он чьим бы то ни было уроком или поучением, то мудрость вдруг от него отнимется, и останется он впотьмах, как царь Соломон в свои последние дни&raquo;.)Возникает вопрос: как соотносится с этой схемой богословие, знание, получаемое в духовных учебных заведениях, куда его поместить? Это &laquo;ремесло&raquo;, научное знание или мудрость? Я спросил об этом автора изложенной выше схемы, и его ответ свелся вот к чему. Богословие все же немыслимо без какой-то &laquo;техники&raquo;, без знания фактов, без навыков филологической работы со Словом Божьим, без знания исторического контекста, без умения разбираться в нем и т.д. Полезно и нужно знать греческий язык и иврит, чтобы постигать точный смысл Писания, разбираться в истории и т.д. Т.е. без какой-то &laquo;техники&raquo; не обойтись и здесь.Но богословие немыслимо и без умения оперировать такими &laquo;первичными фактами&raquo;, без каких-то обобщений, систематизации, т.е. без второго, научного уровня. Рассуждения о Писании очень нужны, причем не только для получения &laquo;интеллектуального наслаждения&raquo; (чем и сам грешен), но и для назидания, для наставления в вере, как это делалось еще в ветхозаветные времена, после возвращения из вавилонского плена: &laquo;&hellip;читали из книги, из закона Божия, внятно, и присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное&raquo; (Неем 8).Сколько-нибудь полное постижение смысла и духа Писания немыслимо без выхода на уровень &laquo;софии&raquo;, мудрости. Только на этом уровне постигаются глубинные смысловые связи Библии, чтение которой и есть &laquo;разговор с Богом&raquo;. Подлинный разговор с Ним идет не на техническом или научном уровне. Чтобы понять, что Он нам говорит, нужна еще и мудрость, какое-то &laquo;духовное свидетельствование&raquo;, если воспользоваться терминологией Е.Б. Рашковского.Его, говорил он мне, больше всего удручает &laquo;бессофийность&raquo; многих берущихся толковать о божественных материях, стремление все свести к каким-то наукообразным построениям при полной глухоте и слепоте к самому главному и важному в Библии &ndash; к смыслу того, что хочет сказать нам Бог в Своем слове. А главное &ndash; это любовь и сострадание Господа к человеку, неведомое другим религиям. В христианстве человек небезразличен Творцу, небезразличен настолько, что Он разделяет страдания человека. Он даже отдает Сына Своего Единородного, Который страдает за всех людей, во искупление их.Есть разные уровни знаний, и важно понимать, что не всякое знание научно, и не только научное знание полезно. О существовании этих уровней хорошо говорил митрополит Минский и Слуцкий Филарет, сам видный богослов: &laquo;&hellip;.религиозное сознание имеет разные уровни: от веры простого прихожанина &ndash; до высокого мистического созерцания, от принятия основных истин христианства &ndash; до сложных и подробно разработанных богословских систем. Сегодня возрождается не только массовая, народная вера, но и богословское умозрение, богословская мысль. Появилось новое поколение богословов, которые получили образование и сформировались уже после снятия запретов на свободное развитие религиозной жизни&hellip; Таким образом, богословие как форма духовно-интеллектуальной деятельности снова возвращается в нашу культуру после долгого отсутствия&raquo;. И это нельзя не приветствовать.Как обстоят дела у баптистовВсе же нельзя отрицать, что существует в баптизме и бессофийность, и давняя и отнюдь не изжитая традиция отвергать всякое знание сверх того, что изложено в Библии. Нас часто упрекают в пренебрежении делами духовного образования, недооценке интеллекта, знаний. &laquo;А вы можете назвать хотя бы двух баптистских богословов с мировым именем?&raquo; - часто не без ехидства вопрошают нас. Можем &ndash; и не только двух, но раз просят двух &ndash; пожалуйста. Богословие начала XX века неразрывно связано с именем Уильяма Раушенбуша (1861-1918), баптистского теолога, разрабатывавшего проблемы &laquo;социального евангелизма&raquo; - тогда надо было противостоять коммунистической идеологии, неожиданно обретшей большое влияние. Труды Раушенбуша, хотя и не лишенные изъянов (без них - только Библия), сыграли важную роль в отстаивании библейских истин. А во второй половине того же ХХ века, когда громко заявили о себе секуляристские тенденции, другой баптистский богослов, Харви Кокс (р.1931), написал монументальный труд &laquo;Мирской град&raquo;, все еще недооцененный в России (хотя перевод опубликован в 1995), без которого современное христианское богословие представить невозможно. В нем он показал, что не надо бояться &laquo;вызовов времени&raquo;, надо смело идти им навстречу. Он тоже не избежал перекосов, но опять же: кто из богословов избежал их? Так что баптистская богословская мысль играла и будет играть впредь важную роль в развитии христианской теологии.Что касается баптистов России, то взгляд согласно которому всякое иное знание, кроме знания Слова Божьего, способно принести только вред, представлен прежде всего у отделенных братьев (хотя с уверенностью сказать не могу за недостатком общения с ними). В нашем братстве он выражен неявно, скорее в форме подспудного недоверия к получившим специальное богословское образование, что отчасти вызвано упоминавшимся выше нежеланием посланцев возвращаться в родные церкви.Вот пример с нашего сайта: &laquo;Не так давно на благовестии произошёл такой случай. Покаялась женщина лет 60, радовалась обращению ко Христу, спасению. С большой жаждой ходила на собрание, слушала Слово Божие. У неё было много вопросов по Писанию, как это обычно бывает у новообращённых&hellip; И вот приезжаю я как-то, после того, как уехал очередной брат. Эта сестра немного печальна. Во время беседы с ней оказалось, что этот брат дал ей такой совет, что все книги в её доме надо ликвидировать (кроме тех, которые мы ей дали). Она их сложила все в одну коробку, а дальше не знает, что с ними делать. Книги там всякие были: Пушкин всякий, Лермонтов, Конан Дойл, и т.п. Я потом беседовал с этим братом, говорю: так ведь это же не колдовские какие книги? Есть, говорю, книги, написанные под действием духа злого, не спорю, ну а здесь? Он говорит: &quot;А здесь какой дух? Можно ли сказать, что это дух Святой написал? Конечно нет, значит сатана!&quot; Я не стал с ним спорить, ведь у каждого может быть своё мнение по этим вопросам&raquo;.Брат А.С. Зайченко пишет с тревогой: &laquo;В последние годы стал заметен антиинтеллектуальный уклон руководства ряда протестантских церквей. Для привлечения и удержания высокообразованных и граждански активных христиан практически ничего не делается. Хотя приток высокообразованных христиан в российские протестантские церкви за последние десять лет резко ускорился, также резко возрос и отток таких людей. В результате оказалось, что в церквях нет интеллектуальных мировоззренческих ресурсов, нет практики ведения открытых дискуссий с верующими и неверующими. Среднему пастору обычной протестантской церкви гораздо легче и удобнее общаться с престарелыми и малообразованными членами своих общин, которых вполне устроит традиционная проповедь пресвитера&raquo;. Правда, это сказано не о баптистских только, а обо всех протестантских церквах, но, надо полагать, и к нам применимы эти слова.В Интернете, как водится, высказываются еще откровеннее: &laquo;Пасторы зачастую не имеют хорошего богословского образования и вследствие этого они управляют церквями больше по своему разумению, чем по Божьему. Во многих церквях сложилась строгая иерархия престарелых пасторов, которые держатся за свое место и зарплату. Молодым и способным редко дают место в руководстве и из-за этого церкви до сих пор очень консервативны. Все настолько мрачно и однообразно, что создается такое впечатление, что раньше они жили, опасаясь гонений, а теперь живут ожидая их&raquo;. Может, сказано излишне резко, но не на пустом же месте возникли такие мысли?Если у нас такие явления вызывают тревогу, то за рубежом есть евангельские христиане, которые совершенно сознательно отвергают всякие специальные богословские знания и необходимость получать их, что сказывается даже на политической жизни. В США, например, политики-протестанты, по мнению некоторых экспертов, всегда успешно играли и играют на неприязни к &laquo;яйцеголовым&raquo; и сознательно обыгрывают образ &laquo;простого парня&raquo;, одерживающего верх над обремененными &laquo;лишними&raquo; знаниями противниками-интеллектуалами (&laquo;фермерский баптизм&raquo;, по несколько язвительному определению моего коллеги).Мало того: в Америке есть так называемые &laquo;примитивные баптисты&raquo; (это, между прочим самоназвание, которым они гордятся, оно не должно вводить в заблуждение: такие баптисты - очень достойные люди и очень достойные верующие). Они отрицают всякую необходимость духовного (да, кажется, и всякого иного) образования и выступают даже против воскресных школ на том основании, что приверженцы специального обучения &laquo;&hellip;от обещания изучать только Писание под руководством пастора скоро переходят к литературе, написанной людьми, делят прихожан на классы по возрасту и/или полу, а преподают в них нередко женщины&raquo;. И еще: &laquo;Апостолы никогда не учреждали такие школы, и Христос не требовал учреждать их, хотя и во времена апостолов были дети. Апостолы обладали великой любовью ко Христу и столь же великим желанием спасать души, они знали сколь угодно Богу приводить людей к знанию о спасении не хуже, чем любой человек нашего времени. Следовательно, мы должны прийти к выводу, что если бы эти школы были от Бога, в Новом Завете было бы сказано о них&raquo;. (Тут звучит нередкий в вероучительных спорах довод: &laquo;Чего нет в Библии, того и быть не должно&raquo;, имея в виду в том числе технические достижения: телевизор, радио, телефон и многое другое.)Столь же непримиримы примитивные баптисты и по отношению к семинариям: &laquo;Что касается теологических школ, то они порождены сомнениями в верности Духа Святого, Который, по обещанию Начальника веры, Сам наставит учеников на всякую истину&raquo;. (Тут имеется в виду известное новозаветное положение: &laquo;Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину, ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее передаст вам&raquo; (Ин. 16,13)). Отсюда вывод: &laquo;Вот секрет успешного служения в церкви: учите, что все новое в религии ложно, и когда старейшины выступают за прогресс и пытаются модернизировать паству, уклоняйтесь от общения с ними и да ведает она, что надо довольствоваться тем, что изложено в Слове&hellip; Тех же братьев, которые поддерживают новшества, мы со смирением призываем покаяться&hellip;&raquo;.Сходная логика (и сходные выводы) встречаются и в интернет-дискуссиях наших братьев и сестер. И все же бояться новизны не надо, надо только знать, где она уместна, а где нет. Да, в том, что касается основ нашего вероучения, все незыблемо и неприкосновенно, тут излагаются вечные истины, которые дал Христос, который и Сам &laquo;&hellip;вчера и сегодня и во веки Тот же&raquo; (Евр 13, 8). Но Господь поместил нас в историю, в меняющийся мир, который меняется по Его замыслу, ведущему нас к спасению. Признавая неизменность Благой вести, мы не можем не учитывать изменений, задуманных и осуществляемых Господом, &ndash; ее надо нести в меняющийся мир так, чтобы мир понял и воспринял ее.И все-таки не только в исторической церкви есть противники всяких перемен. Скажу еще раз: это отнюдь не повод для отказа им в уважении или общении, верующие имеют полное право иметь такое мнение, для которого существуют известные основания. В то же время с огорчением следует признать, что и в нашем братстве &laquo;бессофийность&raquo; тоже представлена щедро. Идут сражения за букву, за толкование того или иного положения Писания, и ведутся эти сражения так, словно бойцы никогда не читали Библию, а если читали, то не поняли, что главное в ней &ndash; любовь и сострадание. Прежде всего &ndash; человек к Богу, как следствие &ndash; человека к человеку. Но если первую &laquo;набольшую&raquo; заповедь &ndash; любовь к Богу - у нас признают, то вторая &ndash; любовь к ближнему &ndash; дается с превеликим трудом и далеко не всем. И это даже выдается за великую ревность о Боге и о деле Его. Не хватает мудрости, не хватает, как у нас говорят, &laquo;духовной зрелости&raquo; (это, по-моему, иное название той же софийности).Слишком часто у нас слышатся призывы &laquo;выйти&raquo;, прекратить общение, не иметь дела с этим миром, поскольку он &laquo;во зле лежит&raquo;. Иногда, действительно, надо &laquo;выходить&raquo;, но все же такое решение надо принимать только в крайнем случае и очень взвешенно. Надо помнить, о Великом Поручении &ndash; нести миру Благую Весть, а не бежать из него, как только что-то не понравилось.Об этом, между прочим, говорили и многие православные мыслители, хотя их вера очень положительно смотрит на уход от мира. Один из них, Иван Ильин, ныне столь популярный в православных кругах, писал: &laquo;Верный же исход в том, чтобы приять мир вследствие приятия Христа и на этом построить христианскую культуру...; чтобы, исходя из духа Христова - благословить, осмыслить и творчески преобразить мир; не осудить его внешнеестественный строй и закон, и не обессилить его душевную мощь, но одолеть все это, преобразить и прекрасно оформить любовию, волею и мыслью, трудом, творчеством и вдохновением&hellip; Евангелие несет миру не проклятие, а обетование; а человеку - не умирание, а спасение и радость. Оно учит не бегству из мира, а христианизации его&raquo;.Христианизировать мир невозможно, не зная его. Отсюда необходимость специальных знаний, без которых мир просто не услышит нас. Это хорошо понимали видные деятели евангельского движения, и простые евангельские верующие нашей страны. Их более высокий &ndash; сравнительно со средним по России - уровень духовности отмечали еще до революции. &laquo;Молокане, духоборы, штундисты, бесчисленные секты - разве это по-прежнему не интеллигенция народная?&raquo; - писал известный русский мыслитель Р.И.Иванов-Разумник в своей работе &laquo;Об интеллигенции&raquo;, изданной в 1910 г.Нельзя забывать, что среди первых евангельских христиан России были не только простые крестьяне, но и представители высшей аристократии, которые передали нам традицию уважения к высокой культуре. &laquo;Отцы-основатели&raquo; нашего братства были людьми высокой культуры и превосходного образования. Иван Вениаминович Каргель, блестящий экзегет, окончил Гамбургскую баптистскую семинарию и оставил нам труды, которые не потеряли своего значения по сей день. Барон Павел Николаевич Николаи владел несколькими языками, имел высшее юридическое образование, Василий Гурьевич Павлов был полиглотом, знал множество языков, в том числе древних.Особо следует выделить Ивана Степановича Проханова, блестящего инженера (в те годы это была очень престижная работа) и изобретателя, поэта и музыканта (мы до сих пор поем некоторые его гимны). Он тесно сотрудничал с Л.Н. Толстым, и наш гениальный писатель считал его одним из самых умных людей, которых ему, великому знатоку людей, довелось встретить на своем жизненном пути, хотя сам И. С. Проханов не разделял отрицательного отношения Л.Н. Толстого к культуре. Вот что писал Иван Степанович о важности знаний: &laquo;К сожалению, в России некоторые ранние религиозные течения начались и развивались под флагом отрицания знания, науки, школ и т. д. Эти течении возглавлялись таким знаменитым писателем, как Лев Толстой, который, отрицая культуру, звал людей возвратиться к тому времени, когда не было никаких знаний. Конечно, это было и есть ошибочное направление с христианской точки зрения. Учение Христа призывает людей к познанию. Апостол пишет: &laquo;Все испытывайте&raquo; - (исследуйте, познавайте) (1Фес. 5:21). В силу этого евангельское движение в России стало на точку зрения приобретения самых широких познаний относительно всего существующего. Оно поощряет своих последователей к умственному развитию, к образованию и просвещению&raquo;.На этой точке зрения евангельское движение и наше братство стоят по сей день. Знание &ndash; благо, отказ от знания не свидетельствует о мудрости. Я хотел бы закончить свое повествование строками из стихотворения средневекового еврейского поэта Иммануила Гароми:Познанье - лестница, что на земле стоит,Но в небо открывает нам дорогу.И будь ты хоть левит, хоть неофит, -Чем выше ты на ней, тем ближе к Богу.Правда, надо иметь в виду, что так это видится человеку. Мы, протестанты, считаем, что Бог может приблизить к Себе человека независимо от того, на какой ступеньке познания он стоит. Но, как гласит Библия, Господь приветствует усилия человека по обретению знаний.И не надо на них скупиться.И. В. ПодберезскийMon, 18 Dec 2006 00:00:00 +0300http://www.baptist.org.ru/articles/kafedra/11<span style="font-weight: bold;">Кого спасает Армия спасения?</span><br /><br />&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; С давних пор Россия упорно стремится в Европу, во всяком случае, очень хочет, чтобы ее признали европейской страной. Екатерина II в своем & ...Кого спасает Армия спасения?&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; С давних пор Россия упорно стремится в Европу, во всяком случае, очень хочет, чтобы ее признали европейской страной. Екатерина II в своем &laquo;Наказе&raquo; оповестила мир, что &laquo;Россия - держава европейская&raquo;. В коммунистические времена претендовали даже на то, чтобы стоять не только во главе Европы, но и всего мира. Не получилось, но от идеи принадлежности к Европе Россия не отказывалась никогда. В президентском Послании 2005 г. сказано: &laquo;Прежде всего, Россия была, есть и, конечно, будет крупнейшей европейской нацией. Выстраданные и завоеванные европейской культурой идеалы свободы, прав человека, справедливости и демократии в течение многих веков являлись для нашего общества определяющим ценностным ориентиром&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Прекрасные слова. Только жаль, что повседневное наше существование, особенно в части, касающейся соблюдения религиозных прав и свобод, показывают, что эти идеалы для многих не являются ценностным ориентиром. Внешне все выглядит неплохо: есть Конституция, где закреплен принцип равенства всех религий перед законом. Ст. 14 нашего Основного закона гласит: &laquo;1. Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. 2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом&raquo;. Между тем практически все эксперты (как отечественные, так и зарубежные) сходятся во мнении, что наша страна стремительно утрачивает светский характер, и это положение Конституции откровенно нарушают даже те, кто призван следить за соблюдением Основного закона. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Столь же беспардонно нарушается и ст. 28 Конституции, где сказано: &laquo;Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними&raquo;. Наши братья и сестры могут привести множество примеров нарушения и этой статьи Основного закона, а жизнь некоторых религиозных меньшинств есть сплошная борьба за &laquo;право исповедовать&raquo;, не говоря уже о &laquo;распространять&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; При всем том наша страна старается подчеркнуть свою &laquo;европейскую сущность&raquo;, а всякое указание на несоответствие этой сущности воспринимает как кровную обиду. Тема &laquo;Россия и Европа&raquo; необъятна, а необъятное, как поведал еще Козьма Прутков, объять нельзя, так что не будем и стараться. Укажем только, что тут много шизофрении, с одной стороны: &laquo;Европа нам не указ&raquo;, а с другой: &laquo;Что скажет Европа?&raquo; Налицо явное неблагожелательство по отношению к европейцам, а особенно к их форме христианства. Тут дело до курьезов доходит, заявил же недавно один батюшка во всеуслышание, что &laquo;христианство &ndash; это на Западе, ересь, а мы тут, слава Богу, православные&raquo;. К счастью, это не единственное мнение, куда более авторитетное лицо в русском православии, митрополит московский Филарет, причисленный к лику святых, говорил: &laquo;Знай же, что, держась слов Писания, никакую Церковь, верующую, что Иисус есть Христос, не дерзну я назвать ложной&hellip; Изъявленное мною справедливое уважение к мнению Восточной Церкви никак не составляет моего суда и осуждения западных христиан и Западной Церкви&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Складывается впечатление, что первая точка зрения в современном русском православии теснит вторую.&nbsp; Однако при всей заносчивости и хвастливости наших самых крайних националистов им отнюдь не безразлично, что скажет Запад о России. У них, как у того персонажа Салтыкова-Щедрина, который выдвигал &laquo;Проект искоренения просвещения в России с таким однако же уклоном, чтобы Россия от прочих стран за наиболее просвещенную почиталась&raquo;. Нынешним самобытникам очень хочется искоренить все религиозные свободы, а их душителями прослыть никак не хочется. Впрочем, не всем: находятся такие, которые открыто говорят, что нам надо выйти из всех европейских организаций и зажить &laquo;своим домком&raquo;. Может, это честнее, но пока большинству этих самобытников все же не хочется натолкнуться на запрет ездить в Европу, как натолкнулись на него некоторые белорусские чиновники. Вот и осторожничают, скрипя зубами. Но иногда промахиваются, как промахнулись с Армией спасения (далее АС), деятельность которой в Москве была запрещена, да так неуклюже и грубо, что это вызвало возмущение всего мира, который у нас принято называть цивилизованным. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Запретители, судя по всему, совершенно не знали сути дела и не предвидели возможной реакции на запрет. А предвидеть ее было нетрудно &ndash; достаточно было самого малого знакомства с историей вопроса. Тринадцать лет назад я собирал материалы для книги &laquo;Быть протестантом в России&raquo; и общался со спасенцами: интервьюировал сотрудников, руководителей, ходил на их богослужения. Возможно, некоторые посетители &laquo;Кафедры&raquo; знакомы с этой книгой, но все же я позволю себе привести из нее несколько строк, касающихся этого &laquo;единственного у протестантов монашеского ордена&raquo;, как иногда аттестуют АС. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &laquo;&quot;Голодного человека следует раньше накормить, а потом говорить ему о религии&rdquo;. Эти слова принадлежат англичанину Уильяму Буту (1829-1912), основавшему в 1865 г. Армию спасения. Она делает упор на вполне конкретную социальную деятельность: ее задача не преобразовать общество, чтобы избавиться от нищеты, что провозглашают, скажем, марксисты, а именно накормить голодных. Как того требует Евангелие.&nbsp; Тогда что это такое: благотворительная организация или самостоятельная церковь? На этот счет существуют разные мнения, сама АС считает себя &ldquo;церковью с социальной миссией&rdquo;, и лучше согласиться с нею. Хотя высказывались сожаления по поводу того, что АС превратилась в самостоятельную деноминацию: лучше бы, говорят критики, ей работать с разными церквами&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Армия спасения занимает важную нишу в современном христианском мире. Ее прекрасный девиз &laquo;Сердце &ndash; Богу, руку помощи &ndash; ближнему&raquo; нашел отклик в сердцах многих христиан на всех континентах. Во всех христианских странах ее деятельность встречала и встречает сочувствие и поддержку &ndash; за исключением России.&nbsp; Бут был методистом и представлял свою деятельность как непрерывную войну с грехом и дьяволом, которую он намеревался вести при помощи &laquo;трех S&raquo; (soup, soap and salvation). Отсюда военная терминология и военная же структура &ndash; с кадетами, рядовыми, офицерами и одним генералом &ndash; руководителем АС. Сейчас им является англичанин Шоу Клифтон, спасенец в третьем поколении, работавший в отделениях &laquo;Армии&raquo; в США, Зимбабве, Пакистане, Новой Зеландии и на Фиджи. Его &laquo;армия&raquo; сейчас насчитывает полтора миллиона человек и воюет с грехом в 111 странах мира, и никому в цивилизованном мире не приходило в голову запрещать ее деятельность (за тем же самым исключением), хотя англиканская церковь, например, не очень жалует спасенцев, с которой сотрудничают и буддисты, и мусульмане, и буддисты, и вовсе неверующие. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Не так давно об АС заговорили в связи с тем, что умершая в 2003 г. вдова основателя Макдоналдса Джоан Крок завещала ей полтора миллиарда долларов &ndash; видимо, самое большое пожертвование в истории благотворительности. До того она пожертвовала &laquo;Армии&raquo; двести миллионов долларов, хотя ни она сама, ни ее муж не были сотрудниками АС, только покойный супруг как-то раз в молодости на Рождество поработал звонарем на армейском собрании. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Руководство АС не сразу согласилось принять столь щедрый дар, ибо боялось, что он отвратит людей от сотрудничества - зачем помогать столь богатой организации? (Это &ndash; не поза, это действительная озабоченность возможными последствиями принятия свалившегося с неба богатства; в Америке был случай, когда небольшая методистская церковь отказалась от завещанных ей одним из прихожан 60 млн. долларов: члены церкви логично рассудили, что эти деньги только посеют смуту в приходе, а мир в нем дороже материального благополучия.) Но, посовещавшись, все же решили принять его &ndash; тем более, что завещательница четко указала, что средства должны были пойти на открытие новых центров АС, так что больной вопрос &laquo;на что потратить?&raquo; не стоял. &laquo;Армия&raquo; смогла значительно расширить свою деятельность в разных странах, но только не у нас. Приключения&laquo;Армии спасения в России&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; В России об Армии спасения услыхали в конце XIX в., когда бурное промышленное развитие (по темпам экономического роста Россия обгоняла Англию) резко обострило социальные проблемы в городах, куда хлынуло сельское население, которое с трудом приспосабливалось к новым условиям жизни.&nbsp; Перед христианами нашей страны остро стал вопрос о социальной и благотворительной работе среди городских низов. Журнал &laquo;Вестник благотворительности&raquo; писал: &laquo;На наших глазах беспрепятственно болеют, мрут несчастные, пришедшие за тысячу верст за работой люди, распространяя заразу и на весь город; а &laquo;город&raquo;, в ответ на эту ужасающую нужду, преступно бездействует и молчит&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Россия того времени не была равнодушна к страданиям обездоленных, не хватало лишь организации.&nbsp; Для начала издали русский перевод книги Бута &laquo;В Трущобах Англии&raquo; (1892), которая вызвала большой интерес и привела к практическим последствиям. Стали возникать ночлежные дома, воспетые Горьким (в Европе они существовали уже в XIV веке), хотя воспевать было нечего. Вот что сообщалось в книге &laquo;Современное хозяйство города Москвы&raquo;: &laquo;Вопреки всяким правилам, во всех ночлежных квартирах мужчины ночуют вместе с женщинами, и открытый разврат царит повсюду. Десятки тысяч работников ежегодно проходят через Хитров рынок, заражаясь здесь и физически, и нравственно, и унося эту заразу с собой. Множество честных работников утопает в раскинутых тенетах эксплуатирующей части Хитрова рынка, превращаясь в пропойц и тунеядцев&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Известный московский бытописатель В. Гиляровский так описывал этот уголок Москвы: &laquo;Мрачное зрелище представляла собой Хитровка&hellip; В лабиринте коридоров и переходов на кривых полуразрушенных лестницах, ведущих в ночлежки всех этажей, не было никакого освещения. Свой дорогу найдет, а чужому незачем соваться!... Тишина на дворе полная. Только с площади слышатся пьяные песни да крики &laquo;караул&raquo;. Но никто не пойдет на помощь. Разденут, разуют и голым пустят. То и дело в переулках и на самой площади поднимали трупы убитых и ограбленных донага&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Неудивительно, что деятельность АС привлекла пристальное внимание людей, занимавшихся общественным призрением в России. Один из них, князь Николай Голицын, познакомился с генералом Бутом, увлекся его идеями и помог АС развернуть свою деятельность в России. И.С. Проханов, вынужденный жить за границей познакомился с деятельностью &laquo;Армии&raquo;, и писал впоследствии: &laquo;Как русский беженец я радовался неограниченной свободе в европейских странах по сравнению с великими ограничениями в моей стране. Это было так прекрасно, что в Англии разрешалось организовывать повсюду религиозные собрания без специального разрешения властей, особенно я восхищался богослужениями, которые проводила на улицах Армия спасения&raquo;. (Как курьез можно отметить, что и &laquo;вождь мирового пролетариата&raquo; был знаком с деятельностью спасенцев, Н.К. Крупская пишет в воспоминаниях, что она с Лениным, живя в эмиграции в Лондоне, бывала в Гайд-парке, где &laquo;офицер из Армии спасения выкрикивал истерично слова обращения к всемогущему Богу&raquo;.)&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; На территории Российской империи АС впервые появилась в Финляндии, где приверженцы исторической церкви проводили русификаторскую политику, именуя это &laquo;оборонительным&raquo;, &laquo;удержательным&raquo;, &laquo;восстановительным&raquo; и &laquo;завоевательным&raquo; патриотизмом. Один из них писал: &laquo;Нельзя дать свободы некоторым из завоеванных известным народам или потому, что, пользуясь свободою, они внесли бы в свою внутреннюю жизнь только беспорядки, смуты и раздоры и привели бы себя к погибели, или потому, что они не позволили бы своим соседям спокойно жить, но постоянно тревожили бы их нападениями, совершали бы &laquo;насилия и убийства&raquo; и пр. (таковы, например, поляки, известные своими невменяемыми выходками в прошлом, таковы же и финляндцы, в лице kuasi &ndash;интеллигентской части своей, обнаруживающие самые невозможно дикие нравы и инстинкты, свойственные только безумным и слабоумным&raquo;). &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Неудивительно, что в этих условиях &laquo;слабоумные&raquo; финны, у которых тоже обострились социальные проблемы, прежде всего обратили внимание на АС. В ноябре 1889 г. в Гельсингфорсе открылось отделение &laquo;Армии&raquo;, где служили около ста человек. Им приходилось нелегко: хулиганы срывали собрания, на спасенцев клеветали, власти запрещали носить форму и собираться &ndash; все очень знакомо. Однако политика русификации натолкнулась на сильное сопротивление финского общества, которое стало склоняться к социалистическим идеям &ndash; как всегда, неумные охранительные действия давали эффект обратный тому, на который уповали, и подвигли даже спокойных финнов к террору. Что до АС, то она пользовалась поддержкой широких слоев населения. Уильям Бут бывал в Финляндии и всячески помогал местным отделениям, но в Петербург, по настоянию К.П. Победоносцева, его не пустили.&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Во время первой русской революции был принят указ &laquo;Об укреплении начал веротерпимости&raquo; и многие стали уходить из православия. Князь Е.Н. Трубецкой, видный православный мыслитель в статье &laquo;Церковь и духовная школа&raquo; объяснял это тем, что &laquo;образ церкви поблек и омертвел в сознании самих наших иерархов. Для пастырей, которые видят условие спасения православия в том, чтобы удерживать свою паству в церкви насильственными средствами, она перестала быть живым телом Христовым и превратилась в мертвый внешний механизм&raquo;. П.А. Столыпин, лучший государственный деятелей последнего царствования, признавал особое положение официальной церкви, но заявлял, что &laquo;права и преимущества Православной Церкви не могут и не должны нарушать прав других исповеданий и вероучений&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Сразу после революции АС стала действовать очень активно, тем более что поле приложения сил было грандиозным. Голод, вызванный как природными факторами, так и действиями большевиков, породил огромные массы нуждающихся. Спасенцы спасли от голодной смерти многие сотни тысяч людей. Однако благодарность не была присуща новой власти, и в 1923 г. ее зарубежным сотрудникам предложили покинуть Россию, а с русскими сотрудниками расправились по-большевистски. От той поры сохранилась короткая протокольная запись о заседании Антирелигиозной комиссии, датированная 27 февраля 1923 г.:&nbsp; &quot;Слушали: 7. О секте Армия спасенияПостановили:7.Секту ликвидировать как антисоветскую организацию&rdquo;.&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; И ликвидировали. Русские солдаты АС перенесли великие страдания, но не отреклись от благородных христианских принципов своей организации. Примечательна в этом отношении история Владимира Михайловича Фурсенко, бывшего спасенцем еще в отроческие годы. Когда 23 марта 1992 г. АС зарегистрировалась в России, ему было уже за 80. Он прошел через лагеря и тюрьмы, но и после освобождения кормил бездомных и страдающих людей за свой счет. Представитель &laquo;Армии&raquo; встретился с В.М.Фурсенко, об этом много писали в то время. Так что можно говорить не о создании заново, а о возобновлении деятельности - в каком-то смысле она не прекращалась. Новые гонения&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Желающие прекратить ее нашлись в новой России. В 2001 г. Московскому отделению АС было отказано в перерегистрации. Напрасно спасенцы говорили, что только за один год они 5000 раз посещали лежачих больных на дому, раздали 180 тыс. горячих обедов, 16 тыс. раз посещали лежачих больных в городских больницах, где помогали в уходе за ними, снабжали немощных инвалидными колясками. Все было тщетно, регистрационная служба осталась непреклонной. Почему? Потому что они, будучи людьми законопослушными, отказались дать взятку за перерегистрацию.&nbsp; Желающие могут познакомиться с подноготной этой гнусной истории, заглянув в Интернет, &ndash; там подробно описано, как у них вымогали взятку, &ndash; кто, каким образом, сколько. Чиновник-вымогатель, ведавший регистрацией, отказался зарегистрировать Московское отделение &laquo;Армии&raquo; на том основании, что она, дескать, является &laquo;военизированной организацией&raquo; и ее члены носят форму. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &laquo;Невероятно, - сказал тогда полковник АС Кеннет Бейли, руководивший ее работой в России. &ndash; И при этом не привели ни одного примера нашей незаконной деятельности за девять лет!&raquo; Для отечественных чиновников отказ дать взятку является тягчайшим преступлением, этого они не прощают. Этой корпорации наплевать, что она выставила Россию на позор и осмеяние перед всем миром, главное для них - их корпоративные корыстные интересы, которые они отстаивают любыми способами, в том числе преступными. Отличились и наши СМИ &ndash; во многих материалах прозрачно намекали, что &laquo;Армия&raquo; занимается непозволительной деятельностью, что вся ее работа направляется из-за рубежа и по одному этому не может быть бескорыстной.&nbsp; Намеки такого рода у нас подхватываются мгновенно, национальная паранойя вещь вполне реальная. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Спасенцы обратились в суд, но в нашей политической культуре, суд, к сожалению, очень часто руководствуется не требованиям закона, а требованиями власти, и потакает ее произволу. Это хорошо осознает наш народ, в котором сложилось убеждение, что правды в суде ближе Страсбурга не добьешься. Дело слушалось в разных инстанциях до Конституционного Суда включительно, который вроде бы признал незаконным отказ в регистрации, но нашли другие придирки вроде истечения срока перерегистрации.&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; История хождения по судебным инстанциям сама по себе заслуживает отдельного описания &ndash; столько было явлено тупости и глупости. Отличилось и Министерство образование: оно еще в 2000 г., до всяких судебных решений, направило в региональные управления образования инструкцию &laquo;О деятельности нетрадиционных религиозных объединений на территории РФ&raquo;, в которой черным по белому было написано: &laquo;&hellip;в центральной части России расширяет свою деятельность международная религиозная организация Армия спасения. Ее последователи пытаются оказывать влияние на молодежь и военнослужащих. Армия спасения формально представляет собой евангельское протестантское направление христианства, однако, по сути, она является военизированной религиозной организацией с жесткой иерархической структурой. Армия спасения управляется и финансируется из-за рубежа&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Очень образованные люди сидели у нас в Министерстве образования, да и сейчас, видимо, сидят. И очень храбрые &ndash; они тоже нисколько не боятся ни свою глупость показать, ни выставить Россию на позор перед всем миром. Однако честь изобретения этой формулировки принадлежит нашей доблестной ФСБ, которая еще в 2000 г. подготовила информационную сводку для Министерства образования РФ, где говорилось, что &laquo;Армия спасения по сути является военизированной религиозной организацией с жёсткой иерархической структурой, которая управляется и финансируется из-за рубежа&raquo;, и Министерство послушно повторило ее. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; На сторону спасенцев стали немногие, среди этих немногих &ndash; наш РСЕХБ. Председатель Союза, Ю.К. Сипко говорил тогда в интервью &laquo;Независимой газете&raquo;: &laquo;Сложная ситуация складывается не только с новыми религиозными организациями. Например, &ldquo;Армия спасения&rdquo; совсем не &ldquo;новая&rdquo; организация, а даже достаточно древняя. Как вы знаете, у нее сейчас очень большие проблемы с перерегистрацией в Москве, ей создают проблемы прямо на ровном месте. В этой ситуации просто доказывается безнравственность власти. У нас продекларирована диктатура закона, но отсутствует даже простое уважение законов, их просто не исполняют. В нашем обществе отсутствует понимание личности, и отсюда исходят корни беззакония, нравственного нигилизма. Единственно, что можно пожелать, чтобы все обратились к Богу и здесь уже нашли правильное понимание этого вопроса и простое уважение к другому&raquo; (НГ 22.08.2001). &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Отметим, что были попытки пойти по стопам столицы и в других местах, в частности в Великом Новгороде, где летом 2006 г. наладились было ликвидировать местное отделение АС. Но там все же хватило ума не доводить дела до великого конфуза, хотя деятели местного антисектантской организации с характерным названием &laquo;Гнев&raquo; очень старались отличиться в разоблачении &laquo;псевдоблаготворительной деятельности&raquo; спасенцев и требовали их изгнания из города. Разумеется, из самых патриотических побуждений и ради защиты национальных интересов, в которых, необходимо подчеркнуть, радетели России смыслят очень мало.&nbsp; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Сначала насчет патриотических устремлений. Патриотизм &ndash; чувство естественное, человеку свойственна любовь к своей стране, к своему народу, а вот отсутствие привязанности к ним неестественно. Обычно патриотизм имеет позитивное выражение &ndash; любовь к отечеству выливается в конкретные дела, в служение отечеству и народу. Но бывает, что он получает негативное выражение &ndash; для него мерилом становится не любовь к отечеству и не служение ему, а ненависть к иностранцам-инородцам. К великому сожалению, такое негативное содержание все отчетливее проявляется у многих из тех, кто сегодня называет себя патриотами России. На место созидательного патриотизма становится разрушительное течение, грозящее принести Росси много бедствий, если не всеконечную погибель. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; У нас почему-то многие полагают, что раз заявил человек себя патриотом, то от него отечеству кроме пользы ничего не будет.&nbsp; Однако это не так. Нацисты в Германии всю свою идеологию строили на &laquo;любви к отечеству&raquo; и руководствовались ею в практической деятельности. А результат известен &ndash; сокрушительное поражение, полувековое расчленение Германии, деформация национальной идентичности. Печальный опыт Германии поучителен тем более, что некоторые параллели происходящего у нас с происходившим в нацистской Германии не могут не настораживать: в стране, претерпевшей столько страданий от германского фашизма, стремившегося уничтожить нас как народ и стереть с лица земли наше государство, существует активное фашистское движение, возрождается нацистская символика, звучат фашистские лозунги и &laquo;Зиг хайль!&raquo; Быть патриотом для многих в России означает быть не столько за Россию, сколько против всего остального мира. Если во всем мире патриота опознают по тому, что он сделал для родины, то в нынешней России его опознают по антисемитским, антиамериканским, антиевропйеским, антикавказаским, антиазиатским вообще по всяким &laquo;анти-&raquo; высказываниям. Они стали обязательным атрибутом многих националистов в России. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Снова громче всего звучат голоса тех, кого В.С. Соловьев, наш самый глубокий философ и религиозный мыслитель, именовал &laquo;лжеправославными лжепатриотами&raquo;. Они, по его словам, представляли Россию чуть ли не как умалишенного, который &laquo;одержим ложными идеями, граничащими с манией величия и манией вражды к нему со стороны всех и каждого. Равнодушный к своей действительной пользе и действительному вреду, он воображает несуществующие опасности и основывает на них самые нелепые предположения. Ему кажется, что все соседи его обижают, недостаточно преклоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют&raquo; (В. С. Соловьев. Сочинения в двух томах. Т.2, М., 1989, с.&nbsp; 457-458). Лжепатриоты считают, что &laquo;человечество должно делиться на две несоизмеримые половины: с одной стороны православный славянский мир, обладающий преимуществом абсолютной истины, а с другой стороны - все прочие племена и народы, осужденные пребывать в разных формах лжи&raquo; (Там же. Т.1, с. 375). &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Невозможно удержаться от дальнейшего цитирования В.С. Соловьева, уж слишком пророчески звучат его слова, словно обращенные к нашим современникам:&nbsp; &laquo;Доведенный до крайнего напряжения, национализм губит впавший в него народ, делая его врагом человечества, которое всегда окажется сильнее отдельного народа&raquo; (Там же. Т.1, с.270).&nbsp; &laquo;...патриотизм, как и всякое натуральное чувство, может быть источником и добра, и зла. Вся история свидетельствует, что государства и народы как спасались патриотами, так от &laquo;патриотов&raquo; же и погибали&raquo; (В.С. Соловьев. Философия искусства и литературная критика. М., 1991, с. 498).&nbsp; Он призывал &laquo;&hellip;возвратить патриотизму его истинный смысл, - понять его не как ненависть к инородцам и иноверцам, а как деятельную любовь к своему страдающему народу&raquo; (Там же, с. 383). Судя по происходящему в нашей стране, его призыв так и не был услышан, ненависти не убавилось. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; И она простирается даже на такие организации, как АС. Нынешние хранители &laquo;исконных начал&raquo; идут след-в-след за большевиками, в свое время объявившими АС &laquo;антисоветской организацией&raquo;, нимало не смущаясь этим позорным сходством. Спасенцы всего лишь помогали бедным и больным, кормили горячим супом наших бомжей на московских вокзалах, чем вызвали гнев железнодорожных властей: &laquo;Прикармливают тут всякую сволочь!&raquo; Да и наша историческая церковь неодобрительно смотрела на их благотворительную деятельность, видя в ней упрек себе &ndash; не архиереи, конечно (они обычно понимают, что к чему), а &laquo;простые православные&raquo; &ndash; тут дело до избиений доходило. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Наши славные радетели о России одержали блестящую победу над организацией, членов которой во всем мире называют &laquo;солдатами добра&raquo;. Решение в Страсбурге&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Однако мы живем в век глобализации. К ней можно относиться по-разному, она действительно не всегда несет только благо. Но одно несомненно: в эпоху глобализации невозможно отсидеться в медвежьем углу, где можно безнаказанно творить всякие безобразия &ndash; особенно если страна, как наша Россия, претендует на участие во всех мировых процессах, на то, чтобы занять достойное место в мире. Уже говорилось о двойственности, почти шизофреничности нашего отношения к Западу: с одной стороны, хочется всячески уязвить его, с другой - получить его признание и похвалу, быть представленными во всех его органах. Поэтому еще в 1998 г. Россия ратифицировала Европейскую конвенцию о правах человека, которая недвусмысленно требует уважать религиозные права меньшинств и отдельной личности, чему в России не обучены и обучаться не хотят. Но раз ратифицировали, Совет Европы вправе требовать соблюдения Конвенции, и он требует. Попало в Страсбург и дело АС. Предвидеть, что оно туда попадет, было нетрудно, как нетрудно было предвидеть, каким будет решение. Еще в 2001 г. депутаты ПАСЕ так отозвались о запрете &laquo;Армии&raquo;: &laquo;Нас крайне удивило такое решение, потому что Армия спасения работала с людьми непосредственно на улицах. В чем причина такого запрета, нам предстоит выяснить&raquo;.&nbsp; Выяснить оказалось делом нетрудным - вопиющий произвол был виден невооруженным глазом. Но уж очень натура требовала &laquo;врезать иностранцам&raquo; и заодно отомстить за отказ дать взятку. Как говорил еще тогда наш брат, адвокат А.В. Пчелинцев из Славянского правового центра, представлявшего интересы АС:&nbsp; &laquo;Усилиями одного чиновника не только Москва, но и Россия приобретают в глазах международной общественности облик не правового, а первобытного общества&raquo; (НГ 22.08.2001). &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; И приобрела. Европейский Суд по правам человека действует неторопливо, и только 5 октября этого года он единогласно принял решение, что &laquo;в случае с Московским отделением Армии спасения была нарушена ст. 11 (Свобода собраний и ассоциаций) Европейской конвенции по правам человека, понимаемая в свете ст. 9 (Свобода мысли, совести и религии) Конвенции&raquo;. Суд постановил, что государство-ответчик Российская Федерация должно выплатить Московскому отделению Армии спасения 10 тысяч евро в счет компенсации морального вреда заявителя. АС тут же заявила, что деньги пойдут на конкретные благотворительные проекты. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Решение Европейского Суда очень обширно, оно состоит из 106 пунктов. Привести его целиком было бы поучительно &ndash; хотя бы для уяснения различий в стиле и аргументации наших судов и Европейского суда &ndash; но уж очень утомительно. Поэтому ограничимся некоторыми характерными выдержками. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; В решении отмечается, что:&nbsp; &laquo;Армия спасения официально осуществляла свою деятельность в России с 1913 по 1923 год. В 1923 году она была ликвидирована как &laquo;антисоветская организация&raquo;. &hellip; 16 августа 1999 года заместитель начальника УЮ (Управления юстиции &ndash; И.П). Москвы уведомил заявителя об отказе в перерегистрации...&raquo; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Далее в решении излагаются детали судебных мытарств АС в Москве. В частности отмечено, что в столице России всерьез утверждали, будто &laquo;&hellip;использование слова &laquo;армия&raquo; в названии религиозной организации неправомерно&raquo;. Европейский Суд указал, что отказ в регистрации &laquo;&hellip;повлек за собой распространение негативной информации, которая серьезно повредила мероприятиям отделения-заявителя по сбору средств на благотворительность и породила недоверие со стороны владельцев недвижимости, которые отказывали в аренде помещений отделению-заявителю&hellip; По крайней мере, в одном из районов работу отделения-заявителя по доставке горячих обедов на дом пожилым людям пришлось прекратить полностью, поскольку чиновник местной администрации отказался работать с отделением-заявителем, не имеющим официальной регистрации&hellip;&raquo; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Европейский Суд отметил, что &laquo;Армии спасения, которая зимой кормит 6000 россиян в месяц, пришлось потратить десятки тысяч долларов в судебной борьбе за регистрацию, а католическая церковь (а также и иудейская община) испытывала трудности в получении виз для иностранных священнослужителей. Некоторые другие религиозные организации также испытывали препятствия в регистрации на местном уровне: адвентисты, пятидесятники, баптисты, евангельская церковь и другие церкви в частности, в Татарстане, Ростовской и Владимирской обл. Эти религиозные организации также жаловались на серьезные трудности в приобретении и строительстве молитвенных домов или в возвращении конфискованной собственности. Некоторые из них &mdash; напр., Истинно православная церковь, Союз Евангельских христиан-Пятидесятников &mdash; утверждали, что испытывают преследования со стороны властей&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Наконец, &laquo;Содокладчики очень удивлены и озадачены решением запретить деятельность Армии спасения в Москве, и они бы были очень благодарны российским властям за разъяснения по этому вопросу&raquo;. За внешне благопристойными формулировками Европейского Суда звучит откровенная насмешка, в переводе с дипломатическо-судебного языка на обыкновенный русский этот пассаж означает: &laquo;Это, господа, ни в какие ворота не лезет!&raquo;. А в переводе на язык современных молодых блоггеров он звучит как:&nbsp; &laquo;Ржу нимагу&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; От Суда в Страсбурге досталось и нашим правовым ведомствам, о которых далее в решении сказано: &laquo;Кроме того, некоторые местные и региональные подразделения Министерства юстиции отказывали в (пере)регистрации некоторым религиозным объединениям, хотя те уже прошли регистрацию на федеральном уровне. Министерство юстиции России, судя по всему, не в состоянии контролировать эти местные и региональные подразделения в соответствии с принципом верховенства закона&hellip; Особого внимания в этом смысле заслуживает ситуация с &laquo;Московским отделением Армии спасения&raquo;, и в этой связи Министерство юстиции России должно провести дисциплинарное расследование деятельности своего Главного управления по г. Москве&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Далее следует рекомендация, косвенно, но довольно прозрачно указывающая на царящий в стране произвол в области обеспечения религиозных прав и свобод: &laquo;Исходя из вышеизложенного, Ассамблея рекомендует российским властям: обеспечить более единообразное применение закона о религии на всей территории Российской Федерации, прекратить необоснованную дискриминацию в отношении некоторых религиозных объединений в регионах и на местах и практику привилегированного отношения к РПЦ со стороны местных должностных лиц, в частности, отменив действующее в ряде регионов требование о том, чтобы религиозные организации получали предварительное согласие РПЦ на свою деятельность&hellip;&raquo; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Европейский Суд счел нужным напомнить: &laquo;Суд обращается к своей установившейся прецедентной практике, гласящей, что свобода мысли, совести и вероисповедания, закрепленная в Статье 9, является одной из основ &laquo;демократического общества&raquo; по смыслу Конвенции. В религиозном аспекте это один из наиболее важных элементов, из которых складывается самобытность верующих и их концепций жизни , и, кроме того, является достоянием и для атеистов, агностиков, скептиков и незаинтересованных лиц. От нее зависит плюрализм, присущий демократическому обществу, который дорогой ценой достигался на протяжении веков&hellip; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &hellip; Хотя свобода вероисповедания является в первую очередь вопросом совести каждого отдельного человека, она также подразумевает, в частности, свободу &laquo;исповедовать религию&raquo; как индивидуально и частным порядком, так и сообща с другими, публичным порядком и в кругу единоверцев&hellip;&raquo; 59. Суд неоднократно указывал в своих постановлениях, что не только политическая демократия является основной отличительной чертой общественного порядка в Европе, но и сама Конвенция была задумана с целью продвижения и поддержания идеалов и ценностей демократического общества. Суд подчеркивал, что демократия является единственной политической моделью, предусмотренной Конвенцией, и единственно совместимой с Конвенцией.)... &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &hellip;Суд отмечает, что в ходе разбирательств внутри страны для отказа в перерегистрации отделения-заявителя основания выдвигались непоследовательно&hellip; Утверждение о военизированном характере организации заявителя не нашло отражения в исходном решении об отказе в перерегистрации, и впервые УЮ Москвы выдвинуло этот довод в своем ответе на иск, поданный заявителем (см. п. 15 выше). Районный суд признал этот довод, однако городской суд не посчитал необходимым отдельно рассмотреть этот довод (см. п. 17 выше). Наконец, УЮ Москвы не ссылалось на отсутствие четкого указания на религиозную принадлежность членов организации &ndash; этот довод впервые появился в судебных решениях (там же). &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &hellip;Правительство не указало конкретных оснований для отказа в перерегистрации отделения-заявителя и не выдвинуло никакого оправдания своего вмешательства в права заявителя. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &hellip;Если описание религиозной принадлежности, приведенное заявителем, было сочтено неполным, то местные суды должны были разъяснить соответствующие требования закона и, таким образом, четко уведомить заявителя о том, как ему следует подготовить документы для прохождения перерегистрации&hellip; Однако этого сделано не было. В этой связи Суд считает, что это основание для отказа в регистрации было необоснованным. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &hellip;Нельзя всерьез утверждать, что отделение-заявитель выступает за насильственное изменение конституционного строя или тем самым подрывает целостность или безопасность государства. Никаких доказательств в этом отношении не было представлено властям государства, а также правительством в ходе разбирательства в соответствии с Конвенцией. Отсюда следует, что выводы местных органов по этому вопросу лишены фактической основы. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Заключение В свете вышеизложенного, Суд считает, что вмешательство в право заявителя на свободу вероисповедания и объединения не было оправдано. Таким образом, имело место нарушение Статьи 11 Конвенции в свете Статьи 9&raquo; &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Вот так стараниями наших чиновников и религиоведов, обрушившихся на занимающуюся благородным делом благотворительную организацию, Россия, как выразился &laquo;некто негде&raquo;, получила в Страсбурге звонкую пощечину. Или, как говорит молодежь, &laquo;нас приложили фейсом об тейбл&raquo;. Или, как говорили раньше в благородном обществе, физиономию мазали котлеткой.Последствия&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Международному общественному мнению стало ясно, что наша страна утрачивает признаки цивилизованности. После этого можно сколько угодно говорить про защиту &laquo;национальных интересов&raquo; - никто не поверит. Не исключено, что кто-то из гонителей АС был искренне убежден, что делал благое дело. Намерения могли быть наилучшими, что, впрочем, в данном случае сомнительно. Но намерения судит Бог, нам же Он заповедал: &laquo;По плодам их узнаете их&raquo; (Мф 7, 16). И вот страсбургский плод говорит сам за себя. Можно нанимать лучшие зарубежные пиаровские фирмы для улучшения имиджа Москвы и России, как это сделало федеральное и московское правительство, &ndash; никакие пиарщики ничего не смогут сделать при таком интеллектуальном и нравственном уровне тех, кому доверено формировать этот имидж.&nbsp; Приведем некоторые выдержки из отчета о пресс-конференции, созванной Славянским правовым центром по случаю принятия решения в Страсбурге. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; &laquo;Официальный представитель Армии спасения, подполковник Алистер Херринг, будучи иностранцем, был крайне сдержан в оценках и главным образом выразил удовлетворение тем, что его организация сможет продолжить свою работу в России&hellip; А вот заместитель руководителя, Александр Харьков, прямо сказал, что он никогда не избавится от ощущения &ldquo;конфуза&rdquo;, стыда за неадекватность, проявленную в действиях российских чиновников, а затем и работников правосудия.&nbsp; &laquo;Когда все еще только начиналось и в 2001 году в Европейский Суд поступило заявление Армии спасения, - говорил он, - там делали огромные глаза, там смеялись над всем этим - над ситуацией, над основаниями российского суда для вынесения им решений. Смеялись не просто над кем-то конкретно, а над российской практикой. Выходит, что над Россией&raquo;. Рассказал Александр Харьков и об организованной травле Армии спасения посредством государственных СМИ. Религиозную организацию внесли в дворкинский реестр &ldquo;зловредных сект&rdquo;, данные о том, что это - &ldquo;зарубежное военное формирование на территории России&rdquo;, приводятся в учебнике для средней школы, по которому учатся российские десятиклассники. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Адвокат Владимир Ряховский рассказал журналистам о том, насколько трудно было преодолевать неадекватность администрации и российского суда в тот период, когда кампания по ликвидации Армии спасения в России только начиналась. С какой прямо-таки неприличной степенью упрямой упертости доводилось сталкиваться правовым экспертам, взявшимся доказывать, по сути, что нонсенс &ndash; это нонсенс. В процессе кампании ответственные сотрудники столичного Управления юстиции г. Москвы и Министерства юстиции РФ не скрывали, что отдают себе отчет во всей абсурдности происходящего, но исправно делали то, что не противоречило чьему-то намерению изгнать Армию спасения из России. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Анализируя всю ситуацию в целом, адвокат Анатолий Пчелинцев также не мог удержаться от того, чтобы охарактеризовать все происшедшее с Армией спасения по милости администрации и российского правосудия как &ldquo;неприличное недоразумение&rdquo;. На вопрос корреспондента &ldquo;Портала-Credo.Ru&rdquo; о том, насколько может повлиять прецедент развенчания Европейским Судом отечественной практики шельмования закона и маразма чиновников, он ответил; &ldquo;Я думаю, что вы правильно начали со слова &ldquo;маразм&rdquo;. Но с этим маразмом нам придется бороться постоянно и долго, и стараться делать это максимально эффективно. Важно, чтобы каждый занимался этим на своем месте - журналисты объективно освещали происходящее, мы, юристы, делали свое дело, ученые - свое. В последнее время можно говорить об этом откровенно - идет организованная информационная война против религиозных меньшинств. И на настоящий момент религиозные меньшинства эту войну проигрывают. Потому что на стороне оппонентов - врагов свободы совести, закона, демократии - государственные телеканалы, мощные корпорации других СМИ. Таким образом, ложь тиражируется в огромных количествах, но все равно этому надо упорно противостоять. Когда мне пришлось рассказывать о ситуации с Армией спасения в ОБСЕ, люди откровенно смеялись. Дипломаты, которые никогда не позволяют себе этого, просто не могли сдержаться. Они спрашивали: &ldquo;Да что у вас происходит там, в России? У вас что, вообще здравомыслящих людей нет?&rdquo;. Мне было стыдно, но что я мог сказать - только руками развести. Я думаю, что, несмотря на всю абсурдность этого явления, с ним предстоит серьезная трудная борьба. Не хотелось бы, конечно, такие тривиальные вещи повторять, но Моисей сорок лет выводил свой народ, помните? А мы все еще пребываем там - в советском прошлом, и сознание людей меняется очень и очень медленно&raquo;. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; Все это наводит на очень грустные мысли о состоянии правосудия в нашей стране. Видимо, убежденность народа в том, что правды ближе Страсбурга не добьешься, имеет свои основания.&nbsp; Наблюдения над попытками как-то регулировать жизнь в России и над нашей правоприменительной практикой приводят к выводу, что наша страна теоретически знает три типа регулирования этой жизни: это а) беспредел, б) &laquo;по понятиям&raquo; и в) по закону.&nbsp; Беспредел &ndash; это понятно, это когда каждый имеющий силу, действует по принципу &laquo;что хочу, то и ворочу&raquo;. Беспредел очень расточителен, и скоро даже беспредельщики начинают понимать, что лучше бы придерживаться каких-то правил которые они и называют &laquo;понятиями&raquo;. &laquo;Понятия&raquo; - это правила нечестной, незаконной игры, которые все же надо соблюдать, потому что в случае их нарушения прочие нечестные же игроки наказывают нарушителя, обычно весьма безжалостно и жестоко, до смертоубийства включительно, к которому они прибегают охотно и часто. &nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp;&nbsp; А что же закон? Закон в наше время &ndash; это записанная норма, к которой обычно прилагается записанные же правила толкования этой нормы. Кроме того, система права предполагает наличие судов разных инстанций, призванных корректировать в случае необходимости решения низших судебных инстанций, а также экспертного сообщества, которое может выносить свое мнение по каждому спорному вопросу. Закон торжествует только в правовом обществе. У нас нет четкого понимания того, что такое правовое общество, обычно под ним разумеют общество, в котором есть всякого рода кодексы, призванные регулировать все правовые отношения и всякого рода судебные институты. Это верно, без них правовое общество немыслимо, они необходимы, но недостаточны.&nbsp; &nbsp;&a